Читать книгу Алисе пора умереть - Анастасия Шалункова - Страница 6

Алиса

Иду вперед, хоть и не знаю куда. Монстры беснуются, кричат, хотят затащить меня назад. Черное солнце иного мира светит в спину мертвенным светом, но я иду, иду, иду.

Бесплотные руки хватают за ноги, но проходят сквозь. Чувствую руками границу между мирами, тянусь к ней, пытаюсь порвать как тонкую ткань.

Ну давай. Давай – пусти меня! Я сказала, что хочу умереть? Да черта вам с два, идите к лешему. Жить хочу. Еще как хочу. Отпустите, сволочи, домой!

Белое полотно слепит глаза, удушливая тьма разжимает когти, а я падаю навзничь в сугроб. Переворачиваюсь на спину и вижу над собой покрытое облаками вечернее небо, подсвеченное далекими огнями.

Неужели уже зима? Белые холмики поглощают звук, и я слышу биение собственного сердца. Граница мерцает, а потом исчезает, оставив меня в обычном мире.

Приподнимаюсь на локтях, чувствуя ладонями промерзшую землю. Встаю на ноги, вижу, что края джинс порваны. В ботинки забился снег и грязь, а куртка вся покрыта какими-то серыми пятнами, будто на меня вылили краску.

Воздух начинает дрожать, как на сильном морозе. В пространстве появляются зазоры, черные дырки, как если бы все, что я видела, было лишь тонким белым экраном в старомодном кинотеатре.

ТЕБЯ НИКТО НЕ ОТПУСКАЛ!

Вижу вдалеке дом. Что-то между избой и дачей из девяностых. Бреду почти вслепую. Сил бежать нет. Главное – не смотреть. Не реагировать. Не оглядываться. Не вижу зла, не слышу зла – чем меньше обращаю внимания, тем лучше.

Дверь распахнута, на лестнице сидит мужчина – на вид лет тридцать или чуть больше, но совершенно седой. Высокий, худой, с темными синяками под глазами. Машу ему рукой, а потом снова падаю в снег.

Усталость настолько сильная, что я не могу пошевелиться – не чувствую ни холода, ни боли, а в мозгу появилось жжение, словно лобную долю пожирает червь-падальщик.

Мужчина встает, смотрит на меня – нет, не на меня.

На то, что стоит позади.

Мои пальцы вонзаются в смесь грязи и снега. Спиной чувствую присутствие потустороннего. Злого. Нечеловеческого. И кто вообще решил в наш прогрессивный век, что тьма и хтонь – это что‑то из разряда старой доброй сказки? Что мы просто неправильно поняли монстров из древних легенд? Нет ничего хорошего в чудовищах. Наши предки это отлично знали. А мы вот забыли.

Мужчина тоже поднимается со ступенек. Одет он в то, что мне кажется серой рабочей одеждой, будто у инженера из научной фантастики. Засовывает руки в карманы брюк, наблюдает – с недоверием. Будто я могу оказаться иллюзией, обманкой.

Краем глаза замечаю едва различимые отростки. Червотени вылезают из клубка, каждый отросток толщиной с полруки.

Я падаю, поднимаюсь, снова падаю. А двор ближе не становится. Знаю, что безопасность там, внутри огороженного забором периметра. Знание это столь же естественно, как то, что костер разгоняет тьму и холод.

– Да помоги же ты! – кричу я хозяину дома. – Помоги мне!

Мой крик будто вырывает его из оцепенения. Мужчина глядит с удивлением, а потом срывается с места, преодолевает пространство между ступеньками и калиткой.

– Дай руку! – кричит он, но, не дожидаясь ответного действия от меня, хватает за запястье и затаскивает внутрь двора.

Нет, я не права – двор никак не защищает. Клубок черных червей не отстает, мужчина затаскивает меня внутрь дома, где я падаю на сырой холодный пол.

– Закрой дверь! – умоляю я, уставившись в пол. Не смотреть, не смотреть, только не смотреть.

– Они сюда не войдут, – спокойно отвечает мой спаситель. – Порог защищен.

Сил нет даже сесть. Так и остаюсь лежать, съежившись в позе эмбриона. Без куртки, в промокших ботинках и джинсах, дрожа как в лихорадке.

В избе холодно, из моего рта вырывается пар. Мерцает лампочка под потолком, где-то в глубине дома гудит телевизор. Мужчина хлопает дверью. Порог закрывается, будто смыкается защитный круг.

Затем встает на колени передо мной и внимательно смотрит льдисто-голубым глазами.

– Как тебя зовут? – спрашивает он. Голос ровный, почти без эмоций.

Хочу ответить, но не могу. Еще недавно я изрыгала ртом проклятия, но теперь не могу разомкнуть губ.

– Как тебя зовут? Вспоминай. Вспоминай!

Имя ускользает. Не помню, не знаю. Вспоминается безликая куколка из красных тряпок – я совсем как она, только образ человека, нелепая подделка.

– Как тебя зовут?! – требует мужчина.

Мотаю головой, как умалишенная. Хозяин дома хлопает ладонями по коленям, подходит к столу и достает оранжевую листовку.

– Это ты? Отвечай.

На меня смотрит собственное лицо из далекого прошлого. Тогда у меня были длинные волосы, я заплетала их в косички-дреды. Одета в туристическую одежду, сама сижу на каком-то утесе. А сзади синеет море.

Заирова Алиса. 32 года. Последний раз видели в районе платформы Ярово.

– Алиса, – имя всплывает в памяти, как ботинок утопленника в пруду. – Меня зовут Алиса.

– Полностью! Как в паспорте.

– Заирова… Алиса Евгеньевна… девяносто третий год рождения, – зачем‑то добавляю я.

– Где сделана эта фотография? – он тыкает пальцем в картинку. – Где, когда? Вспоминай.

Слышу грохот волн и крики чаек. Ветер шевелит длинные косички, солнце обжигает лицо. Ноги болят от долгого восхождения. Мне двадцать четыре. У меня все хорошо.