Читать книгу Как бросить сахар? Лёгкий путь к свободе от сахарной зависимости - Андрей Фурсов - Страница 3

Есть особое ощущение, которое многие описывают одинаковыми словами, даже если никогда не обсуждали это вслух: «я будто проваливаюсь». Оно приходит не сразу, не в момент, когда сладкое касается языка и на секунду кажется, что жизнь становится ярче, а спустя какое-то время, иногда через полчаса, иногда ближе к часу, когда внутри появляется странная слабость, словно кто-то незаметно выкрутил свет на минимум; мысли становятся вязкими, раздражение поднимается быстрее, чем обычно, а голод приходит так, будто ты вообще не ел, хотя ты точно помнишь: был кофе, была булочка, был десерт, была шоколадка – и всё это не похоже на пустоту. В этот момент человек чаще всего делает один и тот же вывод, который кажется логичным, но на самом деле только закрепляет цикл: «Надо ещё что-то съесть». И вот уже снова открывается упаковка, снова появляется сладкое, снова приходит короткая ясность и облегчение, и так шаг за шагом складывается день, где энергия не течёт ровно, а скачет, как мячик по лестнице, и каждый удар отдаётся в настроении, внимании и способности быть терпеливым к миру.

В какой-то мере это похоже на то, как если бы внутри тебя был тонкий регулятор, который пытается удержать температуру, но вместо плавной настройки получает резкие команды: то слишком жарко, то слишком холодно. Сладкое – это резкая команда. Когда человек съедает что-то сладкое, особенно на пустой желудок или в состоянии сильной усталости, в организме происходит быстрый подъём сахара в крови, и этот подъём воспринимается как сигнал: «Энергии стало много». На уровне ощущений это выглядит как внезапная бодрость, иногда даже как прилив настроения, как будто мир становится дружелюбнее, а задачи – выполнимее. Я помню мужчину по имени Илья, который рассказывал, как в середине рабочего дня он становился другим человеком после пары конфет: «До этого я был злой, всё раздражало, а потом – будто отпустило, я даже коллегам улыбаюсь». Он говорил это с лёгким смехом, но в этом смехе была усталость человека, который давно не чувствовал устойчивости и привык подниматься за счёт быстрых подпорок.

Но организм устроен так, что резкие подъёмы редко остаются без ответа. Тело не любит крайности, оно стремится к равновесию, и когда сахар в крови подскакивает быстро, система регуляции реагирует так, будто нужно срочно вернуть всё в норму. Этот ответ часто приходит мощно, иногда даже слишком мощно, потому что организм действует осторожно: лучше переборщить с «тормозом», чем оставить уровень сахара слишком высоким. И человек, который только что чувствовал подъём, вдруг начинает ощущать спад. Он может выражаться по-разному: у кого-то это сонливость, когда глаза буквально тяжелеют, будто в них налили тёплой воды; у кого-то – раздражительность, когда любая мелочь звучит как оскорбление; у кого-то – тревожность, похожая на внутреннюю дрожь, как будто надо срочно что-то исправить, но непонятно что. И самое коварное в этом спаде – он воспринимается не как физиологическая волна, а как «со мной что-то не так» или «мне срочно нужно подкрепиться», и тогда сладкое становится не просто удовольствием, а лекарством от симптомов, которые оно же и запускает.

Одна женщина, Света, однажды призналась в разговоре почти шёпотом, будто рассказывала секрет, который стыдно иметь: «Я не понимаю, как люди могут пить сладкий кофе и потом спокойно работать. У меня будто меняется характер». Она описывала, как после сладкого напитка сначала чувствовала себя живой и собранной, могла быстро отвечать на сообщения, даже бралась за сложные задачи, но затем, ближе к обеду, её накрывала волна: голова становилась пустой, в теле появлялась тяжесть, а внутри – недовольство всем, в первую очередь собой. Она могла резко ответить коллеге, потом извиняться, потом чувствовать вину и снова искать что-то сладкое, чтобы «смягчить» это напряжение. И в какой-то момент Света сказала фразу, которая почти всегда звучит у людей, попавших в эти качели: «Я как будто не управляю собой». На самом деле она управлялась не «характером», а биологической последовательностью: быстрый подъём – резкий ответ – спад – желание снова подняться.

Особенно ярко это проявляется в ситуациях, где человек недоспал или давно не ел нормально. Недосып – это состояние, когда тело уже находится в режиме экономии, а мозг требует быстрых решений, потому что у него меньше терпения, меньше ресурса на сложный выбор. В такие дни сладкое кажется спасением не потому, что оно вкусное, а потому что оно мгновенно создаёт иллюзию, что ресурс появился из ниоткуда. Представьте утро: ты проснулся поздно, завтрак пропустил, в голове уже список задач, а внутри – легкое паническое чувство, что ты не успеваешь. Ты хватаешь сладкий перекус, и на несколько минут становится легче, как будто ты вернул себе контроль. Но затем тело снова требует равновесия, и спад становится ещё резче, потому что фундамент был слабым: не было полноценной еды, не было сна, не было спокойствия. И тогда сладкое начинает работать как костыль, но костыль, который сам же делает шаги неустойчивыми, заставляя опираться на него снова и снова.

Есть одна сцена, которая очень точно показывает, как это выглядит в реальной жизни, без научных слов и без схем. Молодая мама, Оля, собирает ребёнка в садик, параллельно пытается отвечать на рабочие сообщения, на кухне грязная посуда, в голове шум. Она съедает на бегу кусок шоколадки, потому что «иначе не выдержу», и действительно – первые минуты будто становятся легче: она быстрее двигается, голос звучит бодрее, она даже шутит с ребёнком. Но спустя час, когда она уже на работе, в неё словно втекает раздражение, и кто-то из коллег говорит простую фразу – «можешь поправить документ?» – а Оля слышит в этом упрёк, как будто её снова обвиняют в недостаточности. Она резко отвечает, потом чувствует себя ужасно, и в этом внутреннем дискомфорте снова возникает мысль: «Мне надо сладкого, иначе я сейчас развалюсь». И вот уже следующая шоколадка становится не выбором, а попыткой вернуть прежнее ощущение лёгкости, которое организм не способен удерживать в таком режиме. Оля может думать, что она «нервная», «вспыльчивая», «неорганизованная», хотя на самом деле она просто живёт на резких волнах, которые усиливают любую эмоцию, превращая её в шторм.

То, что люди называют «сахарной ломкой» в течение дня, часто на деле оказывается именно этими биологическими качелями, которые ощущаются как психологическая нестабильность. Человек может быть уверен, что у него «плохое настроение», что он «не выносит людей», что у него «всё раздражает», и не связывать это с тем, что за пару часов до этого он дал организму резкий сладкий толчок. Важно не обесценивать чувства – раздражение и тревога настоящие, они переживаются как настоящие, но иногда они раздуваются до непропорционального размера именно потому, что тело в этот момент находится в спаде. Это похоже на то, как маленький звук кажется оглушительным, когда ты очень устал; не потому, что звук объективно громче, а потому, что твоя нервная система уже на пределе. Сладкое в этом смысле не создаёт эмоции из воздуха, но усиливает их, делает их более резкими, потому что оно вмешивается в фундамент – в ощущение энергии и безопасности, которое тело связывает с уровнем топлива.

Один из самых обидных аспектов этого цикла – ощущение «вечного голода», которое не похоже на нормальный голод. Это голод нетерпеливый, нервный, требовательный, как будто внутри включили сирену. Человек может думать: «Я постоянно хочу есть, значит, у меня слабая воля», и снова ругать себя, хотя этот голод часто возникает не потому, что организм нуждается в большом количестве еды, а потому что он переживает спад после резкого подъёма. В такой момент хочется не супа, не полноценной еды, а именно чего-то быстрого, чаще всего сладкого, потому что мозг уже запомнил: это самый короткий путь обратно к облегчению. И тут появляется тонкая ловушка: человек начинает питаться не едой, а коррекцией состояния, как будто весь день – это попытка постоянно подкручивать внутренний регулятор, чтобы не чувствовать дискомфорт.

Всё это важно не для того, чтобы напугать или сделать сладкое «врагом», а для того, чтобы вернуть ясность, которая снимает часть внутренней вины. Когда человек начинает видеть причинно-следственную связь, он перестаёт воспринимать свои перепады как доказательство того, что он «сломанный». Он начинает замечать, что определённые продукты и определённые моменты запускают определённый сценарий, и это знание действует как свет в комнате, где раньше ты натыкался на мебель в темноте. В один момент Илья, тот самый, который «становился другим человеком после конфет», рассказал, как однажды он поймал себя на простом наблюдении: сладкое даёт ему не столько радость, сколько рычаг управления, но этот рычаг короткий и за ним следует откат. Он сказал: «Я понял, что я не ищу сладость. Я ищу стабильность». И в этой фразе была взрослая честность, потому что стабильность – это то, чего многим не хватает в жизни, где всё слишком быстро, слишком громко и слишком требовательно.

Когда ты понимаешь, что после сладкого сонливость, раздражительность и новый голод – не мистическое наказание и не «характер», а естественная волна после резкого подъёма, ты начинаешь относиться к себе мягче, но при этом внимательнее. Ты перестаёшь спорить с реальностью своего тела и начинаешь слушать её, как слушают приборы в самолёте: не с паникой, а с интересом и уважением. В этом внимании появляется новый опыт: желание «ещё немного» перестаёт казаться голосом истинной потребности, и становится узнаваемым эхом предыдущего импульса, продолжением качели, которая уже однажды дала облегчение и теперь требует повторения. И чем яснее ты видишь эту механику, тем меньше в ней магии, тем меньше в ней власти над твоими решениями, и тем больше у тебя шансов не бороться с собой, а постепенно возвращать себе ровную почву под ногами, где энергия не скачет, а живёт в теле как тихая уверенность, позволяющая переживать день без постоянных спасательных кругов.