Читать книгу Изменить нельзя простить - Анна Томченко - Страница 12

– Ты в больнице лежала с почечной коликой, – зачем-то вспомнила София. Я подняла на неё глаза и покачала головой.

Пусть только вздумает сейчас сказать…

– Я приехала за вещами. Я помню, что Андрей был занят. И я поехала за твоими вещами. Но он был дома. Спал. А я разбудила. Он вышел в коридор в одних плавках. Я смутилась…

Нет. Такого быть не может.

Мало того, что сестра и муж те ещё предатели, так Андрей даже не соблаговолил мне вещи привезти в больницу, не потому что завал на работе, а просто потому что засранец.

Я просто не хочу слушать эту исповедь, которая должна уверить меня – в чем?

В том, что все эти было предрешено?

Или в том, что Соня жертва обаяния Андрея?

Я зажмурила глаза. Было горячо, хоть слёзы и не прорывались.

Хотелось зажать руками уши, но я продолжала слушать, словно извращенка какая-то.

– Я быстро прошмыгнула в гардероб и стала вытаскивать белье, костюм. Все быстро делала, а руки тряслись… – Соня распрямилась и посмотрела на меня своими глазами, в которых я не видела и намёка на раскаяние. Было такое чувство, что София на допросе и просто обреченно признавалась в содеянном.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – хрипло спросила я.

– Я… просто… Ева, я хочу, чтобы ты знала – злого умысла не было. Я просто не выдержала, – медленно, по слогам, выдала Соня и зябко повела плечами. – Ты же помнишь, как я познакомилась с твоим мужем. Ты же видела, что он мне понравился… Вы ещё не встречались тогда даже. Просто одна компания. Только ты… Ты всегда была самой яркой. Твои волосы огнем, твои слова. Ты невольно перетягивала на себя все внимание. Не только мужское…

Я уперлась лбом в колени и хотела несколько раз удариться, но головная боль заставила одуматься.

Как же больно.

Я словно была слепая много лет и сейчас впервые увидела свет. И от его сияния, белизны глаза жгло.

– Я твоём фоне всегда как серая мышь. Бедная родственница, которую приглашают только потому, что знают, что одна ты не пойдёшь, – Соня вытерла ладонью мокрые глаза и сквозь слёзы в голосе продолжила: – За все года я так привыкла к роли дуэньи, что внимание Андрея, пристальное, просто выворачивало меня наизнанку. А он зашёл за мной в гардеробную и сказал, что устал смотреть, как я притворяюсь

Какая мерзость и гадость.

Измена не была спонтанным решением, за ней крылась долгоиграющая симпатия, замешанная на комплексе неполноценности. На низкой самооценке и недостижимом.

– Я тогда как ошпаренная вылетела из квартиры. Не помню, я даже забыла тебе зубную щетку, но в памяти отчётливо всплывает картинка: я трясущимися руками вытаскивала в супермаркете зубную пасту, крем для рук, а у самой с голове бились мысли, что Андрей меня замечал. Он думал. Он все видел.

Я прикрыла глаза рукой.

Настоящий бред. Реалистичная картинка конца света.

– И вот, Ев, иногда же знаешь, что поступаешь неправильно, но все равно делаешь. Как будто сам черт под руку толкает, – Соня заправила за уши выбившиеся пряди, став похожей ещё больше на бедную родственницу. – Потом мы увиделись, когда ты вышла из больницы. И тогда твой папа приехал и все долго удивлялись, как так ты прошляпила проблемы со здоровьем. Я складывала посуду, и тогда в кухню зашёл Андрей. Он даже ничего не говорил, а мне от одного взгляда хотелось упасть в ноги и молить, чтобы продолжал смотреть. И я…

София отвела глаза, и по щекам снова побежали слёзы.

– Ева, я же думала, что у вас все плохо. Что ваш брак разрушался как песочный замок. Что Андрей не мужчина твоего романа. Это видно было. Ты всегда была снисходительна к нему, что ли. Как будто просто позволяла себя любить…

Головой я ударилась о стену. Подняла лицо к потолку. Медленно моргая, пыталась разглядеть, как в свете точечного освещения играет глянцем потолок.

Я никогда не воспринимала чувства Андрея должными. У меня просто не было сил давать реакцию на них. Но это не делало меня равнодушной.

– И он сам говорил, что вы разведетесь, понимаешь? – Соня несмело протянула ко мне ладонь, но я дёрнулась от неё как от гремучей змеи. – Он не скрывал, что в вашем браке нет любви, постели. И что ты скоро либо сама уйдёшь от него, либо вы просто мирно разведетесь. И я понимала, что всего один поцелуй сделал меня предательницей, но ночью я лежала и вспоминала это нелепое и неправильное прикосновение. А ещё вкус Андрея, его вкус застыл у меня на языке. Что бы я ни пробовала, ни пила, везде был вкус Андрея. А потом…

Я, наверно, действительно очень слепая была, что не заметила ни влюблённости Сони, ни двуличности мужа.

Глупая.

Только от осознания, что была беспечна, легче не становилось. Только больнее. Острее кололо в груди.

– И я не думала, что ты воспримешь это так… – наконец призналась София, и я не выдержала.

– А как я должна была принять? Благословить вас? Стать феей-крестной твоему ребёнку? Как ты вообще могла посмотреть на чужого мужчину?

В моем голосе сочился яд. Наверно это все же боль.

– Просто… – тихо ответила Соня. – Ведь тебе он не нужен был. Для тебя он недостачно идеальный, хороший, успешный. То, что для тебя было мелким жемчугом, для меня оказалось мягким хлебом.

– Чего ты хочешь? – голос дрогнул, и я оглянулась на коридор. Ляля была подозрительно спокойной.

– Я…

– Благословение не надо? – вырвалось саркастичное у меня. – Тогда просто пойми, что вы для меня чудовища. Самые ужасные люди на земле, которые сиюминутным утехам предпочли жизнь, семью, уважение. Вы с Андреем так похожи. Вот вместе и будьте прокляты!

Я резко встала. Соня попыталась схватить меня за руку. Притянуть к себе. Но я только дёрнулась от сестры, стараясь как можно лучше дать понять, что сеанс благотворительности на сегодня подошёл к концу.

Я заперлась в ванной и долго сидела на бортике, пока не расслышала лай Джема и шорохи на кухне. Выглянула. Ляля убирала со стола. Я подошла и обняла подругу. Плакать не могла, поэтому просто сопела в плечо и вздрагивала от воспоминаний разговора с Соней.

А утро началось с крика:

– У Сони кровотечение, что ты с ней сделала, дрянь?