Читать книгу Изменить нельзя простить - Анна Томченко - Страница 7

– Ева открой ротик, – прошелестело сверху. Ловкие пальцы потянулись к моему подбородку, но я упрямо мотнула головой. Волосы хлестнули по лицу, а в животе заурчало. – Не заставляй делать тебе больно…

– Прекрати в меня пихать таблетки, и никому не будет больно, – сквозь зубы процедила я. Ляля мне не поверила и просто бросила успокоительное в мой утренний кофе. Я посмотрела на подругу как на врага народа и демонстративно вылила содержимое кружки под фикус, что стоял на подоконнике.

У Ляли дёрнулся глаз.

– Ева, ты должна понимать, что это ненормально. Сначала ты исчезаешь ночью. Приезжаешь чуть ли не в истерике, потом отказываешься от еды. Долго сидишь в ванной. Что происходит?

Ляля стукнула кружкой по столу и встала. Подхватила фикус и отнесла в раковину, включила тонкой струйкой воду и укоризненно смотрела на меня. Я опёрлась о стол локтями и закрыла лицо руками.

Вот что ответить? Что я ночью поехала вернуть то, что у меня незаконно и просто нагло отобрали, но не смогла и впала в истерику? Я даже слова не смогла сказать, просто пулей выскочила из офиса и бежала так быстро, как только могла это делать в туфлях, а потом долго стояла в кустах на парковке и блевала. Почему-то просто водой и слюной. И уехала. Долго каталась по городу, вдыхая его запахи, чтобы очнуться возле подъезда Ляли, не понимая, как вообще добралась до места. В ванной я сидела, потому что, казалось, продрогла. Даже кости ломило от холода. А потом не смогла уснуть и бродила по квартире, пока в начале шестого Ляля не встала на пробежку с Джемом. Пёс не был уверен, что ему так необходимо кардио, но спорить не смел, а вот Ляля спорила. Говорила, что я схожу с ума. И мне бы отдохнуть.

Но мне…

– Все в порядке, – выдавила я и встала из-за стола.

– Насколько? – Ляля выключила воду и подошла ко мне. Посмотрела пристально.

– Хорошо, – согласилась я. – Все дерьмо, но я держусь.

– Не держись, а поплачь, – посоветовала Ляля, следуя за мной в спальню. Я залезла на кровать и укрылась с головой одеялом. – Серьезно, Ева. Это помогает.

– Мне поможет новая работа и спокойный развод, а не сопли в три ручья, – психанула я, выглядывая из-под одеяла. Ляля покачала головой и посоветовала:

– Поспи, а я пока йогой займусь…

Не спалось. Я зачем-то обновляла приложение с вакансиями, уже готова была согласиться на любую работу, хоть официанткой или администратором в салоне, но желаемая работа в рекламном агентстве в Питере все молчала.

А потом замолчала и я, незаметно для себя погрузившись в душный и весь какой-то липкий сон, который пугал воспоминаниями и перспективами.

– Просыпайся, поехали, оторвём яйца мудаку, – тихо прошелестела Ляля и, не разбери я слов, подумала бы, что подруга желает мне доброго утра.

– Я думала, тебе в этом деле помощники не нужны, – пробормотала я из кокона одеяла. В задницу великих мстителей. Я хочу просто выйти из брака с наименьшими потерями.

– Нет, – согласилась Ляля и потянула на себя мою подушку. – Но ты могла бы собрать вещи, документы, пока я буду развлекаться…

Ближе к обеду Ляля вытащила меня на улицу и довела до машины. Сама села за руль, хотя водила Ляля хуже, чем я пекла творожные запеканки. Но апатия, боль, отчаяние заполнило меня, и я просто не могла вести авто. А ещё в глубине души поднималась волна страха.

Я боялась Андрея.

Мне казалось, что вчера он меня не убил только потому, что Соня зашла. А вот если бы мы остались с ним наедине подольше…

Губа перестала саднить, но ее стянуло и я говорила с трудом. И это самое лучшее напоминание, что женщина чаще всего беспомощна перед мужчиной. Особенно если он пьян, возбуждён и зол.

Перед глазами до сих пор мелькала ладонь Андрея, а в ушах стоял звон от пощёчины.

Возле двери квартиры меня бросило в пот. Я топталась. Боялась, что Андрей будет дома. Слишком хорошо понимала, что он не захочет разойтись миром.

Ляля психанула и забрала у меня ключи.

– Ну что ты боишься, не убьёт же он нас…

– Убьёт… – с обречённостью произнесла я. Ладони вспотели, а голос дрогнул. – Убил бы, если бы…

Ляля развернулась ко мне лицом. Сжала мои плечи своими тонкими ладонями.

– Ева, он ничего не сделает, поверь. А если только попробует, я на него Жорика своего натравлю. Он у меня кмс по боксу. А потом Вову. У него поясов нет, зато есть коллекция ружей для охоты.

Я запуталась в перечислении воздыхателей Ляли и покачала головой.

– А вообще, Ева… – продолжила Ляля, скидывая шлёпки в прихожей. На фоне моего холодного белоснежного ремонта обувь цвета розового неона выжигала глаза. – Тебе нужен нормальный мужчина. Который, если что, не только забрало начистит твоему ущербному, но и тебя раскачает…

Я медленно, словно таясь, шла по пустой квартире, подмечая, что Андрей не ночевал дома.

Сердце противно сжалось. Как будто впервые поняв, что его предали. Мое дыхание было таким частым, что я стала задыхаться. Ляля заметила мою панику и принесла с кухни воды. Я глотала большими глотками, но каждый из них как недозрелый абрикос прокатывался по гортани.

Ляля, не нуждаясь в моем присутствии, выкатила в зал чемодан и стала бродить по комнатам, стаскивая мои вещи. Хватала подруга все. А я медленно прошла в спальню и застыла в нерешительности.

Кровать в центре. Серое со стальным отливом покрывало. Тонкие держатели серебряного цвета у ночных бра. Гладкий глянец небольшой гардеробной. Надо дойти до своего столика и вытащить из ящика папку с документами. Подвесное кресло, единственная вольность в моем монохромном мире, качнулось, когда я задела его бедром.

Ляля воевала уже со вторым чемоданом, а я, замерев, не могла решиться прикоснуться к свидетельству о браке. Вдруг подруга крикнула:

– Я отнесу чемоданы, а ты закругляйся.

Я кивнула и достала к документам шкатулку с драгоценностями.

Жемчужная подвеска, что осталась от матери. Кольцо с чёрным агатом, Андрей подарил на годовщину. Цепочка с мелкими бриллиантами тоже его подарок, по-моему, просто так. А вот жемчужные серьги с белым золотом он подарил на день рождения.

Входная дверь хлопнула, и я вздрогнула. Зачем Ляля так демонстративно все делает? Ещё ведь не весь подъезд в курсе, что я съезжаю…

Я взяла старый кошелёк со дна ящика и стала укладывать туда памятные вещи. Перебирала мелкие серёжки. Вот у гвоздиков неполная пара. Или цепочка с крестиком со сломанным замком. Но за всем этим стояли истории. К сожалению, уже никому не нужные.

Холод пробежал по телу, вынуждая меня передернуть плечами. Знакомый аромат давно поселился в спальне, и даже сейчас, в момент расставания, я чувствовала, что это все равно мой дом. И дурацкое – не хочу, чтобы Андрей отобрал его у меня.

– Грабить меня пришла, шлюшка?