Читать книгу Изменить нельзя простить - Анна Томченко - Страница 15

Мои губы затряслись.

Моя свекровь все знала.

Она знала, что Андрей изменял мне и…

И я как дура на дне рождения строила себе красивую картинку, уверяла, что не хочу расстраивать, но все это было лишним. Даже если бы я при всех заорала, что в курсе всего, что знаю все, это ничего бы не изменило.

Все в тот вечер были в курсе.

Одна я как блаженная пыталась сохранить иллюзию семьи, которой у меня никогда не было.

Кислая слюна скопилась во рту, и я оглянулась в панике, потому что это был первый признак тошноты. Меня воротило от всей моей жизни, от всей грязи и позора. Наверно, я чокнусь, если окажется, что и мой папа был осведомлён об интрижках Андрея.

Меня повело в сторону, и свекровь схватила меня за руку. Я попыталась дёрнуться назад, но голос остановил:

– Ева, девочка моя… Господи ты вся побледнела. Идём, заходи, сейчас я тебя накормлю, напою… Будешь ромашковый чай? – свекровь тянула меня в дом, а я только качала головой. Мне было страшно. Страшно услышать правду от неё.

В груди давило так сильно, что я с трудом могла сделать вдох. Из-за гула в ушах я не слышала, что мне говорила мать Андрея. Или это чайник шумел? Я просто смотрела, как свекровь открывала рот, что-то мне говорила, глаза ее были в поволоке слез, а нервные руки сминали фартук.

– Я не понимаю… – вяло сказала я, и мой голос разрушил ватную беззвучную стену.

– Так и я тебе о чем, доча, – свекровь не выдержала и утерлась кухонным полотенцем. Отвернулась от меня к плите и стала греметь крышками. – Покушаешь? Я пирожки напекла. Или хочешь, компот вишнёвый, твой любимый, вытащу…

Я просто кивала. Хотя кусок в горло не лез. Но я давилась пирожками, компотом под щебет матери Андрея.

– Я ведь не так его растила, Евушка… – снова слёзы и полотенце. У меня сердце сжималось, когда свекровь расстраивалась. Я сразу вспоминала маму, которая тяжело болела, и перед уходом ей все труднее становилось улыбаться. У меня отложилось, что любая печаль на лице всегда признак боли физической.

Я снова отпила из стакана компот и уточнила:

– Мам… а как ты поняла?

Свекровь взмахнула руками и замерла на полуслове. Потом присела напротив и призналась:

– Да никак я не поняла. Не вовремя приехала к вам, – свекровь придвинула ко мне графин с компотом и продолжила: – На Пасху ты ведь на работе была. Ещё поговорили, ты мне рассказала, что даже яйца не покрасила… Ну, я думаю, бедная моя… Растолкала отца, и поехали. Собрала полную сумку яйц, куличей, салаты в контейнеры. Ну как обычно. И думаю, ну раз все равно ты на работе, чего в дверь-то звонить. Вытащила свой ключ от вашей квартиры. Только зашла, даже до кухни не добралась, чтобы все сложить в холодильник, а мне навстречу Сонька в твоём халате… Ну тут я чуть не упала…

Свекровь снова протерла глаза и тяжело вздохнула.

– А я смотрю на Соньку и вообще не понимаю, что происходит. С чего бы ей без тебя в квартире ошиваться. Смотрю на неё, а она вся растрепанная, глаза блестят, румянец. У меня сердце как сжалось от одной мысли. А внутри успокаиваю себя, что, может, мне показалось, что может все не так… А следом Андрей из спальни выбегает и штаны застегивает, и давай кричать, что чего это я своими ключами открыла дверь. Я глазами хлопаю и не понимаю, как из моего доброго мальчика выросло это?

Свёкор пришёл на всхлипы и остановился на пороге, покачал головой, махнул рукой и снова ушёл. Я встала со своего места и приблизилась к свекрови. Обняла за плечи. Всхлипы стали сильнее.

– Я о него все яйца разбила. Швырнула в него сумкой с гостинцами. А он мне: «Мама, успокойся», а как уже успокоишься? Как?

Свекровь повернулась ко мне и обхватила за шею руками, прижала к себе так сильно, что я осталась стоять в неудобной позе, но отстраниться не могла. Просто гладила женщину, которая для меня стала матерью.

– И я ему говорю, что только пусть попробует все эти непотребства разводить. А эта лахудра стоит, глазами лупает и сказать ничего не может.

На Пасху, значит.

Значит, свекровь тоже не так давно в курсе всего.

– Но почему ты мне ничего не рассказывала? – я присела на корточки возле свекрови и смотрела в заплаканные глаза.

– А как тут рассказать? А этому своему ироду давай голову полоскать, что это все не по-божески, что предатель он и иуда. А он мне, это первый и последний раз. И Соньку выталкивает в коридор. Ох я его песочила. Я его материла, прости господи, на чем свет стоит. Я ему все высказала, какой он поросёнок. Ева старается. Без выходных работает, его обихаживает, а он привёл… И вот детей правильно бог не давал. Не с таким…

Свекровь уже кричала в голос, перемешивая слова и слёзы. Я не знала, что сказать. Она не виновата ни в чем.

– А он мне – не лезь. И Еве не смей и слова сказать. Я ее люблю и буду с ней. И я давай на него давить, давай выжимать, чтобы и думать забыл, а он…

Я сглатывала слюни. В горле стоял пирожок с луком и яйцом. Но все же я нашла в себе силы сказать:

– А он на своём дне рождения с Соней в туалете…

Свекровь завыла на одной ноте. Я боялась, что для своих почти шестидесяти у неё может случиться что-то нехорошее, поэтому быстрее стала утешать ее. Пришлось искать валериану и корвалол. Свёкор принёс из аптечки валидол и только и смог сказать:

– Ну балбес он, Ев… – и запустил руку в волосы. Потом ей же махнул. – Мы же все в роду однолюбы, а он…

– Он же паскудник, – отдышалась свекровь. – Он же дочь у меня отобрал!

Вместо ожидаемого часа-двух я просидела у родителей Андрея почти до четырёх часов дня.

– Ева, а когда развод? – спрашивала свекровь, переживая первый шок.

– Скоро, мам, – печально призналась я. – У них с Соней вроде как ребёнок должен быть. Ну, по ее словам…

Я не верила, что от одного разговора со мной у Софии сразу кровотечение открылось. Собственно, как и в факт беременности. Андрей ужасно острожный. Презервативы и противозачаточные.

В этот момент я с ужасом вспомнила, что последний месяц прошляпила таблетки из-за нервов. И из-за в принципе почти отсутствующей личной жизни.

– А пока все это идёт, ты где живешь? – свекровь ходила по кухне и собирала пакет с гостинцами. – Возьми ключи от нашей старой квартиры. А деньги у тебя есть? А то Андрей говорил, дела плохи в бизнесе и ты сама без работы. Возьми ещё денег, Ев?

Я покачала головой.

Нет. Я доверяла родителям Андрея, но сейчас каждое мое спонтанное решение могло обернуться чудовищным во время бракоразводного процесса. Ничего страшного, поживу ещё немного у Ляли и, может, найду аренду по карману.

Свекровь, уже стоя на пороге, прошептала мне:

– Ева, то, что вы с Андреем разводитесь, не делает тебя чужим мне человеком. Ты моя дочка. Помни об этом.

Мне кажется, это был хороший момент, чтобы заплакать, но я нервно кивнула и обняла свекровь.

– Спасибо за любовь, мам.

Дорога обратно получилась в два раза быстрее, потому что я торопилась попасть в загс. Меня охватила паника на первых ступенях крыльца дворца бракосочетания. Я помнила, как мы приехали сюда вместе с Андреем подавать заявление на заключение брака, и муж смеялся и шутил. Обнимал меня за талию и шептал на ухо всякие глупости: