Читать книгу Отель «Гранд Вавилон» - Arnold Bennett - Страница 8

Теодору Рэксоулу казалось попросту невозможным, чтобы столь громоздкий предмет, как человеческий труп, можно было вынести из его отеля, и при этом не оставить ни малейшего следа, ни намека, ни единой зацепки о том, когда и как было совершено это дело. Его изумление вскоре сменилось холодным, суровым гневом. Рэксоулу даже пришло в голову распустить весь персонал отеля без исключения. Он лично допросил ночного сторожа, горничных и всех прочих, кто мог или должен был что-то знать об этом происшествии, но все оказалось тщетным. Тело Реджинальда Диммока бесследно исчезло, растворилось, словно дух. Конечно, оставалась полиция. Но Теодор Рэксоул относился к ней с пренебрежением. Он сообщил им факты, ответил на их вопросы с терпеливым равнодушием и нисколько не рассчитывал на их помощь. Миллионер также несколько раз беседовал с принцем Арибертом из Позена. И, хотя тот был сама любезность и явно искренне переживал из-за судьбы своего покойного спутника, Рэксоулу казалось, что принц что-то недоговаривает, что он колеблется и не решается выложить всю правду. Рэксоул, по своему прозорливому обыкновению, заключил, что смерть Реджинальда Диммока лишь побочное событие какой-то гораздо более серьезной и темной тайны. Поэтому он решил ждать – но ждать с широко раскрытыми глазами, пока не произойдет что-то еще, что прольет свет на происходящее. Пока что Рэксоул предпринял только одну меру: добился того, чтобы исчезновение тела Диммока не попало в газеты. Удивительно, насколько хорошо можно сохранить секрет, если проявить к его обладателям и твердость, и уверенность. Рэксоул справился с этим весьма искусно. Дело было непростое, и собственный успех доставил ему удовлетворение. И все же он ощущал себя временно побежденным неизвестной шайкой заговорщиков, среди которых Жюль, в этом он был уверен, играл заметную роль. Ему было неловко смотреть Нелле в глаза. Дочь явно ожидала, что ее отец разоблачит весь заговор сразу, одним росчерком своей «миллионерской волшебной палочки». На родине Нелла привыкла видеть, как Рэксоул творит невозможное. Там он был «боссом»: люди трепетали перед его именем. Если он желал чего-либо, то это тут же воплощалось в реальность, если хотел получить какие-либо сведения, то в одно мгновение их получал. Однако здесь, в Лондоне, Теодор Рэксоул был уже не совсем тем Теодором Рэксоулом, каким его знали. Нью-Йорком он властвовал безраздельно, Лондон же, в сущности, практически не поддавался его власти. Более того, в Лондоне, как выяснилось, нашлись люди, которые могли безнаказанно щелкать пальцами перед лицом самого Теодора Рэксоула. Ни он, ни его дочь никак не могли привыкнуть к этой мысли.

Что до Неллы, то она на время занялась рутинными делами в бюро и с живым интересом наблюдала за принцем Арибертом. Она заметила то, чего не уловил отец: его высочество принял сдержанный вид лишь затем, чтобы скрыть внутреннее смятение и тревогу, которые его терзали. Нелла видела, что у бедного принца нет никакого определенного плана и что его что-то мучит, о чем он до сих пор никому не открылся. Девушка заметила, что каждое утро он одиноко и бесцельно расхаживает по набережной Виктории. На третье утро Нелла решила, что небольшая прогулка по набережной пойдет на пользу и ее здоровью, и потому велела подать карету. На ней был чудесный наряд светло-песочного цвета. Недалеко от моста Блэкфрайарс она встретила принца, и кучер остановил коляску у тротуара.

– Доброе утро, принц, – обратилась Нелла к нему. – Неужели вы приняли это место за Гайд-парк?

Ариберт поклонился и улыбнулся.

– Я обыкновенно гуляю здесь по утрам, – ответил он.

– Вы меня удивляете, – произнесла Нелла. – Я думала, что в Лондоне я одна предпочитаю эту набережную с ее видом на реку пыльному Гайд-парку. Не понимаю, почему все лондонцы так упорно выбирают для прогулок этот нелепый парк. Вот если бы у них был Сентрал-парк…

– Я считаю, что набережная – самое прекрасное место во всем Лондоне, – кивнул принц.

Нелла слегка выглянула, приблизив свое лицо к нему.

– Думаю, мы с вами родственные души, – прошептала девушка. – Au revoir[4], принц!

– Одну минуту, мисс Рэксоул, – поспешно выпалил он с мольбой в голосе.

– Я спешу, – слукавила Нелла. – Сегодня у меня не простая прогулка. Вы не представляете, сколько у нас дел.

– Ах! Тогда не смею вас задерживать. Но я покидаю «Гранд Вавилон» уже сегодня вечером.

– Правда? Тогда окажите мне честь и пообедайте со мной сегодня у отца в апартаментах. Его не будет – он проведет день с какими-то биржевыми дельцами.

– Буду счастлив, – ответил принц, и по его лицу было видно, что он говорит искренне.

Нелла уехала.

Если обед и можно было назвать удачным, то заслуга в том принадлежала отчасти Рокко, и отчасти самой Нелле. Принц говорил мало – не больше, чем требуют приличия светской беседы. Хозяйка же вела разговор оживленно и ловко, но так и не сумела оживить своего гостя. Когда подали кофе, он простился с ней довольно формально.

– Прощайте, принц, – сказала Нелла. – Я думала… то есть нет, не думала. Прощайте.

– Вы думали, что я хотел поговорить с вами о чем-то. Так и было. Но я решил, что не имею права отягощать вас своими заботами.

– А если… если я хочу, чтобы меня ими отяготили?

– Это проявление вашей доброй натуры.

– Садитесь, – властно сказала девушка, – и расскажите мне все. Слышите? Все до конца. Я обожаю тайны.

И прежде, чем принц сам понял, что происходит, он уже увлеченно рассказывал ей свой секрет.

– Почему я должен утомлять вас своими признаниями? – произнес он. – Не знаю, не могу объяснить. Но чувствую, что обязан. Чувствую, что вы поймете меня лучше, чем кто бы то ни было на свете. И все же – почему вы должны меня понимать? Не знаю. Мисс Рэксоул, я открою вам эту тайну сейчас же. Принц Евгений, наследный великий герцог Позена, исчез. Четыре дня назад мы должны были встретиться в Остенде. У него были дела в Лондоне, и он хотел, чтобы я сопровождал его. Я отправил Диммока вперед, а сам остался ждать Евгения. Но тот не приехал. Я телеграфировал в Кельн, где он останавливался в последний раз, и узнал, что он действительно выехал оттуда в назначенное время. Также я узнал, что его путь проходил через Брюссель. Значит, герцог исчез где-то между Брюсселем и вокзалом Остенде. Он путешествовал с одним адъютантом, который тоже пропал. Не стану объяснять вам, мисс Рэксоул, что, когда личность столь важная, как мой племянник, умудряется так испариться, действовать приходится крайне осторожно. Нельзя же дать объявление в «Таймс». Подобное исчезновение должно оставаться тайной. В Позене и в Берлине думают, что Евгений в Лондоне, здесь, в этом отеле. Вернее, думали до сегодняшнего утра. Но сегодня я получил шифрованную телеграмму от… от его величества императора, весьма странную телеграмму. Он спрашивает, когда Евгений вернется в Позен, и просил его прежде заехать в Берлин. Телеграмма была адресована мне. Если император думал, что Евгений здесь, зачем же тогда писать ее на мое имя? Я колебался три дня, но больше не могу. Я должен сам отправиться к императору и все ему изложить.