Читать книгу Грёзы о любви - Дарья Котова - Страница 3

Сегодня в Листерэле, столице Рассветного Леса, праздновали свадьбу младшего принца, Лестера. Событие это, надо сказать, не было чем-либо удивительным, эльфийскую знать больше интересовало, как долго этот союз просуществует, чем сам факт его появления. В конце концов, у короля Линэлион Леранэ было четверо сыновей, двоих из которых, второго и третьего принца, Ленора и Лашела, он уже успел женить, но неудачно. Жена первого погибла спустя всего два года замужества, а жена второго – пропала, причем обстоятельства ее исчезновения были столь загадочны, что породили среди светлых эльфов немало слухов самого разного содержания: от романтичного побега с любовником до жестокого убийства собственным мужем. Так или иначе супруги обоих принцев не смогли подарить им наследников, старший же сын короля, Ларет, еще не был женат, но, как уже знал весь Рассветный Лес, сразу после свадьбы Лестера, готовили свадьбу его брата. Младшего же принца женили на Илинере Даренэ, последней представительнице древнего, но давно потерявшего власть и влияние рода. Брак этот со стороны короля был данью традициям и не самым выгодным политическим ходом, но Линэлиона мало волновала судьба Лестера, он был всего лишь четвертым принцем, и король планировал поставить его во главе угасающего рода Даренэ. Больший же интерес как у правителя, так и у знати, вызывала женитьба кронпринца Ларета. Ни для кого не было секретом, что король Линэлион хотел породниться с самым древним, знатным и влиятельным (после королевского, конечно) родом – Феланэ, благо у Алинэя Феланэ было две дочери – Алеста и Астера, а недавно родилась еще одна – Авелис. Но супруг леди Алинэи был категорически против подобного брака, он, как и многие знатные лорды, был крайне невысокого мнения о принцах и не желал для дочерей подобной партии. Однако совсем недавно несчастный случай унес жизнь лорда Феланэ, и его жена тут же дала согласие на брак своей старшей дочери, Алесты, с кронпринцем, Ларетом. Все уже было согласовано, Рассветный Лес полнился слухами, а столица в напряжении ждала грандиозной свадьбы. Но пока это радостное событие не наступило, общество довольствовалось женитьбой младшего принца, главными действующими лицами которой были ни жених с невестой, а, как и всегда, старшие братья Лестера. Они любили привлекать к себе внимание и зачастую плохое. Слухи вокруг едва ли не еженедельных скандалов, связанных со старшими принцами, не утихали ни на секунду, и надо сказать, что молва была далека от истины – сыновья короля были еще хуже, чем мог подумать самый злоязыкий сплетник. Это Лестер знал на собственном опыте. Самый младший в семье он был ближайшей и любимейшей мишенью для издевок собственных братьев. При дворе мало знали о Лестере, он был еще слишком юн – всего семнадцать весен, – замкнут и скромен. Обществу он предпочитал книги, а веселым развлечениям – серьезный разговор с наблюдающим за финансами. Но больше всего он любил моменты, когда не находился в поле зрения братьев. Лестер совершенно не походил на старших принцев еще и потому, что с самого детства, едва ли не с рождения, он подвергался издевательствам в собственной семье. Стальные двери, обитые шелком и украшенные самоцветами, надежно укрывали от взора двора происходящее в королевских покоях. Король Линэлион правил уже почти половину тысячелетия. Нрав его был холоден и жесток, он стальной рукой, как когда-то его предок Лисэн Леранэ, сплотивший их народ после Раскола, держал народ Рассветного Леса. Он не пользовался любовью подданных, но она и не нужна была ему, он довольствовался осознанием собственного величия. Многие его решения были весьма спорными, но ни один правитель за все времена существования мира не прожил без критики. В личных же отношениях король слыл тираном, но об этом жители Листерэля, столицы Рассветного Леса, позволяли себе лишь шептаться, да и то с оглядкой. Линэлион женился на Велитэль Ниранэ, представительнице весьма влиятельного, но еще молодого рода, которая за первые сто лет брака подарила ему трех сыновей – Ларета, Ленора и Лашела – и дочь – Элиэн. Совсем скоро юная принцесса погибла в Южной войне, поглотившей половину мира, а супруга короля практически перестала выходить в свет. Она была очень хрупкой и нежной эльфийкой, полностью подвластной собственному мужу. Так она и прожила свою жизнь в его тени, пока спустя почти триста лет после смерти дочери не подарила королю еще одного сына, а сама скончалась родами. Линэлион едва ли заметил смерть жены, да и четвертый принц был ему не нужен. Вот если бы дочь… Поэтому ни вниманием, ни любовью он никогда Лестера не одаривал, а все повторяющие за отцом старшие братья принялись изощренно издеваться над впавшим с рождения в немилость младшим. Расквашенный нос, утопленные в озере книги и жестоко заколотый любимый пес Лестера были лишь началом. Постоянные словесные издевки постепенно перерастали в полноценные избиения – уже вполне физические. Младший принц ни характером, ни волей не мог им противостоять, лишь молча терпел все, стараясь избегать мест, где он мог попасться на глаза старшим братьям. И стоит заметить, что это у него получалось весьма успешно, но собственная свадьба вынудила Лестера выползти на свет. Здесь, посреди великолепно украшенной залы, в окружении знатных эльфийских лордов и леди, казалось, что ему бояться нечего, но он знал, что братья достанут его везде.

– Скучаешь? – насмешливо раздалось над ухом. Лестер едва заметно вздрогнул: "Началось!" Перед ним стоял Лашел, такой же, как и все братья, с бледно-голубыми, льдистыми глазами и волосами цвета темного серебра. Ледяные принцы, безжалостные и бессердечные, как бросали им в спину придворные. Леранэ, королевская семья, славились этим "ледяным обликом", еще сам Лисэн, родоначальник светлых эльфов и величайший король Рассветного Леса был таким. Из поколения в поколение темно-серебристые волосы и льдистые глаза стали отличительной чертой Леранэ, как и их не менее ледяной характер. Не даром по Рассветному Лесу уже много столетий гуляла поговорка: "Холоден, как королевская кровь". Многие простые эльфы и вовсе считали, что в жилах короля и принцев течет ледяная вода вместо горячей крови.

– Праздную, – сдержанно ответил Лестер, сильнее сжимая бокал с вином. Он знал, что Лашел просто так не отстанет, наверняка братьям наскучил бал в честь его свадьбы, а значит, они, как обычно, решили поразвлечься за его счет. Лестер заставил себя не оглядываться по сторонам в поисках спасения – а ведь только что его поздравляла целая толпа народа, которая тут же исчезла, стоило появиться рядом одному из старших принцев, – и продолжил смотреть прямо в безжалостные льдистые глаза Лашела.

– О да, тебе есть что праздновать, – со значением произнес тот, пригубив вино.– Остается лишь надеяться, что этой ночью ты не разочаруешь свою супругу.

– Мы поначалу хотели даже помочь тебе, – подхватил неизвестно откуда появившийся Ларет, – но Илинера больше напоминает холодную рыбу с человеческого рынка, чем эльфийку, которой мы могли бы уделить время. Все же принцы не размениваются на таких девиц.

Братья холодно рассмеялись, а Лестер мог лишь молча стоять и молить Свет, чтобы он избавил его от общества Лашела и Ларета.

– Так что, – кронпринц покровительственно положил руку на плечо младшему, – придется тебе побыть первым, а уж потом присоединимся мы.

– Все же мы семья, а с семьей нужно делиться, – вставил Лашел и чокнулся с братом.

Лестер внутренне похолодел и, не выдержав, обернулся: там, у противоположной стены стояла Илинера. Последняя леди Даренэ была сиротой, которую воспитал друг ее отца. Она, и вправду, была хоть и красива, но сдержана, холодна и даже строга. Илинера была стройной и высокой девушкой с длинными рыжими, словно пламя, волосами и россыпью веснушек на аккуратном носике и щеках – нонсенс для эльфийки, который мог бы породить множество слухов о нечистоте ее крови, но всем давно была известна эта отличительная особенность рода Деранэ, их даже раньше называли "одаренные солнцем". Однако ее вполне приятную внешность полностью заслоняла внутренняя сдержанность. Лестер и сам, когда общался с молодой супругой, пришел к выводу, что с ней и поговорить не о чем. Ей хватало одного взгляда своих серьезных темно-зеленых глаз, чтобы пригвоздить к полу любого. Лестеру рядом с ней было неуютно, слишком она была строгой, но, когда братья так легко прошлись по ней и озвучили свою угрозу, он испугался за нее. А еще глубоко внутри почувствовал жгучую ненависть к своим родным.

«Чтобы вас Тьма пожрала», – в сердцах подумал Лестер. Он понимал, что его протесты, как и всегда, не помогут, лишь усугубят ситуацию, подстегнут братьев, поэтому ему ничего не оставалось, как молча стоять и слушать все те гадости, что обсуждали Лашел с Леротом. Единственной радостью (если это так можно назвать) для Лестера стало то, что они довольно быстро потеряли интерес к Илинере и переключились на гостей. Младшего брата они не воспринимали как равного себе или хотя бы заслуживающего внимания, поэтому спокойно общались так, словно рядом с ними никого не было, но Лестер знал, что стоит ему только попробовать уйти, как они тут же переключат свое внимание на него. И он, как последний трус, продолжал стоять рядом и слушать всю ту грязь, что братья выливали на проходящих мимо лордов и леди.

– А генерал Рисанэ все шаркает.

– Да, маловато его приложили в Южной войне.

– Достаточно. Ты слышал, что он недавно заявил отцу?

– Нет. Поведай-ка, что пришло в больную голову этого старикана.

– Он уверен, что на нас нападут северные орки.

Братья расхохотались, но от злого веселья, прозвучавшего в их голосах, проходящим мимо слугам стало не по себе: они и так старались огибать принцев по широкой дуге, а тут добавилась еще одна причина. Все в Листерэле знали, что хуже злых сыновей короля могут быть только веселящиеся, ибо для жертв их хорошее настроение означало лишь более изысканное наказание. За что? Причины были не нужны, ведь принцы крови имели права сделать с любым слугой все, что вздумается. Да и со многими знатными эльфами тоже.

Бал уже подходил к концу, когда Лерот с Лашелем перехватили короткий кивок отца и направились к нему. Оставшийся в одиночестве Лестер осторожно через грани бокала понаблюдал за тем, как король и трое старших принцев вышли из зала, обсуждая что-то серьезное, и тут же бросился к Илинере. Она все также стояла в одиночестве, хотя ее не раз приглашали на танец. Но она отвергала все предложения.

– Дорогая супруга, нам пора. – Лестер коротко поцеловал ее заледеневшую руку и мягко, но настойчиво увел из зала через другой выход. Он хотел хотя бы на время обезопасить девушку. Илинера послушно шла рядом, но было в ней что-то, что заставляло Лестера робеть, какая-то внутренняя собранность, сдержанность. Ее покорность была не из страха, а из долга, и это одновременно пугало и отталкивало. И даже когда он причинял ей боль – близость с ним не доставляла ей никакого удовольствия, – она смиренно терпела, только взгляд был… упрямство и безысходность. Как и у него.

***

– Поедете с нами?

– Когда это мы пропускали такое развлечение? – за брата ответил Лашел. Ленор в подтверждение кивнул.

– Да какое там развлечение! – отмахнулся Ларет: он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Кронпринцу вовсе не улыбалось ехать посреди ночи на север из-за пары перепугавшихся помещиков, он уже успел приглядеться к рыжеволосой красавице малыша Лестера. А то, что она выглядит строптивицей, так это поправимо, достаточно будет показать ей, где ее место.

– Отцу пришло срочное донесение с северных границ, что на поместья Рисанэ, Миратэ и Виранэ напали северные орки. Если верить гонцу, то лорда Виранэ убили, остальные отступили.

– Орки? Серьезно? – не поверил Лашел. Надо сказать, что его реакция была точно такой же, как и у короля.

– Все равно веселее, чем в этом столичном болоте, – скучающим тоном возразил Ленор.

Не успели еще гости, приглашенные на свадьбу, разъехаться, а король со своими тремя сыновьями и многочисленной свитой были в пути. Линэлион вовсе не был таким заботливым государем, но он не мог проигнорировать весть об убийстве одного из главных лордов королевства так же легко, как постоянные предупреждения параноика Рисанэ.

***

Утро после первой брачной ночи не принесло радости ни Лестеру, ни Илинере. Только чтобы не смотреть на бледный профиль жены, он вышел из покоев раньше обычного. Навстречу ему уже спешил слуга с запечатанным темным сургучом свитком с кровавыми пятнами, а следом хромал один из лучших военачальников Рассветного Леса, генерал Селон Рисанэ.

Известие о нападении орков на северные границы было сильно преуменьшено: враг, по-видимому, давно готовился к атаке. За несколько последних суток кланы северных орков успели продвинуться вглубь королевства и едва ли не стояли у стен столицы.

– Ваш отец и братья…

Шел 4788 год от Великого Нашествия. Король Линэлион вместе с сыновьями Ларетом, Ленором и Лашелем погибли, попав в засаду одного из отрядов разведчиков. Началась война с северными орками.