Читать книгу Грёзы о любви - Дарья Котова - Страница 6

После приезда Нареля ситуация в поместье Феланэ немного разрядилась: теперь Алеста большую часть дня проводила со своим женихом, Астера – с мужем и сыном, и сестры старались не пересекаться, благо в огромном особняке сделать это было несложно. Но все равно постоянно, как пожар в засушливое лето, вспыхивали ссоры. Среди светлых эльфов отношения с другими расами не устанавливались и даже осуждались, кроме, пожалуй, с народом фейри: русалок, дриад и нимф, которые были ближайшими соседями и соратниками дивных. Алеста всегда придерживалась строгих консервативных взглядов, Астера же, как типичная представительница рода Феланэ, плевать хотела на устои и чужое мнение. В конце концов, в их семье она была не первой, вступившей в межрасовый брак, этим испокон веков славились ее предки. Но старшую сестру не волновала ни любовь младшей, ни склонности, присущие их роду – она продолжала осуждать Астеру. Та никогда не обладала терпеливым характером, да и Алесту всегда недолюбливала, поэтому и без того натянутые отношения двух Феланэ сейчас трещали по швам, грозясь навсегда разорваться. Нарель не знал, что делать, как помочь любимой и стоит ли вмешиваться; Винсента это лишь веселило, хотя Авелис видела, как горят злобой карие глаза – никому, кроме Астеры, он не прощал оскорбления, и Алесте часто доставалось от него несколько ядовитых острот. Особенно ситуация накалилась, когда средняя сестра в один из разговоров заявила старшей, что не может дождаться, когда та выйдет замуж и уедет, оставив ей поместье.

– Поместье? Тебе? – удивилась Алеста.

– А кому еще? Твой Нарель – последний из рода Миратэ, тебе придется вступить в его семью, а мой муж менее знатен, он уже взял мое имя. Придется мне возглавить нашу семью.

– Никогда я не допущу того, чтобы наш род продолжали полукровки! Есть еще Авелис!

– Она младше меня, по праву старшинства титул леди Феланэ наследую я!

Возразить Алесте было нечего – Астера была права, – но после этого разговора сестры старались не встречаться, потому что обе понимали, что взаимная ненависть достигла своего предела. Алесту неимоверно бесило, что их древний род, второй по знатности после королевского, будут продолжать смески, дети какого-то грязного человека! Но и отказаться от брака с любимым она не могла. Нарель покорил ее практически сразу: вне поля боя он был мягким, добродушным эльфом, предпочитавшим уступать близким, а не ругаться с ними. Это так контрастировала с обстановкой в доме Феланэ, где, Алеста помнила, отец с Астерой могли до безумия доводить мать своими прихотями! Подумать только, если бы покойный лорд Феланэ так долго не противился браку дочери с кронпринцем Ларетом, то сейчас она могла бы быть королевой! Пусть и вдовствующей… Но тогда бы она не встретила Нареля… Его мягкая улыбка и добрый взгляд нравились ей, впервые в своей уже долгой жизни она думала о замужестве с тем, к кому она испытывала настоящие чувства, а не простой расчет. У эльфов многие тысячелетия не было даже такого понятия, как брак по договоренности – их души соединялись лишь по светлой, глубокой любви, – но потом произошел Раскол, их народ сблизился с людьми, перенимая у них не самые лучшие традиции. Постепенно среди знатных светлых эльфов стали заключаться браки не по любви, а из выгоды. Первым на эту стезю стал великий король Рассветного Леса Лисэн Леранэ: после Раскола на его плечи легла серьезная задача собрать воедино растерзанный народ. Тогда многие – да почти все! – рода были уничтожены, на их месте возникали новые, заводились новые связи, укреплялись новые семьи. Тогда такой подход к бракам был оправдан, а после он вошел в привычку. Несмотря на пестование души над телом, светлым эльфам вовсе не была чужда корысть, зависть и желание прославить свой род.

***

– Вам, наверное, скучно сидеть здесь без дела, лорд Рисанэ? – раздался в утренней тишине мелодичный голос Авелис. Плавной походкой она вплыла в беседку: прекрасная юная эльфийка в легком шелковом платье цвета спелых персиков. Ее бледно-золотые волосы свободным водопадом ниспадали на спину, а в серых глазах сверкала нежная улыбка. В отличие от сестер, она не унаследовала поразительные сапфировые глаза Феланэ, да и волосы ее не переливались горящим золотом, как у Алесты с Астерой, но эта менее яркая внешность намного больше соответствовала той внутренней мягкости, что царила в душе младшей сестры.

– Ничуть, но я буду рад вашему обществу, леди Феланэ, – генерал Рисанэ не кривил душой: младшую из сестер окружала какая-то особенная, удивительная аура жизни, той веселой и беззаботной жизни молодого эльфа, о которой, казалось, Селон давным-давно забыл.

– Вы ужасно учтивы, прошу, зовите меня по имени, "леди Феланэ" из ваших уст звучит слишком важно, – она легко рассмеялась, опускаясь на нежно-розовый пуф.

– Как вы пожелаете, леди Авелис, – он не удержался и улыбнулся в ответ. – Но мне придется сразу предупредить: к моему большому сожалению я не смогу развлечь вас увлекательной беседой.

– Я нарушила ваши раздумья?

– Нисколько, но круг моих интересов не соответствует вашему. Я всегда жил лишь войной, – печально произнес он.

Она наклонилась к нему, ее бледно-золотые локоны скользнули вперед, изысканным узором ложась на шелк платья.

– Мне жаль, что вам пришлось столько пережить, и я благодарна вам за то, что вы защищали нас всех эти годы.

– Я делал это не один: все эльфы Рассветного Леса стали на защиту своих семей. К примеру, ваша сестра.

– Да, слава о ее подвигах достигла даже наших рощ. Правда ли, что ее прозвали Бич Орков?

– Истина, ваша сестра разила орков у восточных предгорий, как жнец пшеницу.

Авелис повела плечами, словно замерзла, и генерал заботливо поинтересовался:

– Закрыть окно? Сегодня с севера дует холодный ветер.

– Главное, чтобы он не принес беду. Сидите, вам нет нужды вставать, все дело в том, что я слишком впечатлительная.

– Как правило, так говорят те, кто может выдержать очень многое.

– С вами ужасно сложно беседовать, лорд Рисанэ, вы на любую мою глупость находите похвалу, – так чисто, без какого-либо кокетства, произнесла Авелис и тут же осеклась: – Я вас не обидела?

– Это было бы невозможно, – с улыбкой заверил ее генерал Рисанэ. – Ваше общество скрасило это утро.

– Это самое главное – плохой бы я была хозяйкой, если бы гости скучали в нашем доме.

– Уверяю вас, покой вашего прекрасного поместья – как раз то, чего я бы желал. После войны хочется лишь тишины… Впрочем, это неважно.

– Вовсе нет, – быстро и довольно пылко возразила Авелис.

– Это речи не для юных леди, – мягко ответил генерал. В отличие от Астеры, он, оказываясь вне плаца или военного совета, общался исключительно радушно. Его голос – неторопливый, мягкий, отеческий – мог успокоить любого, он окутывал, словно теплый домашний плед, дарил ощущение защиты.

– Я готова вас слушать.

– Минуту назад вы утверждали, что чересчур впечатлительны.

– А вы убеждали меня, что как раз наоборот!

– Я готов признать поражение, – произнес Рисанэ, заворожено наблюдая за светлой улыбкой своей собеседницы.

***

Тугая дуга лука изогнулась в крепкой хватке, и Астера закинула на края тетиву.

– Все, Адериэль, твой первый лук готов, – она отдала его маленькому сыну. Тот едва не задохнулся от восторга, трогая маленькими ручками детский лук.

– Не рановато ли? – скептически поинтересовался Винсент только за тем, чтобы зацепить Астеру: он бы и сам подарил сыну лук на двухлетие.

– Нет, – тут же гневно отрезала эльфийка. – В роду Феланэ все великолепные лучники. Мой отец подарил мне лук, едва я научилась ходить.

– Заметно, – пробормотал себе под нос Винс, помогая Адериэлю поудобнее перехватить лук.

– Повтори громче.

– А ты не услышала?

Взгляды их скрестились: в этом была вся суть их отношений, с этого все когда-то началось…

…Астера шла по лесу, осторожно скользя меж ветвями и медленно продвигаясь вперед. Конечно, как и любой эльф, а тем более генерал следопытов, она могла быстро, словно молодая лань, идти через лес, не оставляя за собой следов, но сейчас ей была важна не скорость. На западную границу она прибыла из-за тревожных донесениях о ликанах, вновь появившихся в этих лесах, но, как выяснилось на месте, сведения оказались ложными, однако в процессе их проверки Астера объехала ключевые посты на границе. На одном из них ее старый боевой товарищ пожаловался на слишком умных людей, живущих по ту сторону леса. После долгих расспросов, оказалось, что местные землевладельцы, чтобы обезопасить себя от периодических визитов эльфийских разведчиков (мирный договор мирным договором, но бдительность необходимо было проявлять), стали ставить ловушки, да такие, что даже следопыты Рассветного Леса нет-нет, а попадутся, что уж говорить о рядовых лучниках. Вдоволь посмеявшись над ними, Астера наутро устроила всем выговор и пообещала выгнать всех тех, кто еще раз проявит свою полную некомпетентность и позволит людям себя обхитрить. Но рассказ товарища заинтриговал генерала следопытов, и она, благо что маршрут несильно расходился с ее основной целью, решила наведаться в человеческие земли и посмотреть, насколько серьезно проштрафились подчиненные. Вот она и шла по лесу, прислушиваясь к пению птиц, трескоту насекомых и шуршанию белок в ветвях. Она уже успела найти и обезвредить с десяток простеньких – для эльфов – ловушек, и теперь мысленно ругалась на оставшихся на посту разведчиков: если в армии узнают, что ее следопыты такие идиоты, то она позора не оберется. И они еще хотят выиграть войну! Конечно, Астера помнила, что на западную, самую спокойную границу она отправляла молоденьких эльфов, не успевших побывать в настоящих боях, но даже отсутствие опыта не могло извинить их.

И именно в этот момент что-то резко дернуло ее за ногу, она больно ударилась затылком о землю, а в следующее мгновение уже висела головой вниз – ее лодыжку крепко обвивала веревка, конец которой уходил к ветке и терялся в кроне.

Астера замерла, прислушиваясь, но вокруг не было никого, кто мог бы на нее напасть. Значит, это была лишь ловушка. Да, всего лишь ловушка, в которую она, генерал следопытов и герой войны, попалась, как несмышленый птенец! Мысленно выругавшись так, что позавидовали бы тролли, Астера легко подтянулась и перерезала веревку. Как только она оказалась на земле, а мир принял свое обычное положение, она принялась рассматривать сработавшую ловушку. При более внимательном осмотре Астера пришла к выводу, что создал ее явно мастер своего дела: несмотря на простой, всем известный порядок работы, ловушка была тщательно замаскирована, что даже остроглазые эльфы не заметили бы подвоха, веревка была крепкой – такой и орка можно остановить, – а в листве она нашла еще одну ловушку, которая была рассчитана на потерявшего бдительность путника, выбравшегося из первой. Если сначала Астера не собиралась задерживаться в человеческих землях, то теперь в ней проснулся интерес, смешанный со жгучей злостью: она обязана отплатить тому ничтожному смертному, что так поиздевался над ней. Поэтому она устроила засаду уже на хозяина ловушки – он наверняка придет проверить ее и совсем скоро, ведь опытным глазом следопыта Астера успела заметить, как одна из веревок змейкой скользнула в листву дерева, а потом протянулась по кронам соседних, оповещая о сработавшей ловушке. Да, здесь поработал настоящий мастер, такого бы к ее остолопам-разведчикам! Ждать Астере пришлось долго – на землю медленно опустился вечер, – но для генерала следопытов это было не в тягость: даже ее солдаты могли сидеть в засаде днями.

Чуткое эльфийское ухо уловило шорох еще за несколько десятков метров. Тот, кто шел по лесу, явно был не обычным землепашцем – те топали громче армии орков, – но, как любой человек, не мог полностью скрыть следов. Астера внутренне подобралась: за прошедшее время гнев ее уязвленного самолюбия лишь еще больше распалился. Наконец среди стволов показался человек – это был еще молодой мужчина, в руках он держал самодельный лук, за которых удостоился мысленной похвалы генерала. Мгновенно изменив план (которого не было, если не считать желания убить), Астера спустила с натянутой тетивы стрелу, выбивая оружие из рук смертного, и вышла на свет.

– Охотишься? – ее мелодичный голос словно поглотил все остальные звуки леса. Мужчина вздрогнул и посмотрел на нее: во взгляде его карих глаз промелькнула настороженность, досада, готовность биться до последнего и восхищение неземной красотой эльфийской девы. – Но разве тебе по зубам такая дичь?

– Как эльфийская шлюха? – выплюнул он и в то же мгновение дернулся, пытаясь уйти от стрелы разъяренной лучницы. Получилось у него лишь наполовину: вместо того, чтобы пронзить сердце, стрела вошла в плечо. Астера нагнулась над дерзким смертным, чтобы добить – лишнее, ведь наконечник и так был отравлен, – но вновь встретилась с ним взглядом: горящий вызовом и благоговейным восхищением. И тогда она опустила нож, а потом и вовсе полезла в поясную сумку за противоядием. Этот человек удивил ее – он смог подловить ее, смог увернуться от стрелы. Он был дерзким, наглым, вызывающим. Это неимоверно бесило и интриговало.

Очнулся он только к ночи, когда на костре уже мирно жарилась подстреленная Астерой дичь.

– Решила проявить милосердие? – сбиваясь на кашель, прохрипел человек.

– Нет, решила продлить твою агонию, – с чарующей улыбкой ответила Астера, наблюдая за тем, как тонет в глубине ее сапфировых глазах этот ничтожный смертный. Она видела, что за всей своей бравадой он прячет истинное восхищение ею, и это притягивало ее не меньше, чем звук боевого рога.

– Как мило. Уверена, что у тебя получится? – грубо бросил он, упрямо поднимаясь, хоть его и значительно шатало: последствия яда и последующего лечения.

– Я не терплю поражения ни в чем.

– Ну от меня ты разок уже потерпела, – он многозначительно кивнул на сработавшую ловушку и, протянув руку к костру, снял с импровизированного вертела прожаренную тушку лесной птицы и принялся есть.

– Почему ты решил, что я попалась в твою ловушку? – вскинулась Астера и гневно добавила: – И хватить запихивать в свой грязный рот мой ужин.

Мученически закатив глаза, этот наглец прямо руками оторвал бок несчастной птицы и протянул ей. Прожигая его взглядом, она все же взяла мясо: гордость гордостью, а есть хотелось уже давно.

– А ловушка сработала, иначе меня бы здесь не было, – добавил он, самодовольно ухмыляясь.

– Считаешь, что ты хорош? Ты хоть видел смерть, бой?

– Я воевал, в Ленате и у Рестании, – ее слова зацепили его за живое.

Чувствуя кожей его раздражение, Астера вернула ему самодовольную ухмылку.

– Считаешь, что ты хороша? Лучше всех?

– Естественно, – промурлыкала эльфийка, играя с ним, как довольная кошка с глупой мышью. – Даже среди своих сородичей я лучшая.

– И кто же ты?

– Я бы предпочла услышать сначала твое имя, а то вдруг… ты случайно умрешь от моей стрелы, и я не узнаю, кого убила.

– Винсент Корт, – он протянул ей руку.

Она посмотрела на него, как на мерзкое насекомое.

– Я эльфийская леди, а ты всего лишь смертный!

Ни один мускул на его угрюмом лице не дрогнул, но в глубине темно-карих глаз вспыхнул огонь злости.

– Как я мог забыть, мы ведь всего лишь низшие создания, по сравнению с вами, – елейным процедил он. – Так что ждешь, эльфийка, убей меня, опорочившего твое несравненное мастерство.

– Зачем убивать? – усмехнулась Астера: чем сильнее распалялся мужчина, тем спокойнее становилась она. Она склонилась к нему, его дыхание опалило ее щеку. Она видела его насквозь, что он очарован ею и все равно продолжает упрямиться, отстаивать свои интересы. Это было глупо, это было необычно, это было завораживающе.

– Не люблю, когда остроухие нарушают границы, – процедил он и попытался отстраниться, но она ловко ухватила его за короткие темны волосы и притянула ближе.

– Предлагаю использовать твой острый язычок по-другому, – и она заткнула ему рот поцелуем.

От него пахло костром, лесом и потом, начавшая отрастать щетина колола кожу, когда они разорвали поцелуй, и он принялся ласкать ее шею, спускаясь вниз, пока она расстегивала ремень его штанов. Он был грубее, чем эльфы, но в то же время безумно нежен даже в страсти. Она ощутимо толкнула его в грудь, а когда он повалился на жесткую землю, усыпанную высохшими листьями и колючими ветками, оседлала его бедра.

Утро встретило их хмурым небом и мелко накрапывающим дождем. Ругаясь сквозь зубы, Винсент стряхивал со своей кожаной куртки муравьев. Подперев кулаками голову, Астера наблюдала за человеком. Он был хорошо: не в постели (хотя и там тоже!), а как следопыт. Если бы его еще обучить, натаскать, то ему не будет равных. А что… В ее голову пришла дерзкая идея взять этого Винсента с собой: она представила реакцию сородичей, когда какой-то человек обставит их. А то, что он это сделает, она не сомневалась, она сама его обучит, заточит, как клинок.

– Ты отправишься со мной в Рассветный Лес, – безапелляционно произнесла Астера, резко поднимаясь.

– Даже не подумаю. Терпеть не могу вас, эльфов

– Правда? – с нескрываемой провокацией спросила она, подходя и цепляясь пальцами за его ремень, притягивая к себе. – И меня? А ночью ты был иного мнения?

Она резко оттолкнула его и уже без всякого соблазна в голосе, просто по-деловому, предложила:

– Я позволю тебе вступить в ряды эльфийских следопытов. Это честь для смертного, но ты достоин шанса.

Астера видела, как он колеблется: он был таким же гордым и амбициозным, как она, он хотел показать себя, и он безумно, неистово желал ее, восхищался ею. Она бы не побоялась даже предположить, что он успел влюбиться в нее. С первого взгляда.

– Кто ты такая, чтобы делать такие предложения грязным людям? – он хорошо соображал, слишком хорошо. Как гончая, чуял подвох, чуял хищника рядом. Он был прирожденным охотником, как и она, наверное, поэтому Астера так легко читала его.

Она самодовольно улыбнулась и ответила:

– Леди Астера Феланэ, генерал следопытов.

Вот теперь выдержка изменила ему, лицо дрогнуло, отражая бушевавшие внутри чувства.

– Феланэ? – переспросил он, катая на языке имя, которое знали во всем мире – представительницы этого древнего рода испокон веков были героями легенд и баллад. Да и об Астере Феланэ слышали в людских землях, что подтвердил следующий его вопрос: – Бич Орков?

– Слышу восхищение в голосе.

– Это твое самомнение, – огрызнулся Винсент.

– Так ты не согласишься?

– Даже не собирался.

– Лжешь.

Она мгновенно оказалась рядом, ее губы замерли в дюйме от его. Он тяжело задышал, словно пробежал несколько десятков миль. Она видела, как под тканью рубашки перекатываются мышцы, как вздымается широкая грудь. Он был сильным, выносливым, как натянутый лук, и неимоверно притягивал Астеру. Впрочем, вчерашний вечерний порыв был самым верным доказательством. Для нее такие спонтанные романы не были чем-то новым, но впервые она почувствовала желание даже не повторить ночь со случайным любовником, а обладать им постоянно: чтобы он был рядом; чтобы продолжал смотреть на нее влюбленным взглядом, в котором горел вызов; чтобы прикрывал спину в бою и согревал по ночам; чтобы раз за разом вставал на колени, проклиная и боготворя ее.

Она жестко его поцеловала, прокусывая до крови губу, и, тут же отстранившись, приказала:

– Встань на колени и проси меня взять тебя с собой.

– Катись в Глубины! – он сплюнул кровь в опавшую листву и опустился на колени. – Мне не нужны твои подачки.

Она обманчиво ласково провела пальцем по окровавленной губе, надавливая.

– Ты все равно будешь моим. Даже в Глубинах.

Спустя неделю, когда они уже были в Рассветном Лесу, леди Астера Феланэ приняла в ряды следопытов Винсента Корта, с которым прошла самые ожесточенные бои у Восточных гор и который смог доказать не только всему миру, но и ей, что он достоин быть подле нее. Всегда…

…Адериэль с радостным визгом выбежал из комнаты. Проводив его взглядом, Винсент мрачно заметил:

– Главное теперь, чтобы он не попался твоей сестре.

– Боишься, что он не попадет или наоборот попадет?

– Боюсь, что оглушительного визга твоей сестры не выдержат стекла.

Астера поднялась с ковра, плавной походкой проходя к кровати, где сидел Винсент. Он не сводил с нее взгляда, в котором, как и всегда, переплелись настороженность и восхищение.

– Неужели мои родственницы не понравились тебе? – насмешливо поинтересовалась она, останавливаясь перед ним и запуская руку в жесткие темно-каштановые волосы.

– Младшая ничего, а старшая – такая же стерва, как и ты, только глупая, поэтому совершенно невыносима, – честно ответил он.

Потянув назад, она заставила его запрокинуть голову и провела по открытой шее острыми ноготками.

– Твой острый язык доведет тебя до могилы.

– Пока он меня довел только до постели безумной эльфийки.

– Говоришь так, словно это наказание, а не награда.

– Так и есть, – в противовес словам Винсент осторожно положил на уже округлившийся и хорошо видимый даже под платьем живот жены.

– Сколько тебе повторять: без твоих дурацких нежностей… – рассерженной кошкой прошипела Астера, но он едва ли услышал ее. Зная, что пока она носит их ребенка, она позволит ему эти маленькие проявления любви, он осторожно поцеловал живот и с непередаваемой нежностью потерся о него щекой.

– Я люблю вас.

***

Нарель нахмурился, вертя в пальцах тонкий запечатанный свиток: будучи лордом, он получал немало писем даже здесь, в поместье невесты, но это пришло не из столицы от боевых друзей и не от его эльфов из земель Миратэ. На свитке была печать гарнизона с западных границ, у Нареля было несколько знакомых там, года два назад он по просьбе Астеры ездил туда проверять обстановку. Тогда на северном и восточном фронте шли кровавые бои, последние в той войне, и никто из генералов и командиров не мог отлучиться. Пришлось тогда по приказу короля ехать Нарелю: на западной границе произошел серьезный конфликт с оборотнями, который грозил перерасти в нечто большее, чем обычная стычка. Лорд Миратэ смог договориться и с людьми, и с оборотнями, и со своими сородичами, и даже с горсткой ликанов, оказавшихся не в том месте. В итоге все разошлись если не довольные друг другом, так уж точно не стремящиеся перебить неприятных соседей. Те ночи, проведенные у костра под мирным небом, хорошо запомнились Нарелю – после десятилетий постоянных, иногда каждодневных боев, это было как глоток свежего воздуха. С западной границы его вызвали внезапно, приехав на север, Нарель не успел однако долго повоевать, так как был серьезно ранен. Он бы умер, если бы его не спас Рисанэ. Следующие месяцы Нарель провел в лечебнице далеко в тылу, именно там он познакомился с Алестой, и после окончания войны сразу отправился в земли Феланэ. Что же сейчас могло понадобиться старым знакомым с границы? Если бы это касалось новых нападений или других проблем, то написали бы в столицу либо Астере, как генералу следопытов, но письмо пришло именно ему.

Нарель одним движением сломал печать и вскрыл послание. С пару минут читал, потом еще с десяток пытался осознать написанное и еще с полчаса думал, что делать.

Когда в комнату вошла Алеста, он уже принял решение.

– Светлого утра, я все никак не могла найти тебя.

– Я встал рано, – невпопад ответил Нарель, рефлекторно крутя исписанный листок между пальцами.

Заметив его рассеянность, Алеста обошла его спины и приобняла за плечи, успокаивая.

– Плохие новости из столицы?

– Нет, не оттуда.

Нарель позволил себе прислониться к ней и на мгновение забыться, раствориться в их любви, в ощущении нежного шелка ее домашнего платья, ласковых рук на его плечах.

– Мне написал друг с западной границы…

***

Время его визита подходило к концу, и одним погожим утром Селон Рисанэ решил, что уже достаточно погостил в доме Феланэ и дальнейшее его пребывание здесь будет неуместно. Поэтому он оповестил хозяек (Астеру, остальные сестры были заняты) о своем намерении уехать и начал готовиться к путешествию на север. Генерал эльфийской армии знал, что его королевство разорено войной и корона не сможет помочь своим лордам, в деле восстановлении земель им придется рассчитывать лишь на свои силы. Он знал, что ждет его дома – выжженные леса и опустошенная земля.

– Генерал Рисанэ! – окликнул его взволнованный женский голос.

Лорд обернулся, с трагической безысходностью во взгляде наблюдая за тем, как к нему спешит Авелис. Запряженный конь рядом переступил с ноги на ногу, чувствуя волнение хозяина. Молодая эльфийка пересекла двор и остановилась у изгороди.

– Вы уже уезжаете?

– Да, леди Авелис, мне пора, – он похлопал по дорожной сумке, навьюченной на верного парнокопытного друга: жизнь в войне приучила Селона Рисанэ путешествовать налегке.

– Ваш отъезд больше похож на побег, – внезапно крайне проницательно заметила Авелис, становясь намного старше. Теперь Рисанэ увидел ее сходство со старшими сестрами.

– Мне жаль вас покидать, воспоминания о неделях, проведенных в вашем доме, я навсегда сохраню в сердце, – искренне произнес он, целуя руку девушке. В голосе его слышалась печаль. – Особенно о вас, леди Авелис. Вы светлейшее из созданий этого мира, я благодарен вам за ту заботу и внимание, которыми вы меня окружили. Мне действительно жаль покидать вас.

– Но это ваш долг, я понимаю. – Авелис накрыла его руку своей. – Тогда, может быть, вы заберете меня с собой?

Она рассмеялась, чисто и звонко, когда он поднял на нее изумленный непонимающий взгляд.

– Леди Авелис…

– Вы против?

– Я не понимаю…

– Моего предложения? – задорно поинтересовалась она и тут же стушевалась, отступила, отводя взгляд. – Мне жаль.

Он перехватил ее ускользающую ладонь, нежно укрыв в своих.

– Вы слишком молоды для меня.

– Моя молодость – единственная преграда?

– Я старик, Авелис…

– Глупости, Селон, ты сам себя в этом убедил. – Она шагнула к нему, беря его лицо в свои руки. Седые пряди скользнули по тонким пальчикам.

– Старый калека – не тот муж, которого ты заслуживаешь, – с горечью произнес он.

В ее серых глазах было столько света и теплой, домашней нежности, что он, как влюбленный мальчишка, не мог отпустить ее и наконец уехать.

– Эльфы не стареют, а раны не сделают тебя хуже. Не спорь, – она на мгновение приложила палец к его губам, когда он попытался возразить. – Лишь скажи, я могу разделить с тобой жизнь?

И взгляд у нее был настолько серьезный, что он не смог солгать ей.

***

Листерэль, столица Рассветного Леса, был единственным городом, помимо Озерной долины. Светлые эльфы жили небольшими, но многочисленными поселениями, которые часто располагались неподалеку от поместья какого-либо знатного рода. Таких семей в Рассветном Лесу было немного, но именно они были опорой королевской власти. Большую часть территории светлых эльфов занимали бескрайние леса, реки и луга. Листерэль был построен еще до Раскола, это был большой город с изысканными, поражающими архитектурным искусством домами. Светлые эльфы во всем мире считали исключительно творческой, духовно развитой расой. Чувство прекрасного было воспитано в каждом жителе Рассветного Леса.

Чистые ровные улицы – такие не найдешь в Рестании или Фелин'Сене – пролегали между домами знатных родов, военных, приближенных короля и других важных эльфов. Особняк Феланэ и здесь отличался – он располагался ближе всех к королевскому дворцу и занимал места в два раза больше, чем любой другой дом в Листерэле.

Нареля слуги впустили сразу, но хозяйку он увидел лишь через полчаса, когда она сама решила выйти к нему. Все это время эльф послушно ждал, то сжимая и разжимая кулаки, то принимаясь мерить шагами гостиную, в которую его пригласили. Это была небольшая комнатка, оформленная в сине-золотых тонах, любимых цветах Алесты.

– Леди Феланэ, – Нарель глубоко поклонился вошедшей эльфийке, но правильно чувствуя ее настроение, не стал приближаться.

– Лорд Миратэ, что привело вас ко мне?

Алеста старалась держаться холодно, но взгляд выдавал ее: в нем плескалась боль предательства.

– Я же объяснил тебе, что это… это была не любовь, всего лишь случай…

– Так ребенок от ликанши, это случай?

– Алеста, – он шагнул к ней, протягивая руки, как утопающий, который хватается за тонкие стебли камыша.

Она отшатнулась, обходя его по дуге. Взгляд ее сапфировых глаз остановил его вернее любых слов.

– Алеста, – повторил Нарель в отчаянии, – ты не простишь меня?

– Простить? – Она обернулась так резко, что волосы, заплетенные в золотую косу, больно хлестнули ее по сложенным на груди рукам. – Ты собирался принести в наш с тобой дом мерзкого полукровку! Ликана в дом эльфийского лорда! Наши дети должны будут жить вместе с ним?

– Не в дом, Алеста, я отправлю его в одно из поселений, он не будет тебе мешаться, – уверял ее Нарель. – Ты даже не будешь вспоминать о его существовании.

– Буду, – отрезала Алеста. – Пока твой щенок будет жить рядом с нашим домом. Ликану не место в Рассветном Лесу! И не место в землях Миратэ!

– Но я не могу его оставить! Он мой сын, пусть и наполовину ликан. Он же не виноват в том, что родился, что однажды…

– Ты разделил любовь с ликаншей!

– Это было давно, несколько лет назад, я тогда еще не знал тебя, Алеста! Мое сердце принадлежит лишь тебе.

– Ты не мог сильнее меня оскорбить, предлагая стать твоей женой после того, как ты был с ликаном. Эльф и ликан! Это еще хуже, чем быть с человеком! – презрение явно читалось на лице Алесты, когда она хлестала своего возлюбленного этими жестокими словами. – Но ты решил унизить меня еще больше и собрался привести своего бастарда в наши земли!

– Алеста, но я не могу его оставить! – взмолился Нарель, едва не падая на колени перед невестой. – Его убьют, если я не заберу его. Ты ведь знаешь, что на западе не терпят ликанов, люди убьют его! Клянусь, ты даже никогда не увидишь его.

– Естественно, не увижу, – холодно произнесла Алеста, и Нарель невольно вздрогнул: сейчас она напоминала ему палача. Еще немного, и будет вынесен окончательный вердикт. – Я не потерплю такого оскорбления, такого унижения. Тебе придется выбирать: или я, или твой бастард.

Он долго смотрел на нее неверящим взглядом. Очень долго. Этот момент своей жизни молодой лорд Нарель Миратэ запомнил навсегда.

– Хорошо, – голос ему изменил, он тяжело сглотнул и протянул Алесте помолвочный кулон, а потом встал с колен – он и не заметил, как опустился на пол – и вышел.

***

Если бы не Лоренс… Лестер с не утихающей болью смотрел на сына. Государственные дела отнимали у него все силы, но он находил время приходить в детскую. Только сын, только его Лоренс, держал его в этом мире живых. Душа его была растерзана, мысли об Илинере причиняли невыносимую боль. Он не мог ни о чем думать, лишь долг отца и долг короля заставляли его продолжать жить. На плечах его была огромная ответственность за его народ – и за его сына. Ради Лоренса, ради его счастья, он был готов на все.

Сначала горе полностью поглотило его, но постепенно холодный рассудок стал одерживать вверх в этой бесполезной борьбе с разбитым сердцем. На Лестера навалилось слишком много дел – теперь, без Илинеры, ему было в разы сложнее, – он понимал, что не сможет быть и хорошим отцом, и хорошим королем. Он не раздумывая бы посвятил всего себя сыну, но безопасность королевства гарантировала защиту его Лоренсу. Лестер не мог отказаться от короны, он должен был ее защищать, чтобы его сына, как и многих других эльфов, не убили северные орки. И тогда он принял непростое решение, которое стоило ему многих душевных терзаний. Он не сможет подарить Лоренсу столько любви и заботы, сколько тот заслуживает, ему нужна помощь, опора и поддержка, которой была Илинера. Ему нужна супруга, которая станет матерью Лоренсу, которая подарит ему еще детей, а его первенцу – братьев. Он должен дать своему сыну то, чего никогда не было у него самого – семью.

***

4837 год от Великого Нашествия ознаменовался для светлых эльфов сразу несколькими важными событиями. Закончилась война с северными орками, которая длилась почти полвека. Умерла королева Рассветного Леса, Илинера, подарив своему супругу сына Лоренса. Спустя месяц во дворце были уничтожены все портреты покойной королевы, а имя ее было запрещено произносить даже в королевской семье. Король Лестер Леранэ активно принялся восстанавливать свое королевство, поддерживая истерзанный народ. Светлые эльфы преисполнялись любовью и верностью своему правителю. Спустя год король женился второй раз, на леди Алесте Феланэ, которую, как поговаривали в столице, бросил жених, лорд Нарель Миратэ, изменив невесте с ликаншей и даже прижив от нее дитя. Еще спустя два года у королевской четы родились близнецы – брат с сестрой, Лидэль и Линэль, – а через одиннадцать лет – сын Ловэль.

После замужества сестры Астера все же получила титул леди Феланэ и управление поместьем перешло ей. К тому моменту у них с Винсентом родился еще один сын, Аритэль, и дочь, Амелия. Авелис вышла замуж за генерала Рисанэ и через два года на свет появилась Эстель. Нарель Миратэ забрал сына-полукровку к себе и растил в любви и заботе. Они с Селоном Рисанэ были соседями, и дружба из года в год лишь крепла. Авелис мало общалась со старшей сестрой, каждая из них предпочитала проводить время рядом с мужем, а вот энергичная Астера часто бывала в гостях у Рисанэ. С ней Алеста не общалась. Сестры разругались окончательно после того, как Нарель расторг помолвку: Алеста презирала Астеру за связь с человеком, а та ее – за бессердечную расчетливость.