Читать книгу Грёзы о любви - Дарья Котова - Страница 7

Рассветный Лес, королевство светлых эльфов, располагался на востоке от людских земель. С Фелин'Сеном – крупнейшим людским королевством – их связывала многовековая история, оба государства были приверженцами Света, оба сражались с некромантами во времена Раскола, но постепенно связи между королевствами стали ослабевать. Век людей короток: десятки поколений сменилось в Фелин'Сене, пока в Рассветном Лесу правил Линэлион. Именно при отце нынешнего короля Лестера произошел окончательный разрыв старых связей. Сейчас между светлыми эльфами и людьми поддерживались дипломатические отношения и даже заключались краткосрочные военные союзы, но полноценного сотрудничества не было. Последний раз королевства объединялись во время Лехской войны, когда ликаны вместе с оборотнями напали сначала на Рассветный Лес, а потом – на Арле и Фелин'Сен. Арле был самым северным человеческим государством, территория его была совсем не большая, и жил он лишь за счет помощи своего могущественного соседа, Фелин'Сена, королевская династия которого на протяжении многих веков тесно общалась с верхушкой Ордена Света. Политика Верховного паладина и короля Фелин'Сена совпадала, в простых людях истово воспитывалась вера в Свет, а паладины, защищая территорию союзников, получали земли и титулы от них же. Первостепенной задачей Ордена Света было уничтожение темных, что вызывало определенные трудности. Первая и главная проблема заключалась в том, что большая часть темных была недоступна пылающим Светом мечам паладинов – они проживали в Темной Империи. Более тысячи лет назад, когда среди темных рас не существовало единства, Верховный паладин Дарес де Гор, глава Ордена, начал войну Света, истребляя разрозненные народы Тьмы. Уничтожение шло весьма успешно, но на беду светлых, в то время в подземном царстве дроу произошло восстание, матриархат был свергнут, и молодой темный эльф Вадерион Шелар'рис возглавил свой народ, выведя его на поверхность, где уже не первый год люди убивали орков, троллей, свалгов, оборотней, ликанов и многих других темных. Дроу тоже оказались втянуты в войну Света, и совсем скоро дети Тьмы наконец-то обрели лидера: Вадерион Шелар'рис смог объединить разрозненные народы и единой силой ударил по светлым. В результате долгих лет сражений война Света закончилась вероломным убийством Верховного паладина Дареса де Гора и победой темных. Вадерион Шелар'рис увел свою армию на запад, где основал Темную Империю, самое большое государство в их мире. Территория его простиралась от самых предгорий Северного Хребта до песков огромной пустыни на юге. Границы Темной Империи были закрыты и надежно охранялись, а армия была огромная и столь пугающая, что никто не рисковал нападать на темных. На востоке от них, в центральных землях, располагались людские королевства – Логра, Ферания, Лената, Фелин'Сен, Арле – и Рестания, Свободный Город и Столица Мира, единственный независимый город, самый крупный в мире, он был центром торговли и домом для многих рас. На востоке же простирались земли светлых эльфов – Рассветный Лес, – южнее от них – Леса фейри, а за ними степи, в которых жили кочевники. Последние часто устраивали набеги на своих северных соседей, поэтому эльфам постоянно приходилось помогать беззащитным дриадам и нимфам. На склонах Восточных гор жили орки, которые никогда не были серьезной угрозой для Рассветного Леса, но, словно заноза в руке, не давали спокойно спать по ночам. На западных границах эльфов тоже было не все просто. В лесах Ленаты, Фелин'Сена и Арле жили достаточно много оборотней и ликанов, и если первых лишь условно причисляли к темным – люди хорошо ладили с миролюбивыми оборотнями, – то вторых боялись и нещадно истребляли. Ликаны, в отличие от оборотней, не просто имели второй, звериный облик, они были волками, чудовищами. В поселениях людей можно было встретить самых разных оборотней – медведей, лис, ястребов, кошек, змей и даже волков, – все они мирно жили со светлыми. Животный облик и в несколько раз более продолжительная жизнь (иной оборотень мог разменять три-четыре столетия) были единственными их отличиями от людей. Ликаны же были полноценными темными. В звериной форме это были огромные человекоподобные волки с длинными передними лапами, вытянутой мордой и острыми когтями. Ликаны, как и эльфы с драконами, были бессмертны, но еще они обладали неуязвимостью, их жесткой серой шкуре не могло причинить вред ничего, кроме голубой или лосской стали, клинков из которых во всем мире не набралось и трех сотен, пламени дракона или когтей сородичей. В человеческом обличье ликаны были менее неуязвимы, но обладали поразительной регенерацией. Также на них не действовала магия, отчего они становились грозными, практически непобедимыми противниками, простые люди были перед ними беззащитны. Именно ликаны стали главной угрозой людских земель и западных границ Рассветного Леса, и именно с ними сражались паладины Ордена: благословенные Светом мечи могли покарать даже неуязвимых ликанов. Светлые же эльфы использовали клинки из голубой стали, которые хранились во всех знатных семьях, а рядовые воины применяли эльфийские силки – это были своеобразные чары, единственное, что действовало на ликанов: они обездвиживали темных и оглушали их. Жители Рассветного Леса пережили немало горя по вине ликанов, те любили нападать стаями на приграничные поселения, убивая и насилую, поэтому среди светлых эльфов ненависть к ликанам была едва ли не сильнее, чем к северным оркам. Но последние были новой угрозой, ликанов же со светлыми эльфами связывала многовековая борьба и взаимная, пропитавшая кровь потомков, ненависть.

Сказать, что Нареля Миратэ осуждали, не сказать ничего. Среди эльфийских лордов он стал изгоем, его единственный визит в столицу – после того, как стало известно, что он бросил невесту ради бастарда-ликана – окончился полным крахом, ему едва ли не в лицо бросали оскорбления. Так что на долгие годы лорд Миратэ оказался затворником собственного поместья, благо ему исключительно повезло с соседями. Западнее располагались земли Виранэ, лорд которых вместе с младшей дочерью и сыном проживал в столице – король назначил его начальником дворцовой стражи. А восточнее жила чета Рисанэ, с которыми Нарель давно дружил. И генерал Селон, и его молодая жена Авелис искренне любили бывшего жениха Алесты и хорошо относились к нему. Между поместьями пролегали лесные тропы, по которым на лошади можно было добраться до соседей за пару суток, поэтому Нарель Миратэ и его сын Нейлин были частыми гостями в доме Рисанэ, как и те у них.

Маленькая хрупкая эльфиечка осторожно опустилась на траву у ручья. Она напоминала милую куколку, творение неизвестных мастеров: ее волосы были цвета карамели, локонами спадая на спину, миндалевидные глаза цвета топленых сливок с любопытством смотрели на мир, а веселая улыбка покоряла всех, кто ее видел. Эта улыбка досталась ей от матери, такой же светлой и легкой Авелис, которая быстро стала любимицей не только семьи Рисанэ, но и всех лордов северной границы. Малютка Эстель и внешностью, и характером пошла в отца и была не по годам серьезной, но в обществе своего единственного и самого лучшего друга она готова была веселиться день и ночь. Вот и сейчас она с легкостью истинной эльфийки, дитя Леса, поймала в свои маленькие ладошки древесную лягушку и протянула ее Нейлину.

– Смотри, какая она красивая.

Эстель чуть приоткрыла ладошки, и лягушка тут же выскочила, но девочка лишь рассмеялась неудаче. Ей вторил Нейлин. Он был на четыре весны старше ее, высокий мальчишка с серыми, как и у всех ликанов, глазами и волосами. В его по-эльфийски прекрасном и мягком лице уже сейчас проступали звериные черты, но все, кто был знаком с сыном лорда Миратэ, знали, что нет в мире добрее существа. От отца Нейлину досталась мягкость и покладистость, а также заботливость. Он был давним партнером по детским играм Эстель, ненавязчиво опекая девочку.

– Пойдем к пруду!

– Далеко, а если заблудимся?

– Но ты ведь выведешь нас, – задорно рассмеялась Эстель, подпрыгивая и нажимая пальчиком на нос Нейлина. – Выведешь?

– Конечно!

– Тогда чего мы ждем?

– Своего верного капитана? – со смехом предположил Нейлин и, вытащив из заплечной сумки старую залатанную шляпу с мягкими длинными полами, надел на голову Эстель.

Та вздернула подбородок, поправила платьице и скомандовала:

– Капитан "Рассвета" приказывает всем поднять паруса, по реке мы отправляемся к океану!

И громко хохоча и распугивая лесных зверьков, они побежали по берегу ручья. Ветки кустов и стебли травы легко расходились перед детьми Леса. У пруда Эстель и Нейлина уже ждал "корабль" – шалаш, который им в прошлом году помог построить лорд Нарель. Подняв паруса (выкинув с крыши шалаша флаг), капитан "Рассвета" и его верный помощник отправились в далекие неизведанные земли.

***

Авелис задумчиво перебирала пряди своих золотистых волос, шелковым покрывалом раскинувшихся по груди мужа.

– Только утро, а ты уже печалишься. – Селон нежно провел пальцами по обнаженной спине жены. Она подняла голову и ласково улыбнулась ему.

– Мысли мои не были печальны, но в сути своей безрадостны. Всего лишь размышления.

– О Нареле? – догадался Селон.

– Да, –  не стала спорить Авелис, а потом взгляд ее посуровел. – А еще об одном генерале, который пообещал целителю и собственной супруге, что не будет нагружать больную ногу, а сам вчера вечером опять тренировался с мечом.

– Авелис.

Она лишь покачала головой.

– Опять ведь будет с утра болеть.

– Нет.

– С вечера уже болит?

Никогда еще великий эльфийский генерал так быстро не терпел поражение.

– Селон, – печально вздохнула Авелис, вновь укладывая голову мужу на грудь. – Признайся честно, тебе всего лишь нравится моя беспокойная забота?

– Я люблю тебя и наслаждаюсь каждой минутой, что мы проводим вместе. Даже когда ты ругаешься на меня. – Он перехватил ее руку и с нежностью поцеловал каждый пальчик.

Авелис рассмеялась чисто и звонко.

–Тебя совершенно невозможно ругать, да я и не хочу, – призналась она, целуя мужа. Тот ответил ей со всей нежностью полного любви сердца. – Но все же береги себя, Селон.

Завтрак слуги подали чете Рисанэ в маленькой, но уютной солнечной гостиной на первом этаже. Это была небольшая комнатка, заставленная мебелью из светлого дерева. На полу Авелис постелила мягкий песочный ковер, на окно повесила желтую, словно лучи солнца, тюль, а стол украсила вазой с яркими цветами. Молодая хозяйка любила построенный мужем дом и с особой тщательностью занималась его обстановкой. Слуги в поместье Рисанэ были скорее членами семьи: и лорд, и леди относились к ним хорошо. Любовь и гармония царили в их доме.

– Думаешь, Нарель не спустится к нам? – поинтересовался генерал, заметив, что слуги накрыли стол на двоих.

– Он не посмеет нарушить нашу трапезу, – с легкой грустью ответила Авелис. – Ты ведь его знаешь.

– Лучше других: Нарель слишком предупредительный.

– А еще ему больно.

– Да, это заметно. Он, и правда, любил Алесту… Это тяжело. Иногда я даже думаю, что ему было бы легче, если бы их развела смерть, а не Судьба.

– Его выбор, – поправила Авелис, пригубив травяного чая.

– Я знал Нареля с детства, он бы никогда не погубил невинное дитя.

– А моя сестра слишком горда, чтобы принять подобное.

– Все же мне жаль Нареля, но он справится. Время лечит раны.

– Есть раны, которые не заживают.

***

Королевский дворец возвели еще до Раскола. После войны с некромантами его пришлось отстраивать заново, и с тех пор этот венец архитектурного искусства светлых эльфов был домом для королевской семьи, рода Леранэ. В Рассветном Лесу чаще всего использовали дерево – природа сама отдавала своим детям ресурсы для строительства, – но основные здания, такие, как поместья лордов, дома в столице и королевский дворец, возводились из камня, мрамора и других подобных материалов. Их строили на тысячелетия. Дворец Леранэ был невысоким – всего два этажа, – но просторным: он имел множество крыльев, ответвлений, павильонов, флигелей, которые все были соединены между собой пролетами и коридорами. Все вместе это представляло из себя сложную сеть искусно украшенных лепниной и узорами зданий, превращающихся в единый ансамбль. Как-то раз оборотень-посыльный, прилетевший в Листерэль из Рестании, сказал, что сверху королевский дворец напоминает цветок. Красоту его признавали все гости и жители Рассветного Леса. С трех сторон дворец окружал сад, простиравшийся на несколько миль. Это было чистое воплощение природы и ее воли, которая часто являлась тем, кто прогуливался по тернистым тропкам. Сад был огорожен, но никто никогда не охранял его, ведь он был лучшим из возможных сторожей. Таинственный и загадочный, со своей волей и, как шептались некоторые эльфы, душой, он был не меньшим чудом и гордостью, чем королевский дворец.

Лоренс тенью скользнул меж ветвей, скрываясь за деревьями. Здесь, в саду, он чувствовал себя в безопасности. Не то что бы юный принц боялся – он уже умел держать меч и мог постоять за себя, – но только здесь, вдали от всех, он мог немножечко побыть один. Весь его день был расписан по минутам, отец всегда повторял, что на кронпринца ложится большая ответственность и он должен быть готов в любой момент возглавить свой народ, поэтому большая часть времени у Лоренса уходила на многочисленные занятия. Что он только не изучал: политику, право, экономику, военное дело, языки – драконий, гномий, людской, – историю, географию, генеалогию, геральдику – и все это не только своего королевство, но и соседних. А ведь еще были тренировки! А с недавних пор отец стал брать его на советы, чтобы он слушал и смотрел, как надо управлять страной. Так что свободного времени у кронпринца не было совсем, он даже спал мало. И все же иногда Лоренсу удавалось найти несколько минут на единственное, что, кроме долга кронпринца, занимало его голову.

Расположившись на широком вылезшем из земли и покрытом мхом корне, он прислонился спиной к дереву и достал из-за пазухи альбом. Тонкий заточенный грифель легко порхал над листком, под умелой рукой юного художника оживали картины.

– Что ты тут делаешь?!

Лоренс вскинул голову, закрывая рукой незаконченный рисунок. Напротив него стоял его младший брат. Льдистые, такие же, как у отца, глаза Лидэля скользнули по альбому и перепачканным грифелем пальцам, а на его лице появилась ухмылка.

– Рисуешь?

Он рассмеялся.

– Ты слабак! Мама говорит, что рисование для девочек, а ты принц! Ты не принц, ты девочка!

– Твоя мама глупая. – Лоренс зло захлопнул альбом и спрыгнул с корня, собираясь уйти, но тут Лидэль рванул к нему и, ловко выхватив рисунки, принялся их рвать.

– Не смей говорить так про маму! Ты просто завидуешь, что у меня есть мама, а ты сирота! Мама права, ты завидуешь!

– Отдай мои рисунки! Не трогай их! – Лоренс бросился к брату, пытаясь вырвать из его рук альбом. Он был на три весны старше Лидэля, ему уже исполнилось девять, и он был сильнее брата, но тот успел разорвать почти все листки, а оставшиеся разлетелись в результате драки. Перетянутая обложка альбома упала на траву, а Лидэль с ликующим криком бросился прочь. Злой Лоренс побежал следом. Он почти ничего не видел, глаза застилала кроваво-черная пелена. Сейчас он со всем пылом детской души ненавидел брата.

– Стой!

Лоренс догнал легконого Лидэля только на аллее, выходящей к королевскому дворцу. С силой толкнув брата на землю, он навалился сверху. Лидэль лягнул его ногой, но тут же получил кулаком в нос. Сцепившись, как две гончие, не поделившие добычу, братья катались по земле, молотя друг друга, пока чья-то сильная рука не разняла их. Принцы разом притихли, потеряв весь запал, когда встретились взглядом с отцом. Бело-голубые, словно два осколка льда, глаза строго смотрели на них. Отпустив сыновей, Лестер произнес:

– Я много раз говорил вам, что не потерплю драк. Лоренс, твой брат младше и слабее тебя, и ты все равно избил его.

– Он… – Лоренс осекся: он не мог рассказать о своем постыдном для кронпринца увлечении. Отец не одобрит, тоже назовет его слабаком. – Он обзывался!

– Я не думал, что кронпринца оскорбят мои слова, – со злой улыбкой бросил младший брат.

– Лидэль! – одернул его отец.

Сейчас он присел и его глаза были на одном уровне с сыновьями. Он обнял их за плечи и приказал:

– Посмотрите на меня, оба!

Принцы неохотно подняли взгляд. Оба они были копиями своего отца, у обоих были волосы цвета темного серебра, единственное отличие – Лоренсу достались от матери темно-зеленые глаза.

– Вы братья, вы не должны ни делом, ни словом вредить друг другу. Когда вы вырастите, у вас будет много врагов, весь мир будет вас испытывать. У вас не будет никого, кроме вас самих. Вы должны заботиться и защищать друг друга, а не драться. Я хочу, чтобы вы были братьями, а не врагами. Вы поняли меня?

Оба принцы пристыжено кивнули.

***

Копыта лошади мягко утопали в траве. Этой тропинкой пользовались нечасто, но перед эльфами природа сама расступалась: Рассветный Лес любил своих детей. Нарель был погружен в свои мысли, но искоса поглядывал на сына. Нейлину было уже десять, и он теперь ездил на своем собственном коне, который, похоже, не очень хорошо слушался своего юного седока. Пару раз Нарель уже собирался перехватить поводья и помочь сыну, но тот все же справлялся сам. Отец знал, как Нейлину важно каждое проявление самостоятельности, поэтому старался сдерживать свою родительскую заботу. Получалось плохо.

– Давай поменяемся конями, мой Ветер поспокойнее, староват, а твой Дракон молодой и ретивый.

Нейлин поднял на отца расстроенный взгляд.

– Я совсем плохой наездник.

– Тебе всего лишь нужно попрактиковаться. Никто не учится за пару дней, для любого дела необходим опыт.

– Он боится меня, потому что я ликан.

Нарель тяжело вздохнул, но, заметив, как опустились плечи Нейлина, заставил себя улыбнуться и потрепать его по макушке.

– Тебе сложнее, чем остальным, но я в тебя верю. Поменяемся конями?

– Нет, – упрямо мотнул головой полукровка. – Я сам справлюсь. Ты ведь… ведь поможешь?

– Всегда.

***

Эстель бесшумной походкой прошла по коридору спящего дома и вышла во двор. От их поместья до ближайшего гарнизона было недалеко – отец ее был генералом и негласно присматривал за границей, даже иногда ездил в столицу на советы к королю. Легкие домашние туфли утопали в мокрой от росы траве, еще прохладный в предрассветной тишине ветерок холодил хрупкие плечи. На Эстель было лишь тонкое платье из эльфийского шелка – этот материал был похож на воздушную, невесомую вуаль. Собранные в хвост волосы цвета карамели намокли от стоящей в воздухе влажности и стали виться еще больше. Эстель откинула со лба лезущие в глаза пряди и упрямо двинулась дальше. Она была дочерью военного и характером пошла в любимого отца: несмотря на хрупкость и безобидность ее занятия – она была целительницей, – девушка была тверже алмаза из гномьих копий. Ее строгий решительный взгляд мог заставить замолчать любого капризного больного, воины ее отца даже шутили, что у них теперь есть второй генерал, в юбке. Но, на самом деле, юную леди Рисанэ все очень любили. Как и ее мать, Эстель была светлой и нежной, однако стоило только кому-то задеть ее или ее близких, как она тут же наносила удар, и неважно – словом, взглядом или тонким, подаренным отцом стилетом.

Эстель тенью метнулась в сторону, когда впереди замаячили огни небольшого гарнизона – по приказу короля на границе были расставлены сторожевые посты и ходили патрули, а немного глубже проходила вторая линия обороны, как раз такие небольшие подразделения. Вокруг них стояли часовые, и девушка, не желая попасться, прошла по едва заметной даже эльфийскому глазу тропинке, которая привела ее к небольшой постройке. Это был самодельный склад, где солдаты хранили те вещи, которые не представляли никакой ценности для потенциального врага, но были нужны им самим: доски, молотки, обрывки бечевок и прочий хлам. Здесь же проходили свидания. Эстель была уже достаточно взрослой – уже шестнадцать весен минуло, – чтобы понимать, чем заканчиваются такие встречи. И все же, несмотря на напущения матери и возможное разочарование отца (если он узнает, конечно), она сама сегодня пришла сюда. В покосившемся сарае ее уже ждали. Сильные руки обняли Эстель, стоило ей переступить порог и закрыть дверь. Горячее дыхание, сбивчивый шепот, быстрые страстные поцелуи…

Солнце медленно поднималось из-за Восточных гор, чтобы в одно мгновение осветить вест Рассветный Лес. Эстель положила голову на плечо возлюбленному, и тот мечтательно произнес:

– Когда-нибудь мы будем встречать так каждый рассвет. Вместе.

– Совсем скоро.

Эстель улыбнулась и посмотрела на своего избранника. Она знала Фельела с детства, он служил у ее отца. Их разделяло всего двадцать весен – смешной срок для эльфов. Все получилось так внезапно, спонтанно, немного глупо, но бесконечно прекрасно. В один момент мир словно перевернулся, их взгляды встретились – так было почти каждый день, – но в этот раз все было по-другому. Фельел долго ухаживал, а потом сделал предложение. Родители отнеслись к этой новости благосклонно: отец хорошо знал жениха дочери и лучшего для нее желать не мог, а мама лишь рассмеялась, радуясь за дочь, и пожелала им счастья.

– Мне пора, скоро отправляться.

Фельел коснулся поцелуем руки, не сводя с ее лица влюбленного взгляда, и поднялся. Он был командиром одного из патрулей, и его отряд отправлялся сегодня на рассвете.

– Мне уже не терпится увидеть тебя снова, – призналась Эстель, в последний раз целуя возлюбленного.

– Я скоро вернусь, – пообещал Фельел. – Эти три недели пролетят для тебя быстрее северного ветра.

Солнце уже взошло над горизонтом, когда юная леди Рисанэ остановилась у ворот родного поместья и обернулась: там, на севере, среди облаков виднелись вершины Северного Хребта. Уже девятнадцать лет в Рассветном Лесу царил мир.

***

Патруль привычно продвигался на север, когда у них над головами пролетела какая-то хищная птица. Ее мощные крылья задели верхушки деревьев.

– Ястреб, да еще так низко, – заметил один из воинов.

Фельел проводил взглядом птицу и повел отряд дальше. Это был привычный, давно хоженый маршрут: они должны были несколько суток двигаться на север, мимо поста, потом по границе до следующей заставы и обратно, на юг, к гарнизону в землях Миратэ. Патруль идет быстро, практически не останавливаясь, и весь путь у них занимает не более трех недель – и еще два дня на дорогу до своего гарнизона. Но Фельел знал, что Эстель будет ждать его в поместье Миратэ. Совсем скоро они встретятся вновь…

Патруль шел вдоль границы уже полдня, до следующего поста часовых оставалось пару часов, когда шорох листвы заставил эльфов остановиться. Отряд из семи воинов замер, их командир жестом приказал рассредоточиться. Скрываясь в лесу так, как могут только дриады и эльфы, они принялись наблюдать. Совсем скоро послышались тяжелые шаги – это были не люди, те ходят тише. Чужаков было немало. Фельел отправил одного из патрульных к заставе, а остальным приказал обнажить оружие, но тут на них напали и совсем не оттуда, откуда они ожидали.

***

– Не думал я, что когда-нибудь не соглашусь с тобой, – признался Селон Рисанэ своей жене.

– Это интересный опыт для нашей супружеской жизни, – как ни в чем не бывало заметила Авелис. – К тому же, я тоже беспокоюсь о судьбе дочери.

– Поэтому одобрила ее выбор!

– Ты тоже.

– Да, – признал генерал, стискивая в руке трость. Жена его ничуть не была обеспокоена разговором и продолжала мирно вязать кружевную салфетку.

– Фельел достойный эльф, я буду рад, когда моя единственная дочь назовет его своим супругом, но… возраст, Авелис.

– Я тоже была молода, когда вышла за тебя.

– Авелис, тебе было пятьдесят весен, а не шестнадцать, как Эстель!

– Она крайне серьезная эльфийка, это у нее от тебя, она и в десять весен и в сто будет одинакова взрослой. И еще, – Авелис наконец-то отложила рукоделие, – родителям не следует вмешиваться в жизнь детей. Это их выбор и их ошибки. Советуя им или, не дай Свет, решая за них, мы делаем только хуже.

– Мудрые слова, но отцовскому сердцу их сложно принять.

Авелис улыбнулась, накрывая ладонь мужа своей. Пальцы мужчины наконец-то перестали нервно сжимать трость.

– Самый очевидный пример: если бы моя мать была жива, моя бы средняя сестра сейчас скиталась бы по людским землям без титула, но с мужем и детьми. Наша мать была твердых взглядом и неистово воспитывала их в нас. Замужество для нее стало главной целью. Она не позволила бы Астере так вольно выбрать супруга. Дошла бы до короля и, поверь, добилась бы своего. Мама умела плести сеть из яда и лжи.

– Хорошо, что король более лоялен к твоей сестре, – искренне произнес генерал Рисанэ, который хорошо общался с Астерой Феланэ. Он уважал ее, как профессионала и как эльфа. Несмотря на тяжелый характер, она была честна с другими и с самой собой. И лорд Рисанэ был рад, что у короны не было претензий к леди Феланэ, вышедшей замуж за человека. И что Алеста не стала пользоваться своим влиянием и мстить сестре.

На самом деле, супруги Рисанэ многого не знали. Как королева, старшая сестра легко могла усложнить жизнь средней, но здесь вмешался король, которому нужно было расположение генерала следопытов, а зная о вспыльчивость и нетерпимости Астеры, Лестер прямо приказал жене оставить сестру в покое.

– Меня не интересует, с кем она делит постель и от кого носит детей. Пусть разбавляет кровь Феланэ сколько пожелает, мне нужны ее воинские таланты, а не благочестие, – заявил он однажды, и больше этот вопрос между венценосными супругами не поднимался.

***

Эстель беспокойно мерила шагами комнату.

– Они должны были вернуться.

Нейлин хотел было утешить подругу, но прикусил язык: что он мог сказать? У патрульных есть приказ и четкое разграничение по времени, генерал Рисанэ, может быть, отец и заботливый, а вот военачальник строгий, вверенные ему солдаты шаг в сторону боятся сделать, а тут задержка почти в неделю! Отряд Фельела должен был вернуться более шести суток назад, и Нейлин понимал, что что-то произошло. Для жителей северных границ вопрос "что именно?" не стоял: все знали на него ответ. У Рассветного Леса здесь был только один враг, отец еще в детстве говорил Нейлину, что северные орки вернутся, и, глядя сейчас в полные тревоги глаза Эстель, он истово молил Свет, чтобы все их опасения оказались напрасными.

Дверь распахнулась, и на короткий миг их озарила надежда, что это Фельел. Но нет, в комнату вошел лорд Нарель, и Эстель все поняла по его лицу еще до того, как он произнес:

– На патруль было совершенно нападение. Северные орки… Они ранили посланного гонца. Тот только через неделю смог добраться до ближайшей заставы и передать весть. Он вскоре скончался от полученных ран, но успел рассказать, что весь отряд погиб.

Мир вокруг нее застыл и разбился на тысячу острых осколков.