Читать книгу Грёзы о любви - Дарья Котова - Страница 9

Липкие лапы мрачной, полной боли тишины обнимали ее за плечи. Для жизнерадостной Авелис это было подобно самой изощренной пытки. Ее близкому родному эльфу было плохо, а она ничем не могла помочь, лишь выразить неуместное сочувствие. Разве слова смогут исцелить душевную боль?

– Я размышляла о твоих навыках, целители хвалят тебя, – ласково произнесла Авелис, подходя к дочери. Та продолжила стирать повязки, не поднимая головы.

– Однако я подумала, что ты хотела бы совершенствоваться. В лечебнице Листерэля служат лучшие целители Рассветного Леса, ты могла бы отправиться к ним на обучение.

Мазь от ожогов плохо отстирывалась с ткани, и Эстель, едва ли не сдирая руки в кровь, с яростным упорством терла повязки.

– Если не уверена, можешь нанести им визит, когда мы будем в столице.

Эстель перестала стирать. Эстель замерла. Эстель глухо ответила:

– Я не поеду в столицу.

– Придется, малышка. – Авелис ласково погладила дочь по спине. – Тебе необходимо будет присутствовать на балу в королевском дворце, тебе ведь уже исполнилось шестнадцать весен, мы с отцом будем представлять тебя лордам Рассветного Леса.

– Глупый обычай. – Эстель мыльной рукой откинула со лба лезшую в глаза прядь волос.

– Зато ты познакомишься со своим кузеном и кузиной. У них этот бал тоже будет первым.

Особо крупное пятно на белой ткани наконец-то поддалось, и Эстель замыв его, повесила повязку на бортик, взяв следующую.

– Мы пробудем некоторое время в Листерэле, отцу нужно переговорить с королем… А мы с тобой наведаемся в лечебницу, ты ведь всегда хотела побывать там. Я познакомлю тебя с королевским целителем, лордом Ниранэ, он был дальним родственником королевы Велитэль, матери нашего короля. Сколько себя помню, он трудился на благо семье Леранэ и других жителей столицы. Но у всех королей Ниранэ был на хорошем счету. Он очень добрый и чуткий эльф, он тебе понравится.

Повязки закончились, и Эстель, подхватив постиранное, направился к веревкам. Авелис последовала за ней.

– Эсти, малышка моя, ты ведь хочешь помогать эльфам? – Она осторожно обняла дочь за плечи, та замерла, словно заяц, попавший в капкан. – У тебя талант к целительству, но, не развивая его, ты не сможешь стать опорой отцу и другим. Грядут темные времена, нашему народу нужны все силы, чтобы пережить их.

Заходящее солнце окрасило небо в алый цвет. Как кровь. Кровь, пролившаяся на их землю. Кровь того, кого она любила.

Эстель опустила голову и продолжила развешивать выстиранные повязки.

– Хорошо.

***

Если в поместье генерала Рисанэ царила атмосфера дружелюбия, и отношение к слугам было весьма лояльное (едва ли когда леди Авелис отчитала хоть одну служанку), то в поместье их соседа, лорда Нареля Миратэ, слуги были практически частью семьи. Отец Нейлина отличался мягки характером, и если на войне он умел проявить твердость – ведь дело это было крайне важным, – то в обычной жизни он предпочитал ни с кем не спорить и никого никогда не ругал. Такое отношение могло бы породить разруху, но никакого беспорядка не было и в помине: слуги настолько любили хозяина, что готовы были заботиться о нем и его землях по собственной воли. К его же сыну, Нейлину, они относились как к родному. Полукровка-ликан, которого поначалу боялись и презирали, за годы жизни в Рассветном Лесу стал любимцем всех. Как и его отец, он обладал мягким покладистым характером и готов был помочь любому, будь то лорд или слуга. Среди жителей северных земель даже ходила шутка, что у лордов Миратэ и Рисанэ Свет детей обликом перепутал: Нейлин хоть и был ликаном, а его в жизни никто не боялся, тогда как под гневные очи Эстель не рисковали попадаться храбрейшие из эльфов.

– Ты уже вернулся?

Нейлин поднял голову, встречаясь взглядом с отцом, и кивнул. Он чувствовал подоплеку вопроса, но не знал, что ответить. О трагедии Эстель знали все, Нейлину, как ближайшему и лучшему ее другу, выпала участь быть поверенным в ее горе. Он не знал, как облегчить ее страдания, а меж тем юная леди Рисанэ все больше закрывалась от мира. И Нейлин, и его отец очень переживали за нее.

– Леди Авелис уговорила Эстель съездить в столицу и навестить лечебницу. Хочет отправить ее в учение.

Нейлин устало опустился в кресло в кабинете отца. Как полуликан, даже еще не превратившийся, он был выносливее светлых эльфов, но сейчас его терзали не физические, а душевные раны – он переживал боль подруги, как свою.

– Но не думаю, что у нее получится.

– Ты не знаешь Авелис, – с улыбкой произнес Нарель, облокачиваясь на столешницу. – В свое время она перехитрила Рисанэ. Он не считал, что ей следует выходить за него замуж, – пояснил отец, увидев недоумение в глазах сына.

– Но почему? Они такая прекрасная пара, у нас в поместье и в гарнизоне все хотят встретить такую же любовь!

Нарель лишь улыбнулся: это яркое, искрящееся молодостью искренне возмущение сына повеселило его. Неужели он тоже когда-то был таким?

– Я хотел поговорить с тобой о поездке в столицу.

– Я посмотрю за всеми, не переживай, мы справимся, – тут же успокоил отца Нейлин: он уже сменил девятнадцать весен и был достаточно взрослым, чтобы заменять главу семьи, когда тот отсутствовал – в принципе, он уже не раз это делал, когда лорд Миратэ уезжал к соседям или на границу.

– Ты поедешь со мной, – огорошил сына Нарель.

– С тобой? Но… но зачем? – Сообщи отец, что началось Второе Великое Нашествие, Нейлин бы так не испугался. За всю свою жизнь он привык быть тенью, бастардом-полукровкой, из-за которого отец расстался с любимой невестой и обрек себя на общественное порицание. Он и не помышлял никогда, что сможет сопровождать куда-либо отца: мало того, что он был незаконнорожденным, так в его жилах еще и текла кровь ликанов. Редкие, зачастую насильственные, связи эльфов с ликанами иногда заканчивались рождением детей, но у них никогда не было полукровок: либо ликан, либо эльф. Две бессмертные расы, дети Тьмы и дети Света, не могли смешать свою кровь, однако Нейлин был исключением. Полукровка, ошибка природы, он находился на границе миров, и оттого было еще больнее. Был бы он чистокровным ликаном – не чувствовал бы связи со Светом, не тянуло бы его душой ко всему прекрасному и чистому, к его сородичам эльфам. А будь он чистокровным светлым эльфов – его бы приняли в Рассветном Лесу, он бы был здесь своим, а не чужаком, чудовищем. И отец бы его не стыдился…

Словно в подтверждении мыслей Нейлина, лорд Миратэ вздохнул, подбирая слова.

– Я хотел бы, чтобы ты сопровождал меня на бал в королевском дворце.

– Отец… я же… это ведь бал у короля… я хотел сказать… я же… я же не лорд… меня не пустят… – он совсем смешался и замолк.

Отцу его, судя по виду, тоже было нелегко вести подобные разговоры.

– Я должен был представить тебя еще три года назад, когда тебе исполнилось шестнадцать весен, но… – Нейлин опустил вниз голову: он все понимал без слов. – Я написал королю, чтобы тот разрешил мне признать тебя своим сыном и наследником, лордом Миратэ.

Нейлин воззрился на отца, наверное, как смертные смотрели на Забытых Богов. Столько было в его взгляде неверия в происходящее, смешанного с благоговением.

– Отец…

– Король отказал мне, все три раза, – словно бы не замечая реакции сына, продолжил Нарель (на самом деле, он был смущен не меньше своего дорогого отпрыска). – Поэтому я не рискнул привезти тебя в столицу раньше. Но в этот раз будут представлять дочь наших друзей – Эстель, а также принца и принцессу, а это дает формальный повод появиться нам там. Обоим. Я придерживаюсь своего решения, пусть король и не одобряет моего прошения.