Читать книгу Хрустальная роза - Дарья Котова - Страница 6

Говорят, время лечит. Если и так, то его явно нужно очень много. Так думал Лоренс. Дни сливались в одно беспросветное марево, из которого его мог выдернуть только Лидэль. Если раньше Лоренс был постоянно занят и речи брата его отвлекали и раздражали, то сейчас, наоборот, он с удовольствием слушал его. Оказалось, что Лидэль очень неплохой собеседник. Он рассказывал Лоренсу последние новости, вводил в курс дела.

– Орки за все это время почти не нападали. Опять наступило затишье. Только один раз они вторглись серьезно, мы даже не успели отреагировать. Они напали на Озерную долину, когда там собрались почти все маги Рассветного Леса.

– Озерная долина неприступна, – возразил Лоренс. – Ее защищает купол из рунных камней.

– И для его деактивации нужен ключ-слово, – подхватил невеселым голосом Лидэль. – И орки им воспользовались: купола защиты пали и долину сожгли. Полностью. Никто не выжил.

Принц сглотнул, видимо, вспоминая то время.

– Повезло, что Линэль безвылазно торчит в поместье своего полукровки, она была едва ли не единственной из магов, кто выжил. Многих тогда потеряли, паника захлестнула Рассветный Лес. Нерушимая твердыня пала так легко.

– Был предатель, – прошептал Лоренс. – Это очень плохо, вариантов мало.

Лидэль помялся и явно попытался перевести тему.

– Отец чуть не прибил Керанэ: как так, наблюдающий за тенями проворонил атаку? Он тогда совсем невыносимым стал.

Поймав удивленный взгляд Лоренса, младший брат пояснил:

– Я, вроде как, у Керанэ на обучении. Год таскался по его сумасшедшим поручениям. Кажется, он пытался от меня избавиться.

– Понравилось? – с едва заметной улыбкой спросил Лоренс, уже не закрывая глаза. Силы, пусть и медленно, стали к нему возвращаться, так что к концу второго месяца он уже мог немного шевелиться и даже сам ел. Теперь ему не грозила участь быть облитым супом из-за отвлекшегося Лидэля. Еще бы сидеть мог. Сам.

– Честно? Да, – признался брат. – Все интереснее, чем сидеть во дворце и слушать недовольные реплики отца. Он такой требовательный!

Последнюю фразу Лидэль произнес с ярым, мальчишеским возмущением, что Лоренс все же улыбнулся. Попытался. Шрамы на лице не давали даже нормально говорить.

– Дать тебе зеркало? – как-то спросил Лидэль, мрачнея.

– Нет, – отказался Лоренс, а потом приподнял обожженную руку. – Я и так знаю, что у меня там.

Судя по бегающему взгляду брата, он был прав, и все действительно настолько плохо. Черно-фиолетовые ожоги от того проклятого пламени не заживали. Они постоянно болели и выглядели, как свежие раны. Черные извилистые рытвины, в которых скапливалась фиолетовая жижа, даже у него вызывали омерзение, что уж говорить о других. Хотя Ниранэ убеждал, что ожоги больше не опасны и это лишь видимость, Лоренс никого не трогал, чувствуя себя испорченным. Радовало лишь то, что к нему и так не приближался никто, кроме слуг и Лидэля. Вот с последним было тяжело: как только Лоренс стал хоть немного двигаться, он стал отстранять от себя суетящегося брата. Естественно, потерпел полный провал.

– Даже не думай меня гнать, – со злостью предупредил Лидэль. – Я не уйду. Никогда. А тем более – сейчас. И буду помогать, даже если тебе это не нравится. Не вертись, дай поправлю подушку.

Лоренс послушно дал поправить подушку под спиной: так, действительно, стало удобнее.

– А если мне не нужна твоя помощь? – поинтересовался он: этот разговор он готовил долго, и сейчас ему нужны были все его силы, чтобы окончательно выгнать увлекшегося брата.

– Правда? – совершенно спокойно уточнил Лидэль. – Тогда скажи это мне глядя в глаза. Давай.

Лоренс резко открыл глаза и встретился взглядом с братом. Никогда, наверное, в этих двух льдинках не было столько тепла и участия. И понимания.

Лоренс отвел взгляд, сдаваясь. Он не смог.

– Вот видишь. – Он не смотрел на Лидэля, но по голосу понял, что тот улыбается. Лоренс и забыл, каким он бывает несносным.

– Не нужно было этого делать, – тихо настолько, что даже эльфийское ухо едва могло уловить его слова, прошептал старший брат.

– Что именно?

– Потакать мне в слабости.

Рядом раздалось громкое фырканье. Вот теперь Лидэль больше походил на себя.

– Глупости.

– Ты не понимаешь.

– Да все я понимаю! Тебе плохо, очень плохо, но когда я рядом, немного лучше. Я прав?

Лучшим подтверждением его слов стал удивленный взгляд Лоренс. Лидэль словно угадал все его мысли.

– Все намного проще, братик, – криво усмехнулся он, вот только льдистые глаза оставались серьезными. – Ниранэ сказал, что родственные души тянутся друг к другу, когда нужна помощь. Так что я просто делюсь с тобой своими силами. Лечу твою упрямую душу, которой не сиделось во дворце!

Лоренс вновь закрыл глаза, чтобы не показать, как тронули его слова Лидэль. Нет, все же он превратился в слабака. Но как бы он не был внутренне против, присутствие младшего брата, и правда, придавало сил.

Спустя месяц Лидэль вдруг завел еще один неприятный разговор. Об отце. Лоренс старательно избегал его в их обсуждениях, и младший брат не был бы самим собой, если бы не заметил это.

– Он словно умер, когда ты пропал. Ты бы его видел.

Лоренс промолчал.

– Он о тебе очень переживает. Ниранэ трясет, как яблоньку. Фигурально выражаясь.

Молчание.

– Мы с ним по очереди у тебя сидели. Ну, когда тебя привезли. Все боялись самого… страшного.

– Лидэль, хватит.

Брат аж подавился воздухом.

– Что хватит? Мы же об отце родном говорим. Между прочим, который нас любит. Знаешь, это редкость, вон посмотри на Виранэ, тот сына своего…

– Лидэль, хватит, пожалуйста, – попросил Лоренс. Ему не хотелось это обсуждать: отец был для него всем – любимый и единственный родитель, который всегда видел в нем лишь наследника. И Лоренс давно смирился, что не будет для отца так же дорог, как Лидэль, Линэль и Ловэль. Но сейчас глупое сердце екало сильнее и хотелось, чтобы отец хоть раз посмотрел на него так, как смотрит на Вэля.

– Я не пони…

– Он не любит меня, ты ведь сам это знаешь, – с горечью произнес Лоренс. – И я больше не хочу о нем говорить, Лидэль. Я прошу тебя.

Лидэль прикусил свой длинный язык и промолчал. Больше он не рисковал поднимать ту тему, но это вовсе не означало, что он отступил: всего лишь зашел с другого края. Дверь в кабинет его величества привычно хлопнула, возвещая, что его посетил один из королевских отпрысков.

– Мы заняты, ваше высочество, – прожигая его недовольным взглядом, оповестил Лидэля лорд Керанэ.

– А я тоже не по пустяку зашел, – холоднее голоса принца была только вода в северных реках.

В глазах наблюдающего за тенями читалась явная насмешка и вопрос о том, чем же важным занимается второй принц.

«Ничего, вот Лоренс поправится, он вас всех здесь построит», – зло подумал Лидэль.

Король жестом отпустил Керанэ и перевел тяжелый взгляд на сына. Тот убедился, что дверь прикрыта плотно и обернулся.

– Почему ты не заходишь к Лоренсу? Когда он был без сознания, тебя от него не оттащить было, чуть ли не рыдал над его постелью, а как он пришел в себя – сбежал. А он, между прочим, уже всякой чушью себе голову набил. Ему и так плохо и тяжело сейчас, а тут еще родной отец решил поиграть в ледяного короля!

Пожалуй, еще никогда Лидэль не видел папу таким удивленным: он явно не ожидал столь эмоциональной атаки.

– Думай, что говоришь, – наконец-то пришел в себя Лестер.

– Очень хорошо подумал, пап. А ты? – не собирался отступать Лидэль.

– Ты не понимаешь, – устало ответил король. Принц не выдержал и закатил глаза: они издеваются?

– Ты как Лоренс! Чего я не понимаю?!

– Что я ему скажу?! – Лестер тоже не выдержал и закричал. – Что, Лидэль? Что мне жаль? Что я всей душой хочу, чтобы мой сын забыл этот год? Он пережил страшное, и ему не помогут никакие слова.

– Ты даже не пробовал!

Отец промолчал, и Лидэль атаковал.

– Зайди к нему сегодня. Я вечером буду у Ловэля, Лоренс останется один, вы поговорите. Ну?

Лестер кивнул. Довольный Лидэль вылетел из кабинета. Настроение у него определенно подскочило выше дворцовых шпилей. Довольный собственными достижениями он направился к брату. Кто бы мог подумать, что он, Лидэль, первый бунтарь Листерэля, повеса и бездельник (угадайте, чья цитата), будет строить миротворческие планы для папы и Лоренса? Как же может поменяться жизнь!

– Как он там?

Лидэль посмотрел на сидящего напротив Ловэля. Брату шла уже десятая весна, и он не выглядел больше малышом. Да и события прошедших лет повлияли на него. И без того не по веснам серьезный, сейчас он был другом и даже иногда советчиком старшего брата.

– Плохо, – честно признался Лидэль, скрепляя между собой два прутика. Они сидели с Ловэлем на полу в его гостиной и собирали что-то. Лидэля не посвятили в тайны очередной конструкции, лишь выдали прутики и жердочки и сказали собирать по нарисованной младшим братом схеме.

– Еще отец странно себя ведет. Будто бы, и правда, избегает Лоренса. Не пойму.

– Вина точит хуже боли.

– С чего ты взял, что отец испытывает чувство вины?

– Потому что он – отец. Любой нормальный родитель стремится обезопасить своих детей и болезненно воспринимает, если с ними что-нибудь случается, – неожиданно мудро ответил Ловэль. – А отец всегда был строг к Лоренсу. Думаю, сейчас он корит себя.

– Ну замечательно! Хорошая тактика! Он там якобы мучается, а я сиди с Лоренсом, в одного его вытаскивай. Тоже мне, семья!

Вэль потупил глаза.

– Я тоже хочу к Лоренсу! Почему она меня не пускает?

– Мама?

– Угу.

Лидэль приделал очередной свод к скелету здания и задумчиво почесал затылок – если бы этот жест увидела мать, она бы вынесла любимому сыночку весь мозг.

– Я, конечно, могу попытаться устроить…

– Ну Лидэль, ну пожалуйста! – принялся канючить Ловэль, тут же превращаясь в мальчишку. – Ну помоги! А то что такое: я что, не член семьи? Почему я не могу повидаться с Лоренсом?

– Потому что мама запретила.

– Когда это ты слушал маму?

Лидэль коротко рассмеялся: он и позабыл за эти два года, что значит беззаботное веселье.

– Хорошо, уговорил. Как будет возможность, я спрошу у Лоренса. Ты ведь понимаешь, что ему тяжело принимать гостей, особенно, таких неугомонных, как ты.

Ловэль задумался, но, признав обоснованность требования, согласился.

– Спасибо, Лидэль! – он кинулся ему на шею, доказывая последний довод о неугомонности. – Ты стал почти таким же замечательным братом, как Лоренс!

– Ну благодарю, – поперхнулся Лидэль, едва не разрушив остов таинственного дворца, за что получил от младшего брата нагоняй.

– Что мы хоть строим? – поинтересовался средний принц, когда отсмеялся.

– Древний храм пустыни, – в голосе Ловэля послышалось благоговение, а голубые глаза подернулись мечтательной пленкой.

Лидэль лишь цокнул и продолжил собирать детали. Странные у него братья, конечно, но он был рад, что они есть.

На следующее утро настроение у его высочества было не столь радужное. Его попытки установить мир в семье привели к полному краху. А все из-за этой проклятой Озерной долины! Еще в то время, когда ее сожгли, в народе ходили слухи о предательстве. Оно и понятно: орки ведь не разрушили купол, а сняли! Очевидцы, которым удалось спастись, рассказывали, как пала жемчужина Рассветного Леса, непобедимая Озерная долина, святилище магов. Многие начали бояться, что их предали, но потом слухи пошли на спад. Светлые эльфы были уверены, что нет среди их сородичей тех, кто продал бы свой Лес северным оркам. Это был общий враг, отнявший у многих семей их отцов, матерей и детей. Так что волнения постепенно улеглись. Самого Лидэля в тот момент больше волновала судьба сестры, ведь она, как маг, должна была тогда быть в долине. Он даже почти отправил на север письмо, этому Миратэ: вдруг Линэль выжила? Но тут пришло послание от нее самой. Ловэль, который периодически писал любимой сестре, успокоил перепугавшегося брата. Их ненаглядная Линэль, как всегда, продемонстрировала свой "чудесный" характер, послала все эти официальные магические мероприятия в Глубины и осталась дома.

И вот сейчас эта старая весть вновь настигла их семью, но совершенно в другом виде. Лидэль не знал, с чего все началось, но в один момент понял, что по Листерэлю, в который он периодически выбирался, когда был не нужен Лоренсу, ходят слухи. Слухи самого гадкого содержания. Лидэль был не Линэль – это у сестрички получалось чуять все новости каким-то волшебным нюхом, – но все же приобретенные за год навыки по сбору различных сведений и врожденные таланты (длинный язык, как утверждал Лоренс) позволили ему вычислить, что вся столица, если не весь Рассветный Лес, медленно, но верно убедилась в том, что в падении Озерной долины виноват их плененный кронпринц. Логика в этом была: ключ-слово от кругов защиты были лишь у главы стражников в самой долине, у наблюдающего за тенями и у короля с его наследником, а раз последний находился у орков, то… Вот что "то", Лидэль не понимал! Он решительно не принимал эту мерзкую версию, но ничего поделать не мог. Успокаивал себя лишь тем, что отец вместе с Керанэ что-нибудь придумают: не в первый раз корона подавляет неприятные для нее слухи. Так что Лидэлю оставалось лишь сделать все, чтобы до ушей брата не дошло все то, что с особой тщательностью и смаком курсировало по Рассветному Лесу, Листерэлю и королевскому дворцу. И до последнего момента принц искренне считал, что справляется. Никогда он еще так не ошибался.

То, что разговор с отцом у Лоренса прошел плохо, Лидэль понял, едва зайдя в комнату к нему на следующее утро. Лицо брата и без того практически неподвижное из-за ожогов, покрывающих всю правую сторону, сейчас застыло маской льда. Лишь темно-зеленые глаза были живыми.

– Ты тоже думаешь, что это я рассказал оркам про Озерную долину и обрек тысячи своих сородичей на страшную смерть? – после долгого молчания поинтересовался Лоренс так, словно вел речь о погоде за окном.

– А ты это сделал? – просто спросил Лидэль, глядя брату в глаза.

– Нет, – одними губами ответил тот. – Я не сказал ни слова.

Младший лишь печально усмехнулся.

– Я почему-то не сомневался в этом.

– Веришь мне?

– Конечно.

Лоренс отвел взгляд, но Лидэль чувствовал, что брату стало легче. Ему вообще сложно было разбираться во всем этом. Он же не эльфийка какая-нибудь! Вот Линэль было бы проще, она девушка, всегда видела все эти тонкие моменты, а Лидэль чувствовал себя мясником в лавке цветочника. Приходилось тыкаться наугад, моля Свет, чтобы не огорчить брата. Лоренсу и так всю жизнь достается! Даже сейчас! А все из-за его твердолобости.

– Он сказал, что ему неважно, я это был или нет, – внезапно произнес Лоренс. Уточнять о ком он, не было смысла.

Лидэль мысленно вопросил Свет, за что ему достался такой отец? Нельзя было просто показать, что ты веришь в собственного сына и любишь его, несмотря ни на что. Ведь так и было! Разве стал сам Лидэль хуже относиться к Лоренсу после плена? Нет, конечно. Если так посмотреть, то исчезновение старшего брата наоборот открыло глаза принцу. Как говорили раньше: не потеряв, не ценишь.

– Слушай, – преувеличенно бодро начал Лидэль, хлопаясь прямо на кровать, – меня тут Ловэль совсем замучил. Скучает по тебе. Давай я его приведу, а?

Лоренс тяжко вздохнул – он всегда вздыхал так, когда младший братец начинал его раздражать. Это был его коронный вздох "Ты идиот, Лидэль!"

– Лидэль, почему ты разговариваешь, как человеческий грузчик? Ты ведь принц, – устало заметил Лоренс.

– Откуда ты знаешь, как разговаривают человеческие грузчики?

– Ты же сейчас показал.

На мгновение Лидэль даже замер, а потом покатился. Хохотал так, наверное, что весь дворец слышал.

– Ох, Лоренс, зануда, замолчи, а то я начну ругаться, как человеческие грузчики, – пригрозил принц, вытирая с глаз слезы. Давно он так не смеялся. Не ожидал от брата шутки. А Лоренс смотрел на него так, что внутри все переворачивалось и хотелось убить тех, кто так долго и упорно ломал его. Ну ничего, Леранэ просто так не сдаются!

– Так что насчет Ловэля?

– Дай зеркало.

Мигом поняв, откуда дует ветер, Лидэль затараторил:

– Может, не надо? Ты ведь и так знаешь…

– Лидэль. Дай. Зеркало, – приказал Лоренс таким тоном, что папа бы обзавидовался.

Лидэль покорно исполнил волю старшего брата. Лоренс долго смотрел на себя. Ниранэ не соврал и действительно исцелил все раны принца, оставив лишь тонкую сеть шрамов. Издалека даже не было видно. А вот ожоги… Вся правая сторона лица, от виска, прямо у глаза, по щеке и вниз, шея, руки – все было обезображено черно-фиолетовыми ожогами. Лидэль-то их не замечал, он думал лишь о здоровье брата, а для остальных это было ужасно. Он знал это все из тех же сплетен слуг.

Наконец Лоренс отложил зеркало и строго, даже сурово, посмотрел на брата.

– И ты хочешь, чтобы Ловэль пришел ко мне?

– А что?

Лоренс коснулся кончиками пальцев изуродованной щеки. Лидэль не выдержал и в своей любимой манере закатил глаза. Он понимал, что это было нетактично, но уже не было сил терпеть дурость старшего брата. В конце концов ему удалось убедить Лоренса повидать Ловэля. Следующим этапом плана был "побег" младшего брата из-под бдительного ока матери. Та, действительно, не пускала Вэля к Лоренсу, мотивируя тем, что он еще слишком юн. Послав (мысленно) все эти постулаты, Лидэль как-то вечером провел Ловэля к старшему брату и оставил их одних. А что? Ловэль – не папа, глупости говорить не будет. И вообще, это от Лидэля с Линэль с детства отплевывались из-за их бунтарского характера, а Ловэля, милого голубоглазого котенка, любили все.

Он стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу и прижимая к груди до боли знакомую кожаную обложку, а потом сбросил домашние туфли и залез к Лоренсу на кровать.

– Держи, – Ловэль протянул ему альбом. – Мы с Лидэлем его хранили.

Лоренс улыбнулся половиной лица и тут же себя одернул: не надо пугать мальчика. Но Ловэль словно не заметил его гримас. Он улегся под бок старшему брату и спросил тихо:

– Больно?

– Нет, – соврал Лоренс.

– Врешь?

– Да.

– Хорошо врешь. Хочешь, я тебе почитаю?

– Хочу.

Ловэль потянулся к лежащей на комоде книги и раскрыл ее. Лоренсу пока не хватало сил долго концентрироваться на буквах и словах – глаза начинали уставать, и клонило в сон. Ловэль читал хорошо, его голос убаюкивал.

– "Когда-то давно наш народ жил в Вечном Лесу, но потом Лес изгнал нас, детей своих. Отправились мы скитаться по бескрайним поля, но дал на прощание Вечный Лес отросток нам и повелел посадить его в почву мертвую-сухую. Долго искали мы место такое, шли на север, пока не явилось нам поле бескрайнее, сухой травой застеленное. И пошли в центр поля этого и посадили там листок зеленой. И начали молиться. И взошел тогда лес на поле. И разросся он дальше и стал домом нашим. И назвали мы его Рассветным Лесом".

Так они заснули, склонившись над книгой.

***

– Лидэль?

– Светлого дня, мама.

– Зайдешь?

Как послушный и любящий сын (а еще здравомыслящий, ведь мама просто так не отстанет), он последовал в покои королевы. В последние годы отношения с матерью у Лидэля были не очень хорошие. Она была категорически против его шпионской деятельности, и тогда у них случился первый в жизни скандал. До этого момента Лидэль всегда ладил с мамой, смиряясь со всеми ее нотациями о разумной женитьбе, правильной расстановке приоритетов и прочей чуши. Но тот страшный год наложил свой отпечаток на него, и он, не сдержавшись, громко заявил матери, что его жизнь ее не касается и что он будет работать на благо королевства, как его старший брат. Потом Лоренс вернулся, и Лидэль стал большую часть времени проводить с поправляющимся братом. И надо сказать, что спустя почти полгода Лоренсу действительно стало намного лучше: он уже поднимался с постели и мог ходить по комнате, пусть и недолго. Лидэль с Ловэлем не могли нарадоваться возвращению старшего брата и на разговоры с матерью у них не хватало времени. Вернее, младший-то еще вынужден был быть под опекой родительницы, а вот старший ее сын разрывался между Лоренсом, Ловэлем и своей совершенно неофициальной деятельности. Называл он ее так, потому что она не имела ничего общего ни с общепринятыми видами труда, ни с поручениями Керанэ. Говоря простым языком, Лидэль работал на себя, вернее, на брата. В кабинете короля он был нечастым гостем, хоть и мог более-менее держать Лоренса в курсе дела. Так что он стал заводить информаторов из народа, параллельно ища того, кто распространял слухи о его "брате-предателе". Так что Лидэлю не то что на мать, ему на сон времени не хватало.

– Как ты? – вежливо поинтересовался принц, запихивая в себя побольше пирожных. На самом деле, он терпеть не мог сладкое (кроме карамели), но сейчас внезапно понял, что проголодался.

– Не очень, – сдержанно ответила Алеста. Она едва ли прикоснулась к подносу, даже чай не пригубила. – Я хотела с тобой поговорить.

– Гмг? – Он сделал усилие и проглотил все, что успел напихать. – О чем?

Его начали терзать смутные подозрения. Он мысленно застонал: только нотаций от матери ему не хватало!

– О том, – неожиданно жестко начала она, что Лидэль насторожился еще больше, – как долго ты, принц Рассветного Леса, будешь исполнять роль сиделки?

– Я забочусь о брате, – процедил Лидэль.

– Ты ведешь себя недостойно мужчине.

– Что?! Как это связано? Я помогаю брату. Меня так отец учил!

– Сидеть с ним? Круглые сутки? Ты – принц! А не служанка!

– Я сам решу, чем мне заниматься.

– Вот и нет, ты еще несовершеннолетний, ты еще дитя и не можешь рассуждать здраво. Тебе не место рядом с Лоренсом. Как и Ловэлю. И не делай вид, будто не понимаешь о чем я. Я знаю, как ты водишь Ловэля к Лоренсу. И поверь, отец об этом тоже узнает.

– Посмотрим, что он скажет, – в запале произнес Лидэль. Сегодня мама превзошла себя – в плохом смысле.

– Лидэль, я прошу тебя, подумай, а не действуй из чувства долга, – мягко и заботливо попросила она, снижая напряжение между ними.

– Причем здесь долг? Я хочу помочь, разве это плохо? Я бы и за Линэль, и за Ловэлем, и за отцом ухаживал бы, только бы они были живы, – выпалил он, озвучивая ту страшную мысль, пришедшую ему в голову два года назад. Тогда он готов был сделать все, чтобы вернуть пропавшего брата, но реальность была жестока – Лоренс погиб. Так что чудесное возвращение брата он считал подарком Света (и результатом невероятного упрямства и силы воли Лоренса) и делал все, что только мог.

– Лидэль, ты не понимаешь? – она разговаривала с ним, как с больным или с ребенком. – Лоренс опасен.

Он не удержал смешок.

– Что?

Только вот мать была абсолютно серьезна.

– Он год провел в плену у этих дикарей. Неужели ты не понимаешь, что от того Лоренса, что ты знал, ничего не осталось. Он теперь лишь тень самого себя с клеймом раба. Он не кронпринц и даже не принц. Он…

– Замолчи! – Лидэль не заметил, как вскочил на ноги. – Не смей его оскорблять! Лоренс вернулся! Он здесь, с нами!

– Он безумен, Лидэль, очнись, – с чувством произнесла Алеста, тоже поднимаясь. – Он предал наш народ, продал его оркам. Лоренс тебе больше не брат.

– Нет!

Но она не слушала его: она смотрела на него оценивающе, с ноткой снисхождения.

– Я не позволю моим детям, общаться с обезумевшим пленником орков.

И мама сдержала обещание. В следующий раз они встретились в кабинете отца. Стояли напротив друг друга, а между ними был лишь стол короля.

– Я не считаю, что ты ребенок Лидэль, – начал отец. – Хотя ведешь ты себя именно так. Но ты уже можешь сам принимать решения, иначе бы я не отправил тебя к Керанэ. Я также рад, что ты проявляешь заботу о брате, поэтому тебе я ничего говорить не буду. Что же касается Ловэля: он еще ребенок. В этом я согласен с Алестой. Он слишком мал и впечатлителен, я не хочу, чтобы он страдал. Поэтому я запрещаю тебе водить Ловэля к Лоренсу. Я не против их общения, но только в присутствии вашей матери.

– Нет! Я не подпущу ее к Лоренсу и на полет стрелы!

– Лидэль! – начал терять терпение отец.

Принц перевел взгляд с раздраженного папы на довольную, даже торжествующую маму и почувствовал беспомощность. Хотелось заорать от того ужаса, что здесь творился. Хотелось стучать дверьми и громить мебель, чтобы хоть как-то достучаться до родителей, но… Но Лидэль уже прошел эту стадию. Он сдержанно кивнул, принимая решение отца:

– Как прикажите, ваше величество, – и вышел, думая про себя:

«Катитесь вы оба в Глубины! Что же вы делаете?!»

Остро захотелось, чтобы рядом была Линэль. И дело было не в том, что он скучал – ему нужна была помощь. Он чувствовал, что у него заканчиваются силы. Оказалось, что бороться со всем миром сложно.

И где, демоны ее задери, Линэль?!