Читать книгу Как выжить, когда рухнула главная опора твоего мира (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 4

Когда первые волны шока и фантомной боли уступают место тяжелому, вязкому осознанию реальности, наступает время самого сложного интеллектуального и эмоционального процесса – демифологизации. Смерть обладает странным свойством: она либо превращает человека в святого, стирая из памяти все острые углы, либо, если отношения были отравлены ненавистью, кристаллизует образ монстра, не оставляя места для человеческой сложности. Однако для того, чтобы проработать глубинную травму и перестать быть заложником прошлого, тебе придется совершить акт гражданского мужества внутри собственной головы – тебе нужно увидеть своего отца настоящим. Кем он был на самом деле, когда за ним не наблюдало общество? Кем он был до того, как стал твоим родителем и оброс набором функций и ожиданий? Нам необходимо вытащить его фигуру из ослепительного сияния идеализации или из непроглядной тьмы обиды и поместить ее в ровный свет объективности. Тень гиганта всегда длиннее самого гиганта, и именно в этой тени ты прятался или мерз всю свою жизнь; пришло время измерить рост того, кто ее отбрасывал.

Процесс демифологизации начинается с инвентаризации тех историй, которые ты рассказываешь о нем самому себе и окружающим. У каждого из нас есть набор «семейных легенд» – коротких, отполированных до блеска анекдотов, которые призваны объяснить характер отца. «Он был суровым, но справедливым», «Он всю жизнь положил на алтарь семьи», «Он был гением, которого не поняло время» – за этими фразами мы прячем реального, живого, сомневающегося и, возможно, глубоко несчастного мужчину. Чтобы понять его истинный масштаб, тебе нужно посмотреть на него как на героя фильма, которого ты видишь впервые, без предвзятости. Подумай о его собственных страхах: чего боялся человек, который держал в страхе (или в благоговении) всю твою семью? Возможно, его суровость была лишь дешевой броней, купленной на рынке комплексов, чтобы скрыть фатальную неуверенность в себе. Возможно, его бесконечная работа была не жертвой ради тебя, а побегом от невыносимой близости с твоей матерью или от пустоты в собственной душе. Когда ты начинаешь видеть в отце не функцию «защитника» или «кормильца», а напуганного мальчика, который просто постарел, тень гиганта начинает стремительно сокращаться, обнажая обычного человека со всеми его трещинами и изъянами.

Я вспоминаю одного своего клиента, успешного хирурга, который всю жизнь жил под гнетом образа своего отца – выдающегося академика. Для него отец был недосягаемой вершиной, полубогом, чье одобрение было единственной валютой, имеющей ценность. После смерти отца он нашел старый дневник времен его молодости и был потрясен, обнаружив там записи, полные отчаяния, зависти к коллегам и мелочных обид. Его «гигант» оказался человеком, который мучился от синдрома самозванца и больше всего на свете боялся разоблачения. В этот момент мой клиент почувствовал не разочарование, а колоссальное облегчение: если отец был обычным и слабым, значит, и ему, сыну, больше не нужно быть идеальным роботом. Он впервые за сорок лет смог вздохнуть спокойно, потому что тень, которая его накрывала, оказалась не гранитной плитой, а всего лишь проекцией старого кинопроектора. Это и есть цель нашей работы в этой главе – найти этот проектор и выключить его, чтобы увидеть реальность в ее истинных красках.

Рассматривая «кем он был на самом деле», мы неизбежно сталкиваемся с социальным контекстом его эпохи. Твой отец не жил в вакууме; он был продуктом определенного времени, которое навязывало мужчинам жесткие рамки поведения. Если он был эмоционально холодным, возможно, его учили, что слезы – это позор, а нежность – это слабость. Если он был патологически скуп, возможно, в его детстве голод был не метафорой, а ежедневным гостем. Попытка понять историческую обусловленность его характера – это не оправдание его ошибок, это способ перевести их из разряда личного оскорбления («он не любил меня») в разряд системной ошибки («он не умел любить иначе»). Когда ты понимаешь, что его поведение было продиктовано не твоей «плохостью», а его ограниченностью, ты перестаешь брать на себя ответственность за его дефекты. Ты наконец понимаешь, что ты не был причиной его гнева или его безразличия; ты был лишь случайным свидетелем его внутренней борьбы с собственными демонами, которых он так и не смог победить.

Самое болезненное в этом процессе – признать, что отец мог быть глубоко заурядным человеком. Мы все хотим верить, что наши родители – особенные, выдающиеся, хотя бы в своем злодействе. Признать, что «гигант» был просто усталым мужчиной, который любил дешевое пиво, боялся начальника и не имел никаких великих целей, кроме как дожить до выходных – это удар по нашему собственному эго. Ведь если он зауряден, то кто тогда я? Но именно здесь кроется истинная свобода. Пока ты считаешь его гигантом, ты остаешься карликом у его ног. Как только ты видишь его истинный рост, ты получаешь шанс перерасти его. Ты перестаешь измерять свой успех его мерками и начинаешь строить свою жизнь на собственном фундаменте. Тебе больше не нужно соответствовать мифу, потому что миф развеян. Ты стоишь на пепелище старой иллюзии, но этот пепел – самая плодородная почва для твоего собственного роста.

Кем он был на самом деле в те моменты, когда думал, что его никто не видит? О чем он молчал за ужином? Какие мечты он похоронил, чтобы ты мог пойти в университет или просто иметь крышу над головой? Часто за маской тирана или равнодушного созерцателя скрывается трагедия нереализованности. Увидеть эту трагедию – значит проявить высшую форму сострадания, которая доступна взрослому человеку. Это не значит простить насилие или игнорирование; это значит понять их механику. Травма отца – это всегда предшественница твоей травмы. Он передал тебе эстафетную палочку боли, которую сам получил от своего отца. Глядя на него настоящего, ты видишь не врага, а звено в длинной цепи поломанных судеб. И твоя задача теперь – стать тем звеном, на котором эта цепь порвется. Для этого тебе нужно перестать смотреть снизу вверх. Тебе нужно подойти вплотную к этому «гиганту», посмотреть ему прямо в глаза и увидеть там не божество, а отражение обычного человеческого страдания.

В этой главе мы будем проводить детальную реконструкцию его личности. Мы будем собирать факты, отсеивая эмоции. Мы будем говорить с теми, кто знал его до твоего рождения. Мы будем изучать его старые фотографии, ища в выражении его лица то, чего не замечали в детстве. Это детективное расследование собственной родословной, целью которого является не суд, а ясность. Ясность – это единственный антидот против токсичной привязанности. Когда ты точно знаешь, кем он был, ты точно знаешь, кем ты не обязан быть. Тень гиганта больше не будет указывать тебе путь; ты сам станешь источником света в своей жизни. Это будет момент истинного сиротства, но не того, которое приносит горе, а того, которое приносит независимость. Ты выходишь из-под опеки призрака и впервые заявляешь о своем праве быть единственным автором своей истории.