Читать книгу Как выжить, когда рухнула главная опора твоего мира (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 6

Внутри каждого человека, пережившего потерю отца, существует скрытый склеп, заваленный нераспечатанными письмами, сорванными звонками и фразами, которые застряли в гортани в ту самую секунду, когда пульс на другом конце провода или в больничной палате превратился в бесконечную горизонталь. Эти несказанные слова – не просто фигуры речи, это активное химическое соединение, которое со временем превращается в яд, отравляющий твое настоящее. Мы привыкли думать, что диалог заканчивается со смертью собеседника, но это величайшее заблуждение; на самом деле, после ухода отца диалог только начинается, приобретая форму мучительного монолога, где ты бесконечно прокручиваешь варианты ответов, извинений или обвинений, которые уже никогда не достигнут ушей адресата. Этот внутренний шум создает колоссальное напряжение, потому что твоя психика требует завершения цикла, она жаждет того финального аккорда, который поставил бы точку в симфонии ваших отношений, но вместо этого ты получаешь лишь обрыв записи на самой высокой ноте. Несказанные слова начинают гнить внутри, превращаясь в чувство вины, в немотивированную тревогу или в глухую стену между тобой и остальным миром, потому что часть твоей жизненной энергии навсегда заблокирована в попытке достучаться до того, кто больше не может ответить.

Я знал мужчину, который годами носил в себе фразу: «Папа, я горжусь тем, что я твой сын», но так и не произнес её, потому что в их семье проявление чувств считалось признаком слабости. После похорон эта простая, невинная фраза стала для него раскаленным углем, который он перекатывал во рту каждый раз, когда заходил разговор об отце. Его яд заключался в том, что он начал обесценивать все свои достижения, подсознательно наказывая себя за то, что не успел дать отцу ту самую эмоциональную валидацию, в которой тот, возможно, нуждался больше всего. Мы часто храним в себе не только слова любви, но и слова гнева, которые кажутся нам теперь преступными. «Я ненавижу тебя за то, как ты обращался с мамой» или «Мне было больно, когда ты смеялся над моими мечтами» – эти признания кажутся нам святотатством, когда человек уже в могиле, но именно их сокрытие создает ту самую «грязную» прослойку в твоей душе, которая не дает ране затянуться. Ты боишься, что, признав свою обиду, ты очернишь память ушедшего, но на самом деле, скрывая её, ты лишь продолжаешь быть рабом того страха, который отец внушал тебе при жизни.