Читать книгу Как выжить, когда рухнула главная опора твоего мира (Часть 1) - Дарья Куйдина - Страница 5

Когда первые слои оцепенения окончательно сползают, обнажая сырую, кровоточащую ткань твоего сознания, на смену ледяной тишине приходит нечто гораздо более первобытное, яростное и пугающее – гнев. Это не та контролируемая злость, к которой ты привык в повседневных стычках, это тектонический разлом, из которого вырывается раскаленная лава, сжигающая на своем пути всё: твое благочестие, твое воспитание, твою скорбь и саму память о покойном. Ты внезапно обнаруживаешь себя в эпицентре пожара, где главным источником твоего бешенства становится сам факт того, что он ушел. Тебе кажется кощунственным, что птицы продолжают петь под окном, что в кофейне на углу бариста всё так же беззаботно взбивает молоко, а люди вокруг обсуждают пробки и погоду, в то время как твоя личная вселенная только что схлопнулась. Этот гнев направлен на мир за его невыносимое безразличие, но его истинная, самая острая стрела метит прямо в того, кто лежит в земле. Ты злишься на отца за то, что он бросил тебя одного в этом хаосе, за то, что он не дождался, не договорил, не обеспечил безопасность, за то, что он оказался смертным, когда ты подсознательно считал его вечным. Этот гнев – самая запретная и самая табуированная часть траура, которую общество требует немедленно подавить под маской «светлой печали», но именно он является ключом к твоему освобождению от оков прошлой зависимости.

Проблема социального восприятия горя заключается в том, что оно признает только слезы и тишину, но категорически отвергает ярость. Тебе говорят: «Он бы не хотел, чтобы ты так убивался», или «Нужно помнить только хорошее», и эти фразы действуют как бетонная плита, придавливающая пламя. Но гнев невозможно просто выключить, его можно только загнать внутрь, где он начнет медленно разъедать твои внутренние органы, превращаясь в психосоматические боли, бессонницу или внезапные вспышки агрессии на совершенно непричастных людей. Я знал одного мужчину, который после смерти отца-тирана стал образцовым, тишайшим скорбящим, но через два месяца он внезапно разнес в щепки рабочий стол из-за того, что у него просто закончились чернила в ручке. Его гнев на отца, который годами подавлял его волю и ушел, так и не извинившись, не нашел выхода в словах и слезах, поэтому он нашел выход в разрушении мебели. Этот «гнев, который выжигает» – это протест твоей жизненной силы против несправедливости финала. Ты чувствуешь себя обманутым вкладчиком в банке жизни: ты вкладывал свои эмоции, свою борьбу, свою любовь в эти отношения, а банк закрылся без предупреждения, оставив тебя с пустыми карманами и огромным счетом за похороны.

Тебе нужно разрешить себе эту ярость. Тебе нужно легализовать право ненавидеть его за те ошибки, которые он совершил, и за ту слабость, которую он проявил, уйдя из жизни. Возможно, он курил, несмотря на запреты врачей, и ты злишься на его эгоизм. Возможно, он не оставил завещания, и теперь ты вынужден судиться с родственниками, проклиная его безответственность. Или, что еще больнее, ты злишься на то, что он был «слишком хорошим», и теперь ты не знаешь, как соответствовать этой планке в мире, который не собирается делать тебе скидок. Этот гнев – не признак того, что ты плохой сын или дочь, это признак того, что твоя связь с отцом была живой и настоящей. Мы не злимся на мебель или на посторонних людей так сильно, как на тех, кто составлял основу нашего бытия. Твоя ярость – это оборотная сторона твоей привязанности, это крик ребенка, который потерял руку взрослого в огромном супермаркете и теперь готов кусать всех вокруг от ужаса и обиды.

Часто гнев на отца маскируется под гнев на самого себя – так называемую аутоагрессию. Ты начинаешь винить себя за то, что не вызвал скорую на пять минут раньше, за то, что не заставил его пройти обследование, за то, что в последнем разговоре ты был резок. Но если присмотреться внимательнее, за этим самобичеванием скрывается всё та же ярость на него за то, что он допустил эту ситуацию. Признать гнев на мертвого – значит совершить акт окончательного взросления. Это значит признать его не божеством, а человеком, который мог быть неправым, мог быть слабым и мог поступить несправедливо. Когда ты позволяешь этому пламени выжечь все фальшивые декорации «идеальной семьи», на пепелище остается только правда. И эта правда, какой бы горькой она ни была, – единственный фундамент, на котором можно построить что-то свое.

В этой главе мы будем учиться не тушить пожар, а направлять его энергию. Мы будем говорить о том, как выражать этот гнев через тело – через крик в пустоту, через тяжелые физические нагрузки, через письмо, которое никогда не будет отправлено, но в котором будут выплеснуты все те ядовитые слова, что скопились в твоем горле. Ты имеешь право орать на его фотографию. Ты имеешь право обвинять его во всех своих неудачах, пока этот заряд не иссякнет. Гнев – это топливо для трансформации. Он выжигает твою инфантильность и твое желание спрятаться за чужую спину. Только пройдя через стадию «выжигания», ты сможешь прийти к истинному прощению, которое не имеет ничего общего с покорным забытьем. Прощение без предшествующего ему гнева – это лишь форма подавления. Истинное освобождение наступает тогда, когда ты посмотрел на пепел своей ярости и понял, что больше не хочешь подбрасывать туда дрова. Но сначала – гори. Гори ярко, честно и беспощадно, пока от твоих иллюзий об отцовской фигуре не останется только чистая, прозрачная реальность.

Помни, что твой гнев – это тоже форма диалога. Это способ удержать его рядом еще на мгновение, пусть даже в конфликте. Пока ты злишься, он всё еще активен в твоей жизни. Но цель нашего пути – достичь состояния, когда его уход перестанет быть твоим личным оскорблением, а станет частью общего порядка вещей. Но к этому спокойствию нельзя прийти, перепрыгнув через огненную реку. Ты должен войти в эту воду, почувствовать, как она обжигает твою кожу, и понять, что ты достаточно силен, чтобы не сгореть в ней окончательно. Твой гнев – это манифест твоей независимости. Это первый раз, когда ты открыто заявляешь: «Ты был неправ, и я имею право об этом сказать». С этого признания начинается твой выход из тени.