Читать книгу Snow Job. Большая игра - Дженни Ферченко - Страница 6

Часть первая
Глава третья.
Икра

Оглавление

Который сейчас час?

Какой сегодня день?

Ричард. Вечеринка. Долбанная икра… сама же вызвалась тащить её из Москвы. Вот дура.

Жмурясь от яркого экрана телефона, я мельком вижу, что сегодня пятница, 25 июля 2008 года, 19:12.

Вечеринка только началась. Раз обещала – значит надо.

Это всего лишь домашняя туса у коллеги Ричарда… миллионеров там точно не будет. Производить впечатление особо не на кого. Все такие же журналисты, как и он.

Сидя на краю кровати в тени надвигающихся сумерек, я пытаюсь нанести макияж, но руки меня не слушаются. В конечном итоге я бессильно роняю помаду и сижу, не двигаясь, как наркоман после дозы.

Вот только никакой дозы не было. Вообще ничего не было… только капли дождя, уныло стучащие по окнам.

Старая закалка собираться за пятнадцать минут на работу сейчас приходится очень даже кстати.

Я неохотно поднимаюсь и пытаюсь втиснуть свой раздувшийся живот в джинсы, прикрывая сверху свободной шелковой блузкой.

Что есть ад? Страдание о том, что нельзя уже более любить.

Не включая свет, я медленно иду на кухню, наощупь достаю черный мусорный пакет и засовываю туда зеленые консервы с икрой, лежащие в холодильнике.

Я быстро надеваю плащ и туфли на плоском ходу и выхожу на холодную туманную улицу.

Черное такси моментально подъезжает – преимущество жизни в Челси, во всяком случае пока.

– Куда едем, дорогуша? – спрашивает меня лысый таксист.

– 334, Куинстоун Роуд, пожалуйста, – я читаю вслух адрес из сообщения на телефоне.

– Отлично, это как раз за мостом, – говорит он, и мы отъезжаем.

– Едете на пати? – спрашивает водитель, с явно не гламурным акцентом.

– Угу, – неохотно отвечаю я.

– Везете с собой что-то интересное? – спрашивает он, указывая на мой черный пакет.

– Ах, это… это – моя прошлая жизнь, – неохотно отвечаю я.

– Вы туда поместили голову вашего бывшего бойфренда? – смеется он.

– Что вы имеете в виду?

– Просто шучу, дорогуша. Приехали, – говорит он, останавливаясь у широкого подъезда.

– Можно чек? – спрашиваю я по привычке для отчетности. – Впрочем, не стоит, – я вспоминаю, что у меня больше нет корпоративной кредитки, – оставьте сдачу себе.

Пытаясь не намокнуть, я бегу под широкий козырек парадного лондонской новостройки. Холодная и мокрая стеклянная дверь открывается, как только я нажимаю кнопку с нужным номером квартиры.

Музыка и нетрезвые голоса ведут меня из лифта по просторному коридору в квартиру с низкими потолками и запахом растопленного сливочного масла и дешевого вина. Гостиная наполнена подвыпившими гостями, сосредоточившимися вокруг стола с напитками в пластиковых стаканчиках. От них разит алкоголем, фальшью и высокомерием.

Не слыша легкого французского акцента Ричарда, я направляюсь туда, где наиболее вероятно его увидеть – на кухню, где он, по идее, должен печь блины.

– … и потом я вставляю ногу в петлю на доске и резко разворачиваю парус к волне. О-ля-ля! Он ломается надвое! – Ричард с чувством рассказывает очередную байку для нескольких благодарных слушательниц в коктейльных платьях.

Он с энтузиазмом демонстрирует свои мышцы и прекрасное телосложение, делая вид, что стоит на доске для серфинга, пытаясь ничего не раздолбать в душной кухоньке. Предсказуемая, обтягивающая его огромные бицепсы, белая футболка и темно-синие джинсы, укороченные под его невысокий рост, делают свое дело. А голубые выразительные глаза и темные зализанные волосы, как у молодого Алека Болдуина, окончательно добивают присутствующих.

– Он потратил шестьсот евро, чтобы починить парус, – бойко вставляю я, протискиваясь к нему.

– Катя! – восклицает Ричард, бросая ложку в тесто.

– Я уж думал ты не придешь. Ты окей? – он целует меня в обе щеки, как это принято в Лондоне, прикасаясь своими гладко-выбритыми щеками к моим.

– Я обещала принести икру, – тихо говорю, ловя на себе осуждающий взгляд безвкусно одетой низкорослой блондинки с неприлично глубоким декольте.

– Новой главе по новостям из России в Файненшал Таймс нужна настоящая русская вечеринка: икра, блины, водка, шампанское, цыгане… начать можем с икры, – я пытаюсь звучать, как обычно, беззаботно.

– Magnifique1! Спасибо. Не могу дождаться твоих бесшабашных историй и танцев на столе, – подмигивает мне Ричард.

– Ну, не знаю… – я нерешительно мямлю в ответ.

– Она всегда так говорит, а потом ставит весь дом на уши, – Ричард улыбается незнакомке, наливая мне бокал красного вина.

– Ну, сегодня точно вряд ли…

– Кстати, это – наша милая хозяйка и моя новая коллега Софи, – Ричард представляет блондинку в платье такого же грязно-бежевого цвета, как и ковролин в этой квартире.

– Я так рада с тобой познакомиться, – наиграно щебечет она, вяло пожимая мне руку. – Ричард столько всего хорошего о тебе рассказывал.

Её шпильки должно быть сантиметров двадцать пять как минимум, но, тем не менее, мне сверху прекрасно видны её недавно-прокрашенные корни волос.

– Правда? – спрашиваю я с недоверием и опираюсь на подоконник, чтобы лучше разглядеть хитрые темно-карие глазки Софи.

– Да, он рассказывал о том, как много ты работаешь и как предана своему делу, – говорит она, открывая дверцу на балкончик и зажигая тонкую сигаретку. – Так как вы познакомились?

– В самолете, по дороге в Москву, – отвечаю я, пытаясь не потерять сознание от смеси сигаретного дыма, вина и запаха свежих блинчиков, которые печет Ричард.

– В бизнес классе закончились места, поэтому Кате пришлось сидеть рядом со мной в среднем ряду в эконом, – радостно сообщает Ричард, разбивая яйца. – Естественно, она была не очень этому рада.

– Ага, а ты помнишь лицо этой несчастной стюардессы, когда она реально подумала, что ты хочешь, чтобы она раздобыла нам устриц и шампанского для празднования нашего знакомства? – тепло вспоминаю я.

– Ну да, в эконом классе экономят даже на словах. Там только два слова: рыба, мясо, – говорит Ричард с интонацией стенд ап комика.

– Ну да, в бизнес классе, конечно, повежливее – Доброе утро, добро пожаловать на борт. Что бы вы хотели на обед?

– А ты помнишь, как тогда достала того толстого чувака у прохода, – вспоминает Ричард.

– А что мне оставалось делать – они забрала все мои вещи наверх, а мне были нужны то наушники, то книжка…

– Твоя сумка постоянно падала ему на голову, – Ричард стукнул себя ложкой по лбу и снова насмешил меня.

– Нет, ну, правда… Его тело распласталось на пол моего сидения. Мне же нужно было как-то уместиться … – я пытаюсь найти правильное слово в английском языке.

– Ага, – осуждающе кивает Софи, выдыхая сигаретный дым.

– Это так… нечестно. Мне пришлось доплатить пятьдесят фунтов за перевес багажа, а толстых просто так пускают без доплат, – говорю я и тут же жалею об этом, чувствуя, что Софи явно за это зацепится.

– Так ты что-то сказала этому бедолаге рядом с тобой? – спрашивает она тоном строгой учительницы.

– Нет, конечно, – оправдываюсь я, – У него на голове были огромные наушники.

– Интересно… – говорит Софи задумчиво.

– Так как же девушке с Украины удалось попасть в инвест банк, да еще в Лондоне?

– Вообще-то я получила магистерскую степень в университете Боккони, – гордо заявляю я.

– А мы с Ричардом тоже встретились в Италии, – бестактно вставляет Софи.

– Мы оба учились год в университете в Генуе по программе обмена студентами, – говорит Ричард, радостно водружая тарелку с блинами на стол, и я начинаю закручивать в блины икру.

– Мы там были единственными британцами, точнее я была единственной британкой, – пафосно декларирует Софи. – Ричард все-таки наполовину француз.

– И как тебе Италия? Итальянцы? – спрашиваю я, пытаясь хоть немного растормошить эту снежную королеву.

– Ах, они очаровательны.

– А что тебе больше всего понравилось?

– Интересное чувство стиля… и такта. Их гастрономические обычаи, конечно, впечатляют, хотя и длятся дольше, чем коронация королевы.

– Ну, в этом же весь цинус – это делает Италию Италией, – улыбаюсь я и кладу первый блин комом на поднос.

– Я провела антропологическое исследование итальянцев, чтобы выявить их когнитивные поведенческие модели в современной инвестиционной деятельности, – тараторит, поправляя свою чрезмерно затянутую в платье грудь.

– Это как? – недоумеваю я.

– Например, эта их самоуверенность, чрезмерная эмоциональность, склонность к азарту… культурное и социальное взаимовлияния… – бубнит Софи голосом бездушного робота.

– Но ведь Италия намного интересней: это аперитиво, дежастиво, антипасти, эмоциональные обсуждения, ссоры из-за пересоленной пасты и громкие примирения во время обеда, комплименты «bella», «brava»… – я активно жестикулирую с итальянским акцентом.

– Ну, у нас там было несколько бесшабашных ночей, – смутно декларирует Ричард из-за плиты, – даже Софи не устояла перед итальянским шармом.

– Ради бога, Ричард, ты же не думаешь, что это было нечто серьезное! – восклицает она, хватая сыр и буженину из холодильника для фаршировки блинов.

– Итальянские мужчины – вообще отдельная история. Это – как водить Феррари: высокая скорость, отсутствие тормозов, нет времени перевести дух. Он весь твой без остатка, но только на одну ночь, ну или на пару недель, – вещаю я со знанием дела.

– Это отвратительно! Одноразовый перепихон – не мой стиль, – с осуждением говорит моя новая знакомая и кладет на поднос идеальный ролл.

– Я имею в виду, они знают как вести себя с женщиной, – пытаюсь я объясниться. – Они приглашают тебя в лучшие рестораны, заваливают комплиментами, признаются в вечной любви на закате, вкушают твои губы… – говорю я театральным тоном, еще больше смущая Софи. – Ты-то знаешь, раз жила там.

– Конечно, нет! Но ты, очевидно, хорошо осведомлена, – язвительно замечает она.

– Вообще-то у меня были серьезные отношения с юристом из Милана, – ответственно заявляю я.

– И что же случилось? – язвительно спрашивает британка.

– Я вынуждена была выбросить все его вещи из окна, когда узнала, что он мне изменил, – спокойно отвечаю, делая глоток вина.

– Классика! – восклицает Ричард, стоя за плитой. – Я даже могу представить, как ты при этом кричишь «basta» и «bastardo» прям как настоящая итальянка.

– Это было больше похоже на «pezzo di merda brutto figlio di troia bastardo2», – я по привычке транслирую образ уверенной в себе стервы, невольно провоцируя неловкую паузу.

– Ах, семейное поместье Ричарда на севере Франции просто очаровательно, – Софи тактично меняет тему разговора.

– Ты же вроде больше никогда не хотел туда возвращаться? – я туплю на Ричарда в изумлении.

– Ну, мы проезжали мимо Биаррица перед тем как сесть на паром в Англию, – говорит Ричард, уставившись на сковородку.

– Атлантическое побережье просто невероятно! – восклицает Софи. – Дом, конечно, немного обветшалый и простоватый, но всегда же можно заплатить кому-то, чтобы его облагородили на продажу, – по-хозяйски говорит Софи.

– На продажу? – спрашиваю я с нескрываемым удивлением. – Я думала, что ты хотел сохранить его как воспоминание о своем отце… реставрировать его скульптуры?

– Они выглядят восхитительно! – вмешивается Софи, подымая на поднос с блинами. – Наши гости, должно быть, уже очень проголодались. Катя, ты бы не могла мне помочь отнести еду в гостиную?

– Иди, я сейчас, – съезжаю я, делая вид что я еще занята фаршировкой блинов.

– Что случилось? – Ричард подходит ко мне и внимательно смотрит в глаза.

– Меня… уволили, – всхлипываю я, делая глубокий вдох. – Алекс уволил.

– Вот, козел! – он отставляет в сторонку сковородку и обнимает меня так, что непрошеные слезы заливают мне глаза, и я не могу их сдержать. – Но это же не конец света, Катюх. Жизнь продолжается.

– Он научил меня всему, что я знаю… помог получить рабочую визу… он был идеальным мужчиной, – я отворачиваюсь, сопя, стараясь не расклеиться окончательно.

– Катя, ты молодая и красивая. Вокруг тебя вьется куча мужиков. Ты обязательно кого-нибудь встретишь. Может быть даже сегодня!

– Угу, – отвечаю я, пытаясь улыбнуться.

– Давай, иди потусуйся. Познакомься там с кем-то. Может, и мужчину своей мечты встретишь, – подмигивает мне Ричард.

1

Великолепно! (фр.) – примеч. ред.

2

Кусок дерьма, ублюдок! (итал.) – примеч. ред.

Snow Job. Большая игра

Подняться наверх