Читать книгу В клетке. Вирус. Напролом - Джон Скальци, John Scalzi - Страница 3
В клетке
Роман
Глава 1
ОглавлениеМой первый день на работе совпал с первым днем забастовки хаденов, и я не покривлю душой, если скажу, что это было не самое удачное совпадение. Репортаж о том, как я вхожу в здание ФБР, тут же попал на все хаденские новостные сайты и форумы. Для первого рабочего дня самое то.
Лишь благодаря двум обстоятельствам не вся «Агора» обрушила ярость на мою голову. Для начала – далеко не каждый хаден поддержал забастовку. В первый день в ней приняли участие единицы. «Агора» раскололась на два шумных враждующих лагеря: одни непременно хотели протестовать, другие считали это бессмысленным, потому что билль Абрамса—Кеттеринг уже принят конгрессом.
Вторым обстоятельством послужило то, что ФБР, строго говоря, стояло на страже закона, а значит, исполняло важную общественную функцию. Возможно, поэтому тех, кто называл меня штрейкбрехером и предателем, оказалось гораздо меньше, чем я ожидал.
Перепалка на «Агоре» хоть немного разбавила нестерпимую скуку первого дня. Кучу времени я проторчал в отделе кадров, заполняя разные формуляры и терпеливо выслушивая невыносимо подробные объяснения насчет моих льгот и пенсионной программы. Затем мне вручили личное оружие, последние обновления софта и значок. Зато я рано отправился домой, потому что моя новая напарница выступала свидетелем в суде и не ожидалась на работе до конца дня, а чем меня занять, никто так и не придумал. Дома я не стал загружать «Агору», а сел смотреть кино, одно за другим. Зовите меня трусом, если хотите.
Мой второй рабочий день начался большей кровью, чем мне бы хотелось.
Я заметил свою напарницу, когда шел к отелю «Уотергейт». Она стояла недалеко от входа и тянула электронную сигарету. Когда я подошел ближе, данные с чипа на ее значке полились ко мне в поле зрения. Таким способом Бюро оповещало своих агентов о том, кто перед ними. Очков на моей напарнице не было, так что ее подобный поток сведений, но уже обо мне при моем появлении не захлестнул. Хотя, с другой стороны, едва ли он ей вообще требовался. Она прекрасно вычислила меня и невооруженным глазом.
– Агент Шейн, – сказала она, протягивая руку.
– Агент Ванн, – сказал я, отвечая на рукопожатие.
И умолк в ожидании того, что́ она еще изречет. Всегда интересно наблюдать, что люди станут делать при встрече со мной, не только из-за того, кто я, но и из-за того, что я хаден. Обычно либо одно, либо другое вызывает комментарии.
Ванн не сказала больше ничего. Просто убрала руку и продолжила посасывать никотиновую палочку.
Ну что ж, выходило так, что разговор надо было начинать мне.
Я взглянул на машину, рядом с которой мы стояли. Из ее раскроенной крыши торчало большое кресло.
– Наше? – спросил я, кивая в сторону машины с креслом в крыше.
– Косвенным образом, – ответила она. – Вы записываете?
– Могу, если хотите. Некоторые предпочитают, чтобы я не записывал.
– Я хочу, чтобы вы записали, – сказала Ванн. – Вы на работе. И значит, должны записывать.
– Извольте, – согласился я и включил запись.
Потом стал обходить машину со всех сторон, снимая ее с различных ракурсов. Ударопрочное стекло в окнах растрескалось, несколько кусочков выпало. На машине были дипломатические номера. В десяти ярдах какой-то мужчина орал в трубку мобильного по-армянски. Меня так и подмывало перевести его крик.
Ванн молча наблюдала за мной.
Закончив съемку, я посмотрел вверх, на дыру в стене отеля на седьмом этаже.
– Это оттуда кресло прилетело? – спросил я.
– Не исключено, что догадка верная. – Ванн вынула сигарету изо рта и сунула ее в карман жакета.
– Идем наверх?
– Я ждала вас.
– Простите, – сказал я и снова задрал голову. – Столичная полиция уже здесь?
– Я перехватила звонок из их канала. Подозреваемый – интегратор, а это наша территория.
– Вы уже сообщили об этом полиции? – спросил я.
– Я ждала вас, – повторила Ванн.
– Простите, – снова сказал я, и она мотнула головой в сторону вестибюля гостиницы.
Мы зашли внутрь и доехали на лифте до седьмого этажа, откуда прилетело кресло. Ванн прицепила свой фэбээровский значок на лацкан, я вывел свой на нагрудный дисплей.
Когда двери лифта открылись, мы увидели копа в форме. Она сразу подняла руку в предостерегающем жесте, останавливая нас. Мы дружно указали на значки. Она скривилась, пропустила нас вперед и что-то прошептала в рацию, когда мы направились к толпе полицейских у входа в номер.
Мы уже прошли полпути, когда из номера высунулась какая-то женщина, повертела головой, заметила нас и, громко топая, двинулась навстречу. Мельком взглянув на Ванн, я увидел, что она нацепила на лицо улыбку.
– Детектив Тринх, – сказала моя напарница, когда женщина подошла ближе.
– Нет, – отрезала полицейская вместо приветствия. – Ни за что. Это не имеет к тебе никакого отношения, Лес.
– Я тоже рада тебя видеть. Увы, ты ошибаешься. Твой подозреваемый – интегратор. Ты понимаешь, что это значит?
– «Все предполагаемые преступления с участием транспортеров личности или интеграторов подпадают под федеральную юрисдикцию», – процитировал я из устава Бюро.
Тринх окинула меня мрачным взглядом, потом демонстративно отвернулась, обращаясь к Ванн. Я решил отложить наше личное общение на потом.
– Мне неизвестно, что мой подозреваемый – интегратор, – процедила Тринх.
– Зато мне известно, – заметила Ванн. – Когда ваш офицер позвонил с места преступления, он идентифицировал подозреваемого. Это Николас Белл, интегратор. Состоит в нашей базе данных. Зафиксирован его пинг-запрос в момент, когда ваш офицер вырубил его.
При упоминании имени я повернулся к Ванн, но она продолжала смотреть на Тринх.
– То, что у него такое же имя, еще не делает его интегратором, – буркнула та.
– Брось, Тринх. Неужели ты правда хочешь заниматься этим перед детьми?
Я не сразу понял, что она говорит обо мне и копах в униформе.
– В нашей перебранке ты точно проиграешь, – сказала Ванн. – Лучше пусти нас внутрь и дай выполнить нашу работу. Если окажется, что все замешанные были в это время в Вашингтоне, мы передадим тебе все, что накопали, и отвалим. Давай будем паиньками и решим все миром. А то я ведь могу и перестать благодушествовать. Ты же еще помнишь, что это значит.
Тринх молча развернулась и скрылась за дверью номера.
– Я кое-чего не уловил, – заметил я.
– Вы знаете все, что вам нужно, – отрезала Ванн и шагнула в номер 714; я последовал за ней.
На полу ничком лежало тело мужчины с перерезанным горлом. Кровь пропитала ковер, забрызгала стены, кровать и стул. По комнате гулял ветер: в окне, занимавшем всю стену от пола до потолка, зияла дыра, куда, судя по всему, и улетело кресло.
– Известно, кто он? – глядя на труп, спросила Ванн.
– Документов никаких, – ответила Тринх. – Пока выясняем.
Ванн оглядела комнату, словно что-то искала.
– Где Николас Белл? – спросила она у Тринх.
Та криво улыбнулась.
– В участке, – сказала она. – Первый прибывший на место преступления офицер обезвредил его, и перед вашим приходом мы отправили его в участок.
– Что за офицер?
– Тиммонс. Его здесь нет.
– Мне нужна его съемка ареста.
– Я не…
– Тринх, она нужна мне прямо сейчас! Куда выслать, ты знаешь. Передай Тиммонсу.
Тринх снова скривилась, но вытащила телефон и позвонила.
– Что-нибудь передвигали? Трогали? – спросила Ванн у полицейского в форме.
– Мы – нет, – ответил тот.
Ванн кивнула.
– Шейн! – позвала она.
– Да, – сказал я.
– Начинайте снимать картограмму. Не упускайте никаких деталей. Осторожней со стеклом.
– Уже, – сказал я.
Я заранее включил режим записи. Наложил сверху трехмерную сетку, чтобы облегчить идентификацию, когда заглядываешь под кровати и в углы, и маркировал все объекты. Обошел номер, старательно заглянул в каждый угол, опустился на колени перед кроватью, включил налобный фонарь, чтобы лучше все разглядеть. И под кроватью действительно нашлось кое-что интересное.
– Там окровавленные осколки, – объявил я, потом встал и показал на стол, где стояли стаканы и две бутылки с водой. – На полу возле стола тоже осколки. Похоже, наше орудие убийства.
– Вы закончили с картограммой? – спросила Ванн.
– Почти, – ответил я и еще несколько раз прошелся по комнате, чтобы ничего не упустить.
– Полагаю, у вас тоже есть картограмма, – обратилась Ванн к Тринх.
– Она сейчас в обработке, – ответила та. – И у нас есть записи от побывавших здесь офицеров.
– Мне нужно все, – сказала Ванн. – Картограмму Шейна я тебе тоже пришлю.
– Прекрасно, – раздраженно процедила Тринх. – Что-нибудь еще?
– Пока все.
– Тогда будьте так любезны, покиньте место преступления. Мне надо работать.
Ванн улыбнулась и двинулась к выходу из номера, я за ней.
– Столичная полиция всегда такая? – спросил я, когда мы зашли в лифт.
– Никто не любит федералов на своей делянке, – ответила она. – Они нам никогда не рады. Большинство старается не хамить. У Тринх с этим проблемы.
– Со всеми федералами или лично с вами?
Ванн снова улыбнулась. Двери лифта открылись, и мы шагнули в вестибюль отеля.
– Не против, если я закурю? – спросила Ванн.
Она вела вручную к зданию участка и шарила в карманах в поисках сигарет, на этот раз настоящих. Машина была ее, и курить внутри закон не запрещал.
– У меня иммунитет к пассивному курению, если вы об этом, – заметил я.
– Как мило.
Она наконец выудила сигарету и надавила на автомобильную зажигалку, чтобы прикурить. Я убавил обоняние.
– Зайдите в мой ящик на сервере ФБР и проверьте, пришла ли уже запись ареста, – велела она.
– И как я это сделаю? – спросил я.
– Вчера я открыла вам доступ.
– В самом деле?
– Вы же теперь мой напарник.
– Ценю ваше доверие. А если бы вы после первой нашей встречи решили, что я – недостойный доверия засранец?
Ванн пожала плечами.
– Моя прошлая напарница была недостойной доверия засранкой, – сказал она. – Мы делили один ящик на двоих.
– Что с ней случилось? – спросил я.
– Получила пулю.
– При исполнении?
– Не совсем. Была на учебных стрельбах и пальнула себе в живот. Так и осталось неясным – намеренно или случайно. Разговоры разные ходили. Потом инвалидность и отставка. Я особо не переживала.
– Ну, я-то точно обещаю не палить себе в живот.
– Две шутки про тело меньше чем за минуту, – заметила Ванн. – Кажется, вы усиленно пытаетесь на что-то намекнуть?
– Просто хочу убедиться, что вы не испытываете при мне неловкости, – сказал я. – Не все знают, как себя вести, когда встречают хадена.
– Вы не первый хаден, с которым я познакомилась. – Зажигалка щелкнула в гнезде; Ванн вытащила ее и зажгла сигарету. – Это вполне очевидно, учитывая нашу службу. Вы нашли запись ареста?
– Секундочку. – Я зашел на свидетельский сервер Бюро и открыл ящик Ванн; файл уже лежал там. – Она здесь, – подтвердил я.
– Запускайте, – сказала Ванн.
– Хотите, чтобы я вывел ее на приборную панель?
– Я за рулем.
– Говорят, уже изобрели беспилотники.
Ванн покачала головой.
– Это машина Бюро, – сказала она. – Вряд ли стоит доверять автопилоту, купленному через тендер по самой низкой цене.
– Разумно, – согласился я и включил запись ареста – скачущую, снятую в низком разрешении.
Как и ФБР, вашингтонская полиция, наверное, тоже покупала свою аппаратуру через тендер по дешевке. Съемка велась в стереорежиме, с одной точки, – скорее всего, камера была установлена на защитных очках. Запись началась с того, что коп – Тиммонс – вышел из лифта на седьмом этаже, уже с шокером наготове. У дверей номера 714 стоял охранник «Уотергейта» в скверно подогнанной униформе горчичного цвета. Когда камера приблизилась, стало видно, что в руке у него зажат тазер. Выглядел охранник так, что вот-вот обмочится от страха.
Тиммонс обошел охранника, и в кадр вплыл сидящий на кровати человек с поднятыми руками. Его лицо и рубашка были испачканы кровью. Изображение дернулось, после чего Тиммонс долго смотрел на труп, лежащий на пропитанном кровью ковре. Потом изображение снова дрогнуло и вернулось к сидящему на кровати человеку.
– Он мертв? – послышался чей-то голос – Тиммонса, как я заключил.
Человек на кровати посмотрел на труп.
– Да, думаю, мертв, – сказал он.
– И какого хрена ты убил его? – спросил Тиммонс.
Человек на кровати перевел взгляд на него.
– Не думаю, что это я, – сказал он. – Послушайте…
В этот момент Тиммонс всадил в него разряд. Человек вздрогнул, изогнулся и свалился с кровати, неподвижно застыв на ковре, будто зеркальное отражение мертвеца.
– Интересно… – пробормотал я.
– Что? – спросила Ванн.
– Тиммонс только заглянул в комнату и почти сразу вырубил нашего подозреваемого.
– Белла, – добавила Ванн.
– Да, – ответил я. – Кстати, это имя не кажется вам знакомым?
– Белл что-нибудь сказал перед тем, как его вырубили? – проигнорировав мой вопрос, произнесла Ванн.
– Тиммонс спросил его, почему он убил того парня. Белл ответил, что так не думает.
Ванн нахмурилась.
– В чем дело? – спросил я.
Ванн снова окинула меня взглядом, и я понял, что она смотрит не на меня, а на мой ТЛ.
– Новая модель, – заключила она.
– Ну да, – сказал я. – «Зебринг-Уорнер 660XS».
– Шестисотая линейка у них недешевая.
– Недешевая, – согласился я.
– Выплаты за аренду великоваты для зарплаты стажера ФБР.
– А значит, вот так мы будем с вами дальше?
– Я просто отмечаю очевидное.
– Прекрасно, – согласился я. – Полагаю, вам кое-что рассказали обо мне, когда сделали вашим напарником.
– Рассказали.
– И, полагаю, вы немного знаете о сообществе хаденов, поскольку это ваша работа.
– Да, – подтвердила Ванн.
– Тогда давайте пропустим ту часть, где вы притворяетесь, будто не знаете, кто я, из какой я семьи и почему могу позволить себе «Зебринг-Уорнер 660».
Ванн улыбнулась, потушила сигарету в пепельнице на дверце, потом опустила стекло и выбросила окурок.
– Видела, вчера на «Агоре» вам крепко всыпали за выход на работу.
– Не случилось ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше, и ничего такого, с чем бы я не смог справиться. Для вас это проблема?
– То, что вы – это вы?
– Именно.
– С чего бы это должно быть проблемой для меня?
– Когда я пошел в академию, многие посчитали это капризом богатого сынка. Считали, что я просто буду протирать там штаны, пока не вступлю во владение своим трастовым фондом или еще чем-нибудь.
– Ну и как? – спросила Ванн. – Я имею в виду трастовый фонд. Вступили во владение?
– Еще до того, как пошел в академию.
Ванн хихикнула.
– Нет проблем, – сказала она.
– Уверены?
– Да. И кстати, это даже хорошо, что у вас такой элитный трил, – заметила Ванн, употребив жаргонное название транспортера личности. – Значит, снятая вами картограмма будет приличного качества. Что уже обнадеживает, ведь Тринх едва ли пришлет мне что-нибудь стоящее. Запись ареста, небось, вся дерганая и нечеткая?
– Ну да.
– Это полный бред. У копов все камеры на защитных очках снабжены автоматическими стабилизаторами и пишут с разрешением повышенной четкости 4k. Наверняка Тринх велела Тиммонсу испортить запись перед тем, как послать нам. Такая уж она засранка.
– То есть вы намерены эксплуатировать мои незаурядные технические возможности? – спросил я.
– Именно так. А для вас это проблема?
– Нет. Прекрасно, когда люди замечают твои достоинства.
– Хорошо, – поворачивая на стоянку возле участка, сказала Ванн. – Потому что у меня на вас большие планы.