Читать книгу Михаил Врубель. Победитель демона - Дмитрий Овсянников - Страница 10

Военная служба для людей, имеющих высшее образование, длилась недолго. Осенью того же года Михаил Врубель исполнил свое давно созревшее, осознанное желание – он поступил в Санкт-Петербургскую Академию художеств. Врубель сделался учеником профессора Чистякова – мастера, одно лишь общение с которым уже вдохновляло.

Среди преподавателей Академии Чистяков держался особняком, но его полотна на исторические темы знал и уважал каждый. И даже недоброжелатели не смели оспаривать его педагогический талант. Чистяков не стремился просто передавать карандашом и красками то, что видел – сторонников этого подхода в Академии было предостаточно. Чистяков, казалось, не знал и знать не хотел системы, но на самом деле он просто не признавал шаблонов. У каждого ученика он старался усмотреть особенное, личное дарование. И развивать каждого на неповторимый лад. Недаром из студии профессора вышло немало прославленных художников: Серов и Врубель, Васнецов и Суриков, Репин и Поленов, Рерих и еще многие, и все они оказались не похожими друг на друга.

– Чтобы найти себя, будьте искренни, – говаривал профессор. – Покрепче стучитесь в дно души своей – там чудный родник, в нем таится творчество.

В обучении Чистяков отличался строгостью, но эта строгость имела одно совершенно удивительное свойство. Она не пугала и не отвращала молодых людей, но заставляла прислушаться. Она вдохновляла и призывала на поиски собственного творческого пути. Так было с каждым, кто становился учеником знаменитого наставника. Не стал исключением и Врубель.

Чистяков встретил его точно так же, как встречал многих других. Первым делом мастер предложил ему нарисовать гипсовую модель женской головы.

– Всего лишь нарисовать? – удивился Врубель. – Но я смогу и написать ее акварелью. Могу написать одними лишь оттенками серого!

Молодой художник чувствовал себя более чем уверенно. Он знал свои выдающиеся способности в акварельной живописи и сейчас готов был продемонстрировать тот прием, который считал своим коньком. И тем сильнее озадачил его ответ профессора:

– Именно нарисовать. Карандашный этюд, прошу вас.

– Отчего же так просто?

– Оттого что рисунок, батенька, это мужчина в области искусства. – Чистяков поднял кустистые брови. – Живопись – женщина. Все мужественное, твердое, устойчивое, благородное в искусстве выражается рисунком. Все нежное, ласкающее глаз, нервы, все, что сильнее нравится по первому впечатлению, выражает собою живопись. Именно поэтому начинать учебу следует с освоения рисунка.

Не переставая удивляться, Врубель приступил к работе. Однако еще сильнее удивили его слова профессора, когда рисунок головы был завершен.

– Что ж, допустим. С карандашиком обращаться вы умеете. А каково нарисовать этот карандашик? – И с этими словами Чистяков положил перед недоумевающим студентом тот самый карандаш.

Пожав плечами, Врубель выполнил новый рисунок, выполнил быстро и, как ему казалось, вполне достойно. Однако чудак профессор принялся рассматривать нарисованный карандаш с куда большим вниманием, чем до этого целую голову. А наглядевшись вдоволь, лишь покачал головой.

– А карандашик-то для вас, батенька, труднехонек. Извольте теперь кубик!

С этими словами он выставил перед учеником деревянный кубик, какими обыкновенно играли дети. Мысленно Врубель дал себе слово, что больше не удивится ни одной выдумке профессора, и послушно взялся за дело. Он не понял даже, но ощутил, что спорить с таким мастером, как Чистяков, было бы ошибкой. Поступить так – значило бы потерять доступ к особенному знанию, дать которое могут лишь единицы. Может статься, никто больше во всей Академии и даже во всем Санкт-Петербурге.