Читать книгу Двоедушец. Книга 1 - Дмитрий Шатров - Страница 6

«Дражайшая маменька, взывает к тебе твой любимый сынок Мишенька. Умоляю, пошли за отцом Никодимом, пусть скорее придёт и сотворит обряд святого изгнания. Моё бренное тело захватила злобная сущность и подвергает меня немыслимым мукам, физическим и душевным, сил нету больше терпеть. Немыслимой хитростью я на краткий миг обрёл волю и прошу помощи. Не знаю, свидимся ли ещё…» И витиеватая закорючка в качестве подписи.

Какой стиль, какой слог… И так жалостливо написал. Прямо слезу вышибает.

«Ладно, гадёныш, я с тобой ещё разберусь…» – мысленно пообещал я и стремглав выскочил из кровати.

Думать, как он это смог провернуть, было некогда. Времени хватило, только чтобы развернуть мольберт к окну и схватить первое, что подвернулось под руку. Когда дверь открылась, я увлечённо возюкал самой большой кистью по холсту, периодически обмакивая ту в чёрную краску, и напевал под нос песенку про художника.

– Мишенька, золотко, ты рисуешь? – охнула маменька, в умилении подперев ладошками щёку.

– Пишешь, маменька, – поправил я, изобразив оскорблённое достоинство, и сделал широкий мазок. – Художники пишут, рисуют дети. Каракули.

– Ох, прости, милый, – извинилась она и шагнула ближе, пытаясь взглянуть на холст сбоку. – А можно мне… Ну хоть одним глазком?

– Незаконченные работы никогда никому не показываю, – придержал я мольберт. «Умоляю, пошли за отцом Никодимом», зараза, никак не закрашивалось. – Ты должна уже привыкнуть…

На самом деле хрен его знает, много ли было тех работ, показывал Мишенька свою мазню, не показывал… но, судя по всему, угадал. Маменька отступила и, поумилявшись ещё немного, ушла восвояси. Аглая поставила поднос с завтраком на край комода и шмыгнула следом…

– Стоять! – рявкнул я и для верности активировал способность псионика.

Служанка замерла, как прибитая. Сработало, нет – я не понял. Она и без дара боялась меня как огня и слушались с полуслова. Интересно, чем Мишенька её так застращал? Грязно приставал, что ли?

– Фитцджеральда мне позови… нет, лучше Трифона, Фитцджеральд мне не нравится. Слишком постная рожа.

Последнюю фразу я договаривал в пустоту – Аглаю смело, как веником. Только в щель приоткрытой двери высыпался заполошный перестук каблуков.

– Будем считать, что сработало, – хмыкнул я и вернулся к своему занятию.

Кстати, надо про отца Никодима разузнать поподробнее. Экзорцист мне нынче требуется меньше всего.

Сейчас надо ограничить ночные перемещения Мишеньки.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно произошло. Я сейчас уставал, как лошадь в каменоломне, и засыпал, не коснувшись подушки. Мелкий говнюк воспользовался ситуацией и каким-то образом вернул контроль над телом. Тонкости ещё предстоит выяснять, но в целом суть проблемы понятна.

Я замазал холст вторым слоем, посмотрел с разных ракурсов – вроде не видно. На всякий случай глянул на просвет – тоже ничего. Остаётся надеяться, что рентгеновскими лучами моё творение просвечивать не будут.

– А назову-ка я эту картину «Смоляной квадрат», – осенило меня в порыве творческого вдохновения. – А что? Символично…

– Чего звал, барин? – прокатился по комнате густой бас, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

«Нет, положительно надо возвращать интуита», – с досадой подумал я и, отложив кисть, поднял на Трифона донельзя недовольный взгляд.

– Испугал, чёрт здоровый! Ты чего так подкрадываешься?!

– Дык не подкрадываюсь… всегда так хожу, – пожал плечами верзила и повторил: – Дык звал-то чего?

– Скажи, дружище, ты можешь достать наручники? – спросил я.

– Эт кандалы, что ль, ручные? – уточнил он. – Дык легко. Ща сбегаю в холодную да принесу, которые поновее… Ну дык чего? Несу.

– Да неси уже, дыг-дыг, – передразнил его я.

Далеко эта холодная, близко – мне неизвестно, поскольку я до сих пор не покидал своей комнаты.

Трифон обернулся приблизительно за десять минут. Я как раз успел отмыться, умыться и съесть завтрак.

– Вот, барин, такое пойдёт? – показал он что-то вроде наших полицейских наручников, только помассивнее и цепь подлиннее.

– Сейчас и проверим.

Я забрал у него оковы, примерил к балясине на кровати – подходило тик в тик. Трифон с неподдельным интересом следил за моими манипуляциями.

– Барин, эт ты чего такое удумал? – подозрительно прищурился он.

– Ты тайны хранить умеешь? – развернулся я к нему и перешёл на доверительный тон.

– Отож, – громыхнул он, колыхнув бородищей. – Могила. Ты только растолкуй, чего надо хранить?

– Значит, слушай меня внимательно и запоминай. Вечером, как все улягутся, незаметно проберёшься сюда и прицепишь меня к кровати за руку. Ключ унесёшь. А поутру спозаранку вернёшься и отомкнёшь. Понял?

– Отож. Мы ж не пскопские, чего ж не понять, – важно кивнул он и тут же нахмурился. – Ток я в толк не возьму, на кой ляд это те пригорюнилось?

– Хожу по ночам, – брякнул я первое, что пришло в голову. – Боюсь ногу сломать, Пётр Петрович тогда заругает.

– Ага, – выпятил губищу Трифон. – Дык давай я тя ща пристегну. Чего лишнего ноги топтать? Сапоги они, чать, не казённые.

– Пристегнёт он. А по нужде как ходить? Под себя?

– Эт да. Под себя – эт не дело, – с пониманием покивал он и тут же снова спросил: – А тайна-то в чём? Мож, лутше, наоборот, лекарю-то всё рассказать? Как на духу. Он, глядишь, и присоветует чего от твоей хворобы?

– Не хочу, чтобы маменька волновалась.

– Эт да. А мож…

– Трифон! – гаркнул я, теряя терпение. – Слушай сюда!

– Слушаю, вашбродь! – отрапортовал тот и вытянулся по стойке смирно.

– Вечером, как все лягут, придёшь незамеченным и прикуёшь меня к кровати. Утром, до света, отстегнёшь, – проговорил я, прожигая его взглядом удава, и одновременно активировал дар Убеждение. – Уяснил?

– Так точно, вашбродь!

– И никому ни гу-гу.

– Как прикажете, вашбродь!

– Всё, иди. И ключ, смотри, не потеряй, – крикнул я ему в спину и подумал: «Из бывших военных, что ль?»

– Не сумлевайтесь, вашбродь, – прилетело из коридора.

«Надо к нему присмотреться, – задумался я и мстительно улыбнулся, вспомнив о Мишеньке. – Посмотрим, как ты теперь исхитришься».

* * *

– Как самочувствие дражайшего пациента?

В дверь вошёл Пётр Петрович со своим обычным приветствием и, как всегда, в прекрасном расположении духа. Ну ещё бы я был не дражайшим. Интересно, сколько ему маменька за меня забашляла? Очевидно, достаточно, чтобы он вот так улыбался в тридцать три зуба, двадцать четыре на семь.

– Нормально, – ответил я. – На пробежку собрался.

С понедельника я действительно поставил в график пробежки. Выносливость – наше всё, да и сильные ноги никому ещё не мешали. Слышал, что ноги – второе сердце. Или это про икроножные говорили? Да пофиг, один хрен ноги.

– Милейший, вы не перестаёте меня удивлять. – Пётр Петрович посмотрел на меня поверх круглых очков. – На такой прогресс я рассчитывал минимум к концу третьей недели. Но раз уж так пошло, то… Нет, давайте-ка я вас сначала осмотрю.

– Давайте.

Не знаю, что док там себе замышлял, но сегодня он не ограничился привычными манипуляциями. Нет, осмотрел, но после осмотра извлёк из саквояжа сложную приблуду с разноцветными линзами. Похоже, налобное зеркало ЛОР-врача скрестили с глазной лупой часового мастера. Потом взяли, что получилось, и снова скрестили, но уже с очками для подбора диоптрий. С очком. Короче, жуткая хрень.

– Дефектоманоскоп, – пояснил Пётр Петрович, заметив мой заинтересованный взгляд, и нацепил приблуду на голову. – Помнится, вы просили у меня целебную магию. Думаю, сейчас самое время. Так-с, постарайтесь не шевелиться, я гляну, что у нас с каналами…

Прежде чем я успел возразить, он уже совместил две линзы и теперь подкручивал один из многочисленных верньеров – очевидно, для тонкой настройки.

«Вот я и впёрся, – промелькнула паническая мысль. – Да, просил магию, но не такую. Ёкарный бабай, сейчас док увидит дары и поймёт, кто я такой на самом деле».

Чего боялся? Сам не пойму. Наверное, привычки из прошлой жизни сказались. Раскрыли – значит провал, со всеми вытекающими неприятностями.

– Прелестно, прелестно… – бормотал тем временем Пётр Петрович, составляя стёклышки в различных вариациях. – Так-с, а это у нас что? Ох ты… даже так! Потрясающе, просто невероятно…

«Ну всё, трындец. Нашёл», – подумал я и скривился, словно клопа раскусил.

– Ну что могу сказать, молодой человек. – Док сделал паузу, чтобы уложить обратно прибор.

«Да уж скажи что-нибудь», – скрипнул зубами я, ожидая плохих новостей.

– На подобный результат я даже боялся рассчитывать, – продолжил он, роясь в недрах своего саквояжа.

– А поподробнее? – вкрадчиво спросил я.

– Думаю, мы сможем вернуть вам магию… Нет, я просто уверен, что вернём, – произнёс он, продолжая чем-то греметь. – Не сразу, не вдруг, процесс будет долгим. И вам потребуется приложить немало усилий… А, вот, нашёл.

Док повернулся ко мне, и я увидел толстую цепь, свисающую из пухлой ладони. И камень в окладе из червонного золота. Размером с перепелиное яйцо, лазурно-молочного цвета. Вокруг камня переливалась едва заметная аура.

– Это что? – насторожился я.

– Реконваленсер Дживы. Восстановитель магических структур, если проще, – пояснил он и надел цепь мне на шею. – Артефакт древний, редкий и дорогой, но ваш род может его себе позволить.

Ну ещё бы не мог.

Я нащупал пальцами камень. Гладкий, тяжёлый… и тёплый.

– Ага, почувствовали? – улыбнулся Пётр Петрович, заметив, как у меня дрогнула бровь. – Артефакт уже начал работать. Специальные добавки к золоту положительно влияют на регенерацию маны, а особым образом зачарованное плетение придаёт физической бодрости. Носите его не снимая. К концу недели посмотрим на результаты.

– Ок, – чуть не брякнул я, но вовремя спохватился. – Хорошо, док. Что-то ещё или я побегу?

– Нет. Я и сам уже собрался уходить. Ежедневное наблюдение вам теперь ни к чему. Это я заберу. – Он спрятал малахитовый кристалл в саквояж. – Ароматизаторы вы и сами сможете поменять. Всего доброго, юноша, до пятницы.

– Всего доброго, док.

– И не забывайте пить порошочки, – напомнил он уже в дверях.

Ещё раз мы с ним попрощались, когда я обгонял его в коридоре.

– Мишенька! Что за вульгарный наряд?! – услышал я матушкин голос, сбегая по широкой лестнице в холл. – А этот ультимативный кумач? Он тебе совсем не идёт… Куда ты, сынок?

– На пробежку! – откликнулся я, перепрыгивая через две ступеньки.

– Осторожнее, расшибёшься! – вскинулась она и протянула руки, чтобы меня подхватить.

– Мам, прекрати, я уже взрослый, – увернулся от материнской заботы и толкнул тяжёлую дверь.

– А Пётр Петрович? – спохватилась она. – Он разрешил?

– Разрешил. Док сейчас спустится. Поговори с ним, – крикнул я, выбегая на улицу.

* * *

Род Смолокуровых в самом деле не бедствовал, и это ещё мягко сказано.

Особняк располагался посреди соснового бора. Нет, деревья в ближайшей округе выкорчевали и вместо них разбили сад, цветники и газоны, но там дальше – да, лес. Причём я даже Панорамой не видел ограды.

Архитектор, кем бы он ни был, придерживался стиля барокко Петра. Центральный портик с колоннами, фасад в два крыла, крыша, крытая листами железа. Кстати, вон те два окна на третьем этаже – моя комната. Покои, как здесь принято говорить. Единственно, цвет стен не впечатлял. Невыразительный какой-то, бледно-жёлтый.

По большому счёту я мог прекрасно бегать вокруг усадьбы. Там и дорожки гранитной крошкой отсыпаны, и сам он был размером со стадион. Но я хотел совместить спорт и разведку, поэтому направился к центральной аллее. Обогнул круглую чашу фонтана, подышав влажной свежестью. Мимоходом полюбовался героической композицией в центре. В потоках шумящей воды голый мужик спасал голую девушку из щупальцев морского чудовища. Мужик мускулистый, девушка с хорошей фигурой. Местами – так с очень хорошей.

«Интересно, это скульптор что-то курил или такие чудища здесь реально водятся? А девочка ничего, жопастенькая. Мужик вообще красавчик, – отметил я и обратился к Мишеньке: – Слышь, недоросль, вот к чему ты должен стремиться. Видел, какие дельты? Накачаешься, будешь таких же тёлок спасать. Смекаешь, о чём я?»

Это я так его мотивировал, но тот не ответил. Или не услышал. Или проигнорировал. Да и хрен на него.

Я уже бежал вдоль живой изгороди, наслаждаясь ароматом роз. За стрижеными в длинную коробку кустами пестрело красным, белым, лиловым. Торчали шары и колонны сформированных туй. Мелькнула ещё парочка статуй, но кто и кого там спасал, было не разобрать. Далеко.

Под ногами хрустел гравий, ветерок разгонял запахи лесных трав, дорогу перечёркивали тени шикарных сосен – толстых, с густыми кронами, растущих на одинаковом расстоянии друг от друга. Вряд ли они здесь сами выросли. Их посадили. И давно – такие деревья обычно называли вековыми. Род Смолокуровых, похоже, и вправду древний.

И ещё я заметил один непонятный момент. Среди сосен я почувствовал себя лучше. Золотистые стволы словно делились энергией. Хвойный дух бодрил хлеще, чем скипидар между булок… Сравнение грубоватое, но отчасти, возможно, и верное. Если вспомнить, из чего скипидар добывали.

Отмахиваясь от комарья, унюхал отголоски едкого дыма, уловил смутное движение в лесу, что-то лязгнуло, и показалось, будто услышал шум мотора. Звук донельзя странный. Низкий, шипящий, неровный, как будто мотор тот троил. Автомобиль? Я попытался вспомнить, какими они были в XIX веке, но ничего конкретного в голову не пришло, и оставил эту затею. Да и потом, какие автомобили в лесу?

По пути попалась парочка перекрёстков. Условных, конечно же, без светофоров. Обычные тропинки отходили от главной дороги и скрывались в кустах. Куда они вели, я решил выяснить позже, на сегодня уже был чёткий план.

Наконец, отмахав не меньше полутора километров, я упёрся в забор. Вернее, в ворота.

От высоченных кованых створок с цветочным рисунком в две стороны разбегались ряды кованых же пик. С натуральными остриями на наконечниках и золочёными вилюшками по древку. Мне такое не нравилось, оружие должно быть оружием. Забор, кстати, от добрых людей. В смысле, что для злоумышленников не преграда. Хотя… Я заметил лёгкую красноватую ауру вокруг пик. Какое-то поле? Трогать не стал, ну их к бесу с их непонятной волшбой. Неприятностей мне и без того за глаза хватало.

«Ох, чёт я переборщил с дистанцией для первого раза. Мишенька завтра охренеет», – злобненько подумал я и побежал обратно.

Лёгкой трусцой.

* * *

Контрастный душ, обед – я вновь весёлый и бодрый сидел в позе лотоса и тянул:

– Ом-м-м-м…

Нужно было побыстрее вывести дары хотя бы на третий уровень. И не потому, что я торопыга. Просто пока вспомогательные способности не достигнут хотя бы третьей ступени, интуит не тронется с места. Такая вот особенность.

С интуитом вообще всё непросто. Он двойной, и его развивать сложнее, чем остальные: сначала растёт нить Инсайта (предвидения), и только когда она достигнет четвёртого уровня, стронется Модуль. Именно поэтому нас по малолетству и обучали рукомашеству. Потому что хрен ли толку предвидеть, когда повлиять не можешь? Интуит без вспомогательных даров – не боец. Так, свинтить если только вовремя и по-быстрому.

С вспомогательными дарами есть свои трудности. Сейчас они у меня все на единичке. И я могу активировать лишь самые слабые субспособности, а это уровень детских шалостей. Где-то подсмотреть, что-то разбить, напроказить по-мелкому.

Как псионик я разве что мог заставить нос почесать. Ну или что-нибудь близко к этому. Палец, например, в жопу засунуть. Но это уже посложнее.

Следующая субспособность – Внушение – откроется только на третьей ступени развития. Вот тогда да, тогда я могу дать посыл к последовательным действиям. Взять хотя бы элементарное пойди-возьми-принеси. Нет, в принципе, и так можно попросить. По-хорошему. А когда надо что-то украсть? Кого-то побить? Я уже не говорю о чём-то посерьёзнее. Вот то-то и оно. Локус контроля активируется и вовсе на пятой ступени, но это уже непосредственно боевая способность.

У кинетика приблизительно то же самое. Сейчас у меня открыт Сдвиг, и он работает, лишь когда предмет стоит на поверхности. На любой. Пол, стол, крыша. В зависимости от развития я могу толкнуть или притянуть соответствующий предмет, если он, конечно, гвоздями не приколочен. А вот поднять – уже нет. Для поднять как раз и нужен Метатель, но он откроется на третьей ступени. На пятой Взлом – это уже из области высшей математики. Взаимодействие со сложными механизмами. Отличная штука, но до него мне пока как до Китая пешком.

Самая простая ситуация с визором. Единственная субспособность, и она уже работала. По моим текущим задачам мне даже второго уровня хватит. И сегодня я эту проблему собирался закрыть.

Грудь грел артефакт Петра Петровича, мышцы покалывало от приятной усталости, разум постепенно отключался от внешней суеты. Открылся третий глаз, и я сначала не понял. А когда понял…

Нет, погоди, снова не понял.

Разноцветный клубок купался в золотистом сиянии, заметно подрос в размерах, а сами нити утолщились. Белая так и вообще превратилась из верёвки в канат. Зелёная самостоятельно доросла до пятого поясничного, почка набухла и практически встала в нужное место. И она стала двойная. Двойная?!

– Это что ещё за хрень? У моего визора нет второй субспособности! – воскликнул я, в удивлении вытаращив внутренний глаз.

«Магия… – прошептал Мишенька дрожащим от волнения голосом. – Моя магия…»

– Стоп, давай разбираться!