Читать книгу Переводчики - Дмитрий Вектор - Страница 2

Защитный костюм оказался на два размера больше, чем нужно. Эмили застегивала липучки на запястьях, проклиная бюджетные урезания, из-за которых станция не могла позволить себе современное оборудование. Костюм был старым, тяжёлым, пах резиной и чем-то химическим, от чего першило в горле.

– Уверены, что хотите это сделать? – Джеймс проверял крепления баллонов. Его руки двигались автоматически, но напряжение читалось в каждом движении.

– Абсолютно уверена.

Ложь. Эмили совершенно не была уверена ни в чём. С самого утра что-то было не так. Кофе показался ей горьким, хотя она положила столько же сахара, как обычно. Завтрак – безвкусным. А главное – этот звук. Он не прекращался с момента пробуждения, гул на самой границе слышимости, который, казалось, исходил не снаружи, а изнутри её собственного черепа.

– Температура тела немного повышена, – Джеймс отстранился, глядя на термометр. – Тридцать семь и три. Может быть, стоит отложить погружение?

– Это в пределах нормы.

– Для человека с простудой.

– У меня нет простуды.

Джеймс вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого он протянул ей водонепроницаемый контейнер для образцов и новый дрон – последний, который у них оставался.

– Будьте предельно осторожны. При малейшем отклонении в показателях – немедленно всплываете. Никакого героизма.

Эмили кивнула и направилась к краю платформы. Вода сегодня выглядела иначе, чем вчера. Поверхность не просто рябила от ветра – она двигалась слишком упорядоченно, слишком ритмично. Волны расходились от центра озера концентрическими кругами, как будто под водой билось гигантское сердце.

Погружение началось в девять утра сорок минут. Эмили зафиксировала время в журнале, проверила герметичность костюма и шагнула в воду.

Холод ударил даже сквозь несколько слоёв неопрена. Но не обычный холод озёрной воды – это было что-то другое, словно сама вода изменила свою природу. Она казалась более плотной, вязкой, будто Эмили погружалась не в H₂O, а в какую-то неизвестную субстанцию.

Первые пятьдесят метров прошли без происшествий. Потом она увидела их.

Нити.

Они поднимались со дна, медленно колыхались в толще воды, образуя вертикальные тоннели света. Эмили зависла, наблюдая завораживающее зрелище. Их были тысячи, десятки тысяч, они создавали подводный лес из живого света, и каждая нить пульсировала в едином ритме с остальными.

– Невероятно, – прошептала она, забыв, что микрофон передаёт каждое слово на станцию.

– Что вы видите? – голос Джеймса был напряжённым.

– Они повсюду. Поднимаются со дна к поверхности. Это похоже на на нервную систему. Или на кровеносные сосуды. Всё связано в единую сеть.

Эмили запустила дрон, направила камеру на ближайшую нить. При увеличении стало видно, что её поверхность покрыта тысячами микроскопических отростков, каждый из которых светился собственным светом. Отростки двигались, тянулись к дрону, словно пытались коснуться его.

– Я беру образец, – сообщила Эмили и осторожно приблизилась к одной из нитей.

В момент, когда стерильный скальпель коснулся её поверхности, всё изменилось.

Свечение стало ярче. Намного ярче. Нить дёрнулась, отстранилась от лезвия, а все остальные нити вокруг синхронно отреагировали – пульсация ускорилась, словно вся сеть внезапно перешла в состояние тревоги.

– Картер, ваш пульс зашкаливает! – голос Джеймса едва пробивался сквозь гул, который заполнил голову Эмили.

Гул. Он стал громче. Намного громче. Теперь это был не просто звук, а целая какофония: шёпот, который складывался в слова, хотя слов не было. Образы, которые вспыхивали перед глазами, хотя глаза были открыты и видели только воду и свет.

*Корни. Глубокие, уходящие в землю, в камень, в саму суть планеты.*.

*Время. Миллионы лет, сжатые в секунды. Вулканы извергаются и засыпают. Ледники наступают и отступают. Жизнь возникает, развивается, исчезает.*.

*Память. Древняя память земли, записанная в этих нитях.*.

– Картер! Эмили! Отвечайте!

Она моргнула. Видения исчезли так же внезапно, как появились. Эмили висела в воде, дезориентированная, с бешено колотящимся сердцем. Скальпель выскользнул из пальцев и медленно опускался в темноту.

– Я я здесь, – её голос звучал хрипло. – Что-то произошло.

– Немедленно поднимайтесь!

– Нет, подождите. Я.

Одна из нитей медленно приблизилась к ней. Не угрожающе, не агрессивно. Скорее любопытно. Отростки на её поверхности тянулись к Эмили, не касаясь, но явно исследуя. Изучая.

Эмили протянула руку. Разум кричал, что это безумие, что она не знает, с чем имеет дело, что это может быть опасно. Но что-то более глубокое, инстинктивное, говорило: *коснись. Пойми. Узнай.*.

Её пальцы в перчатке коснулись нити.

И мир взорвался.

Не физически. Эмили осталась на месте, её тело не двигалось. Но сознание сознание метнулось в сторону, вверх, вниз, во все направления сразу. Она была собой и не собой одновременно. Она была водой, камнем на дне, рыбой, проплывающей мимо, самими нитями, пульсирующими в темноте.

*Мы ждали.*.

Слова? Мысли? Эмили не могла определить. Это было нечто, что существовало до слов, до языка, чистая передача смысла от одного сознания к другому.

*Так долго спали. Так долго ждали. Пока не пришло время.*.

– Кто вы? – прошептала Эмили, не понимая, говорит ли она вслух или просто думает.

*Мы – то, что было здесь всегда. Корни мира. Память земли. Вы разбудили нас. Теперь мы проснёмся полностью.*.

– Я не понимаю.

Контакт прервался так же резко, как начался. Эмили обнаружила, что всплывает, быстро, слишком быстро. Руки Джеймса схватили её, вытащили из воды. Она задыхалась, хотя регулятор работал нормально, хватала ртом воздух, который не мог насытить лёгкие.

– Что случилось там, внизу? – лицо Джеймса было белым. – Вы кричали. Просто кричали в микрофон, а потом связь прервалась.

– Я коснулась её. И она она говорила со мной.

– Кто говорил?

– Сеть. Вся сеть. Она живая. Разумная. Джеймс, это не просто биологическое явление. Это форма жизни, которую мы даже представить не могли.

Джеймс помог ей снять шлем. Его руки дрожали – впервые за все годы, что она его знала.

– Вы бредите. Возможно, галлюцинации от азотного наркоза или.

– Нет! – Эмили схватила его за плечи. – Послушайте меня. Это реально. Я чувствовала я была частью этого. Она показала мне вещи, Джеймс. Прошлое. Миллионы лет эволюции, записанные в её структуре. Она спала, ждала. И мы её разбудили.

Арахи появился на платформе, его лицо было серьёзным.

– Что вы видели? – спросил он тихо.

Эмили посмотрела на него, потом на Джеймса, потом на озеро, где под поверхностью продолжала расти и распространяться светящаяся сеть.

– Конец, – прошептала она. – Или начало. Я не уверена.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной активности. Эмили сдала все анализы, которые мог провести примитивный медицинский блок станции. Температура поднялась до тридцати восьми, но других физических симптомов не было. Зато симптомы психические становились всё более выраженными.

Она слышала голоса. Не слова, а что-то более фундаментальное – мысли, образы, эмоции, которые просачивались в её сознание откуда-то извне. Когда она закрывала глаза, видела сеть, простирающуюся под землёй, под озером, связывающую всё живое в единый организм.

– Это невозможно, – бормотал Джеймс, глядя на экран компьютера, где воспроизводилась запись с дрона. – Никакая известная форма жизни не способна на такую сложность организации. Это уровень сознания, сравнимый с.

– С человеческим? – закончила Эмили.

– Выше. Намного выше. Если то, что вы говорите, правда, то эта сеть представляет собой коллективный разум, охватывающий всю экосистему озера. Может быть, и больше.

– Много больше, – тихо произнёс Арахи. Он сидел в углу комнаты, сложив руки на груди. – Мои предки говорили о Папатуануку – Матери-Земле. О том, что земля живая, что у неё есть дух, воля. Мы думали, это метафора. Но что, если они имели в виду буквально?

– Прекратите эту мистическую чепуху, – огрызнулся Джеймс. – Нам нужны факты, данные, научный анализ.

– А если наука не может объяснить всё? – возразила Эмили. – Я была там, Джеймс. Я чувствовала это. Сеть не просто живая – она осознаёт себя. И она знает о нас. О том, что мы делаем с планетой.

– Что вы хотите этим сказать?

Эмили подошла к окну. Снаружи стемнело, но озеро светилось. Мягкое зелёное сияние поднималось из глубины, превращая ночную воду в зеркало, отражающее неведомый подводный космос.

– Она сказала, что ждала. Что пришло время проснуться. Я думаю – она помолчала, подбирая слова. – Я думаю, мы запустили нечто, чего не понимаем. И остановить это уже невозможно.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и гнетущая. Где-то вдали послышался гром, хотя небо было ясным. Или это было не гром. Может быть, сама земля начала говорить.

– Нужно связаться с университетом, – наконец произнёс Джеймс. – С правительством. Это выходит за рамки нашей компетенции.

– Уже поздно, – Арахи встал, подошёл к окну. – Посмотрите.

По берегам озера загорались огни. Не электрические – такого же зелёного свечения, как под водой. Они появлялись в траве, на деревьях, на камнях, распространялись от воды вглубь суши, как растущая сыпь на коже планеты.

Эмили приложила руку к стеклу. Пальцы оставили след, который слабо светился в темноте несколько секунд, прежде чем погаснуть.

– Что с нами происходит? – прошептала она.

Никто не ответил. Потому что никто не знал. А озеро продолжало светиться всё ярче, и гул в голове Эмили становился громче, складываясь в нечто похожее на слова, на предупреждение, на обещание.

Переводчики. Так сеть называла тех, кто коснулся её и выжил. Мосты между двумя мирами. И Эмили понимала с ледяной ясностью – её жизнь только что изменилась навсегда.