Читать книгу Переводчики - Дмитрий Вектор - Страница 3

Первые сообщения начали поступать на рассвете.

Джеймс не спал всю ночь, прикованный к монитору, где отображались данные спутникового наблюдения. Эмили тоже не могла уснуть – каждый раз, когда она закрывала глаза, сеть тянулась к ней, нашёптывала что-то на языке без слов, показывала образы, которые не укладывались в человеческое понимание реальности.

– Ротомахана, – голос в радио был напряжённым. – Это станция мониторинга озера Роторуа. У нас чёрт, не знаю даже, как это описать. Вода светится. Вся береговая линия. Жители города в панике.

Джеймс схватил микрофон.

– Повторите. Роторуа? Это в семидесяти километрах отсюда.

– Подтверждаю. Явление идентично тому, что вы описывали в вашем вчерашнем отчёте. Зелёное свечение, исходящее из глубины. Оно появилось около трёх часов ночи и с тех пор только усиливается.

Эмили подошла к Джеймсу, её лицо было бледным. Она не удивилась новости – скорее, ждала её.

– Это только начало, – сказала она тихо. – Сеть распространяется. Она не ограничится одним озером.

Следующий час превратился в хаос. Поступали звонки из Таранаки, Вайкато, даже с Южного острова. Озеро Вакатипу светилось. Озеро Те-Анау светилось. Фьорды Милфорд-Саунда, где пресная вода смешивалась с морской, тоже начали менять цвет.

– Это невозможно, – бормотал Джеймс, отмечая точки на карте. – Расстояние между этими озёрами – сотни километров. Как биологический организм может распространяться с такой скоростью?

– А если это не распространение? – Арахи стоял у окна, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают светящуюся воду в золотисто-зелёный цвет. – Что, если сеть уже была везде, просто спала?

– Подземные водные системы, – внезапно поняла Эмили. – Новая Зеландия пронизана ими. Реки, которые текут под землёй, соединяя озёра, пещеры, геотермальные источники. Что, если сеть использует их как как кровеносные сосуды?

Джеймс уставился на карту, его лицо стало серым.

– Тогда мы имеем дело не с локальным явлением. Это целая целая подземная экосистема, охватывающая весь остров.

Телефон зазвонил снова. На этот раз звонил Департамент охраны природы.

– Макдональд? Это Питер Симмонс из DOC. Нам нужны все ваши данные. Немедленно. И готовьтесь к визиту специальной комиссии. Премьер-министр объявил чрезвычайное положение в пяти регионах.

– Чрезвычайное положение? – переспросил Джеймс. – Разве свечение в воде настолько.

– Дело не только в свечении. У нас поступают сообщения о массовых миграциях животных. Птицы слетаются к озёрам, хотя сейчас не сезон. Рыба выпрыгивает на берег. Домашний скот отказывается пить обычную воду, животные буквально вырываются и бегут к светящимся озёрам.

Эмили почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она знала. Как-то знала, что так и будет.

– Они слышат зов, – прошептала она. – Сеть зовёт их.

– Что? – Джеймс прикрыл микрофон рукой. – О чём вы?

– Она расширяет контакт. Сначала растения, потом животные. Она объединяет экосистему в единое целое. Создаёт настоящий коллективный организм.

Симмонс в трубке продолжал говорить, но Джеймс больше не слушал. Он смотрел в окно, где к берегу станции подлетала стая птиц – такая плотная, что небо становилось чёрным. Чайки, бакланы, даже попугаи кеа с гор – все они кружили над светящейся водой, издавая синхронные крики.

– Господи, – выдохнул он.

Арахи вдруг рассмеялся – не весело, а с каким-то горьким пониманием.

– Мой дедушка рассказывал историю. О временах, когда боги ещё ходили по земле, когда граница между духовным и материальным миром была тонкой. Он говорил, что однажды земля устанет от того, как с ней обращаются. И тогда Папатуануку призовёт своих детей обратно. Всех детей. Чтобы они вспомнили, кто настоящий хозяин здесь.

– Это просто легенда, – возразил Джеймс, но голос его звучал неуверенно.

– Легенды – это память народа. То, что считается мифом, может оказаться забытой историей. – Арахи повернулся к ним. – Вы, учёные, смотрите на цифры, на молекулы, на клетки. Но не видите целого. А моя культура всегда знала: земля живая. Вода живая. Они чувствуют, помнят, реагируют.

– И что, по-вашему, происходит сейчас? – спросила Эмили.

– Пробуждение. Земля чувствует боль. От бурений, от загрязнения, от того, как человечество относится к ней, словно к мёртвому ресурсу. И теперь она отвечает. Не гневом – пока нет. Это скорее предупреждение. Напоминание о том, что мы не хозяева здесь, а гости.

Джеймс хотел возразить, но в этот момент на экране компьютера появилось новое окно. Видеозвонок из университета Окленда. На экране материализовалось взволнованное лицо профессора Линды Чэн, специалиста по микробиологии.

– Джеймс! Слава богу, вы на связи. Мы получили ваши образцы воды из Таупо. То, что мы обнаружили это переворачивает всё.

– Что именно? – Джеймс придвинул ноутбук ближе.

– Это не один организм. Это симбиоз тысяч видов – бактерий, грибов, водорослей, даже некоторых простейших – работающих как единое целое. Они обмениваются генетическим материалом, химическими сигналами, электрическими импульсами. Создают нечто вроде распределённого мозга.

– Как мицелий грибов? – спросила Эмили, вспоминая лекции по экологии.

– Похоже, но в миллион раз сложнее. Мицелий – это сеть коммуникации между растениями. А это это сеть между всеми формами жизни. И, Джеймс, вот что самое пугающее – структура ДНК в некоторых образцах датируется палеозойской эрой. Это значит, что сеть существует как минимум триста миллионов лет.

Тишина.

– Триста миллионов? – медленно повторил Джеймс.

– Может быть, и больше. Это древнейшая форма жизни на планете. И она была здесь до динозавров, до первых растений на суше, возможно, даже до кислородной атмосферы.

Эмили прислонилась к стене, чувствуя, как мир вокруг теряет привычные очертания. Триста миллионов лет. Сеть была свидетелем всей истории жизни на Земле. Она видела, как континенты сталкивались и расходились, как виды появлялись и вымирали, как планета менялась снова и снова.

– И мы её разбудили, – прошептала она.

– Разбудили чем? – резко спросила Линда Чэн.

– Геотермальным бурением, – ответил Джеймс. – Три месяца назад правительство одобрило новый проект по добыче энергии из подземных источников. Мы бурили глубже, чем когда-либо. Возможно, повредили структуры, в которых сеть находилась в состоянии покоя.

– Тогда это не атака, – медленно произнесла Линда. – Это защитная реакция. Организм, которому причинили боль, естественным образом.

Её голос оборвался. На заднем плане послышались крики, суматоха. Камера дёрнулась, показав мелькающие силуэты людей, бегущих к окнам лаборатории.

– Линда? Что происходит? – Джеймс наклонился к экрану.

Камера снова развернулась, и они увидели лицо профессора, искажённое шоком.

– Гавань. Вода в гавани Окленда она тоже светится. Боже мой, это по всему побережью.

Связь прервалась.

Эмили, Джеймс и Арахи молча смотрели на чёрный экран. Потом Джеймс медленно открыл спутниковую карту Новой Зеландии в реальном времени. То, что они увидели, заставило сердце пропустить удар.

Весь Северный остров был покрыт зелёными точками. Озёра, реки, даже участки океанского побережья светились. Сеть больше не скрывалась. Она заявляла о своём присутствии всему миру.

– Сколько времени, по-вашему, до того, как это охватит весь остров? – спросил Арахи.

– При текущей скорости распространения – Джеймс быстро считал. – Сорок восемь часов. Максимум семьдесят два.

– А потом?

– Потом она достигнет Южного острова. А дальше – он не договорил, но все понимали.

Океан. Если сеть научится существовать в солёной воде, ничто не остановит её распространение по всей планете.

Эмили вдруг резко схватилась за голову. Боль пронзила череп, острая и всепоглощающая, а вместе с ней – поток образов. Она видела подземные реки, пещеры, заполненные светящимися нитями, корни деревьев, обвитые сетью, косяки рыб, плывущих синхронно, словно части единого организма.

И голос. Тот самый голос без слов, который говорил прямо в сознание.

*Дети воды. Дети земли. Дети огня. Все возвращаются домой. Все становятся единым.*.

– Эмили! – Джеймс схватил её за плечи. – Что с вами?

– Она говорит со мной, – Эмили открыла глаза, в которых отражался зелёный свет. – Она хочет, чтобы я поняла. Она не враг. Она просто воссоединяет то, что было разделено. Возвращает мир к его изначальному состоянию.

– К какому состоянию?

– Когда всё было связано. Когда не было границ между видами, между организмами. Когда планета была единым живым существом.

Арахи медленно кивнул, словно это подтверждало что-то, что он давно подозревал.

– В наших легендах есть слово – whakapapa. Оно означает родословную, связь. Но это больше, чем просто семейное древо. Это понимание того, что всё связано со всем. Камни – наши братья. Реки – наши сёстры. Мы все – части Папатуануку, Матери-Земли.

– Поэтическая метафора, – пробормотал Джеймс.

– Нет, – возразила Эмили. – Буквальная правда. Сеть показывает мне это. Все живые существа произошли из одного источника. Мы делим одну ДНК, одни базовые молекулы. Мы никогда и не были отдельными. Просто забыли об этом.

Снаружи крики птиц стали громче, оглушительнее. Эмили подошла к окну. То, что она увидела, заставило её остановиться.

На берегу стояли олени. Десятки оленей, которые спустились с гор. Рядом с ними – дикие свиньи, обычно избегающие открытых пространств. Кролики, опоссумы, даже несколько диких лошадей. Все они стояли у самой воды, неподвижные, словно зачарованные, и смотрели на светящуюся поверхность.

– Они ждут, – прошептал Арахи. – Ждут приглашения.

И в этот момент Эмили поняла. С леденящей ясностью поняла, что происходит. Сеть не просто пробуждалась. Она собирала армию. Не для войны – пока нет. Но для чего-то другого, чего-то, что человечество ещё не могло понять.

– Нам нужно предупредить всех, – сказала она, разворачиваясь к Джеймсу. – Правительство, военных, учёных. Это не локальная проблема. Это глобальное изменение, и оно только начинается.

Джеймс кивнул, потянулся к телефону, но Эмили остановила его.

– И, Джеймс нам нужно решить. Мы с этим или против?

– Что вы имеете в виду?

– Сеть предлагает симбиоз. Возвращение к единству с природой. Но цена этого – всё, что мы считали цивилизацией. Технологии, города, наше господство над планетой. Вопрос в том, готовы ли мы отказаться от этого?