Читать книгу Беззвучный мир - Дмитрий Вектор - Страница 1

Диего Мартинес стоял на крыше заброшенной лаборатории и смотрел на мертвый город. Буэнос-Айрес умирал не сразу – он угасал медленно, как свеча, съедая сам себя изнутри. Сначала исчезли парки Палермо с их вековыми эвкалиптами. Потом опустели рынки Сан-Тельмо, где раньше торговали свежими фруктами размером с кулак. Затем люди начали покидать многоэтажки, спускаясь все ниже, ближе к земле, к последним огородам у реки Ла-Плата, к последней надежде вырастить хоть что-то съедобное.

Ветер гнал по пустым проспектам обрывки пластика и пожелтевшие газеты десятилетней давности. Заголовок одной из них, прилипший к бетонному парапету, гласил: "ВОЗ призывает не паниковать: исчезновение насекомых – локальное явление".

Диего усмехнулся, чувствуя, как потрескавшиеся губы раскалываются еще сильнее. Соленый привкус крови на языке. Локальное. Через два года после этой публикации локальным стал весь земной шар. Еще через год перестали выходить газеты. Еще через два – отключили электричество в большей части города.

Он провел ладонью по лицу, ощущая недельную щетину и впавшие щеки. Сорок два года – а выглядел на все шестьдесят. Впрочем, в Зоне Тишины все старели быстро. Недоедание, хронический стресс, постоянный страх перед бандами мародеров, которые контролировали уцелевшие склады с консервами. И эта проклятая, всепоглощающая тишина.

Раньше летние вечера в Аргентине звенели. Комары над рекой, мухи на рынках, жужжание пчел в цветущих жакарандах, стрекот цикад в траве Пампы. Город дышал, вибрировал, жил в этом многоголосом хоре насекомых. Теперь – ничего. Мир словно оглох, а потом и онемел. Даже птицы почти не пели – те немногие стаи, что еще оставались. Им тоже нечего было есть.

В потрепанном рюкзаке у Диего лежали три стеклянные пробирки, обмотанные тряпками для защиты. Каждая – с образцами почвы из разных точек города. Он собирал их уже месяц, рискуя жизнью, пробираясь через территории враждующих группировок, через Мертвый сектор на окраине Ретиро, где земля покрылась черной коркой и ничего не росло даже при искусственном поливе.

Последняя надежда заключалась в том, что где-то, в каком-то забытом подвале или законсервированном холодильнике заброшенного университета, сохранились споры. Или личинки. Или яйца. Хоть что-то живое, из чего можно было бы начать заново.

Диего достал из кармана мятую фотографию. Каталина улыбалась ему с выцветшего снимка – это было сделано восемь лет назад, на их свадьбе в маленькой церкви Ла-Бока. Тогда у них еще была надежда. Тогда казалось, что человечество найдет выход, что ученые разработают решение, что правительства объединятся перед лицом общей угрозы.

Какими же наивными они были.

Диего убрал фотографию обратно. Каталина ждала его в подземной лаборатории, в старом тоннеле метро под линией D. Там оставалось электричество – они подключились к резервному генератору еще действующей больницы. Там было относительно безопасно. И там, в стерильных боксах, под ультрафиолетовыми лампами, жили последние триста пчел на всю Южную Америку.

Триста пчел. Из триллионов, что населяли планету десять лет назад.

Он посмотрел на небо. Закат окрашивал облака в кроваво-красный цвет – слишком много пыли в атмосфере, слишком много пожаров в высохших лесах. Солнце садилось за силуэты небоскребов, большинство из которых стояли с выбитыми окнами, как пустые глазницы черепов.

Нужно было спускаться. После наступления темноты улицы становились смертельно опасными. Группировка Раула Эскудеро контролировала этот район, и хотя у Диего был пропуск – потрепанная пластиковая карточка с печатью "Новой администрации", – патрули не всегда утруждали себя проверкой документов. Проще было выстрелить сначала, а потом обыскивать труп.

Диего осторожно полез вниз по пожарной лестнице. Ржавый металл скрипел под его весом, и каждый звук казался оглушительным в мертвой тишине города. Когда-то эти улицы гудели машинами, смехом людей, музыкой из кафе. Теперь слышно было, как его собственное дыхание эхом отражается от бетонных стен.

На уровне третьего этажа он замер. Внизу, в переулке, двигались темные фигуры. Трое мужчин, все вооружены – автоматы через плечо. По форме одежды – не из группировки Эскудеро. Скорее всего, "Новый рассвет", радикалы, которые считали, что ученые виноваты в катастрофе и должны быть уничтожены.

Диего затаил дыхание и прижался к стене. Его куртка была темно-серой, почти черной – хорошая маскировка в сумерках. Мужчины остановились прямо под ним, и один закурил сигарету. Красный огонек тлел в темноте.

– Говорят, где-то здесь прячется один из тех, кто работал в университете, – произнес один из них хриплым голосом. – Ученый какой-то. Собирает всякое дерьмо по городу.

– И что нам с него? – отозвался второй, помоложе. – У него же ничего ценного нет.

– Есть. Информация. – Первый затянулся и выдохнул дым. – Капитан сказал, что этот тип знает, где спрятаны последние запасы инсектицидов и удобрений со старых складов. А это значит – контроль над теплицами на юге.

Диего похолодел. Откуда они узнали? Он был так осторожен, менял маршруты, никому не говорил о своих передвижениях, кроме Каталины и двух человек из команды.

Значит, снова утечка. Снова кто-то из своих.

– А зачем ему эти склады? – не унимался молодой.

– Не твое дело. Пошли дальше, проверим здание на углу.

Фигуры двинулись дальше по переулку, и Диего выдохнул. Нужно было немедленно менять маршрут. Он не мог вести их к лаборатории – это был бы конец всему. Конец последней надежде.

Он спустился еще ниже и прыгнул на землю, мягко приземлившись на груду мусора. Боль пронзила левое колено – старая травма, полученная два года назад во время рейда на лабораторию. Тогда погибли трое его коллег, и Каталина чуть не умерла от пулевого ранения в живот.

Диего побежал в противоположную сторону, прижимаясь к стенам зданий. Рюкзак подпрыгивал на спине, и он молился, чтобы пробирки не разбились. Каждый образец был на вес золота – месяцы работы, риска, поисков.

Он свернул в знакомый проход между домами, перепрыгнул через поваленный фонарный столб и нырнул в полуразрушенный подъезд. Здесь, на втором этаже, была тайная дверь, ведущая в систему подземных переходов – старые бомбоубежища времен холодной войны, о которых помнили только старожилы.

В темноте подъезда пахло плесенью и чем-то сладковато-гнилостным. Диего достал маленький фонарик – драгоценность, работающую от солнечной батареи, – и осветил путь. Дверь была там, где он ее оставил неделю назад, замаскированная под часть стены. Он нажал на скрытую панель, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Узкий коридор вел вниз, во тьму. Диего включил фонарик на полную мощность и начал спуск. Стены были покрыты конденсатом, капли воды падали с потолка. Где-то впереди слышался шорох – крысы. Они расплодились после исчезновения насекомых, заполонили город, пожирая все органическое. Одна из немногих форм жизни, которая процветала в новом мире.

Через двадцать минут ходьбы по лабиринту подземных туннелей Диего вышел к знакомой металлической двери с выцветшей надписью "Станция технического обслуживания". Он постучал три раза, пауза, потом дважды. Код дня.

Дверь открылась, и в проеме появилась Каталина. Ее темные волосы были собраны в небрежный пучок, на щеке – пятно машинного масла. Она выглядела уставшей, но в карих глазах все еще горел тот огонь, который Диего влюбил в нее десять лет назад.

– Ты опоздал на два часа, – сказала она вместо приветствия. – Я уже думала послать Мануэля на поиски.

– Не нужно. – Диего вошел внутрь и закрыл дверь за собой. – У нас проблемы. "Новый рассвет" знает, что я здесь. И они знают про склады.

Лицо Каталины помрачнело.

– Опять утечка?

– Похоже на то.

Они прошли по коридору в главный зал – бывшее депо метро, переоборудованное под лабораторию. Здесь стояли столы с оборудованием, микроскопы, центрифуги, холодильные камеры. На стенах висели графики, карты, схемы. В дальнем углу, за толстым стеклом защитного бокса, жужжали пчелы – тихо, почти неслышно, но для Диего это был самый прекрасный звук на свете.

Звук жизни. Звук надежды.

Мануэль Варгас сидел за одним из столов, изучая что-то под микроскопом. Он поднял голову при их приближении.

– Принес образцы? – спросил он.

Диего кивнул и осторожно выложил пробирки на стол.

– Три точки. Северный сектор, Мертвая зона и один образец из старого ботанического сада.

– Отлично. – Мануэль потянулся за пробиркой, но Диего задержал его руку.

– Почему "Новый рассвет" знает про склады? – Он смотрел Мануэлю прямо в глаза.

Тот моргнул, на лице мелькнуло нечто похожее на удивление.

– Откуда мне знать? Может, кто-то из твоих контактов проболтался?

– У меня нет контактов, кроме вас троих.

Повисла тяжелая пауза. Каталина переводила взгляд с одного на другого.

– Диего, ты что намекаешь? – тихо спросила она.

– Я ни на что не намекаю. Я просто констатирую факт. – Он забрал пробирки со стола. – Отныне все результаты исследований храним в зашифрованном виде. Доступ только у меня и Каталины.

– Не доверяешь своей команде? – Мануэль скрестил руки на груди. – Мы вместе уже четыре года, Диего. Я рисковал жизнью так же, как и ты.

– Я знаю. И я ценю это. Но факт остается фактом – информация утекает. А пока мы не найдем источник, безопасность важнее доверия.

Мануэль хотел что-то ответить, но передумал. Он кивнул и вернулся к своему микроскопу.

Диего отошел к боксу с пчелами. Они ползали по сотам, которые команда кропотливо изготавливала из воска, синтезированного в лаборатории. Королева была в центре, окруженная рабочими пчелами. Триста особей. Этого хватило бы для опыления, может быть, одного среднего сада. Не больше.

Но это было начало.

Каталина подошла сзади и положила руку ему на плечо.

– Мы справимся, – прошептала она. – Как всегда справлялись.

Диего хотел ответить, но в этот момент погас свет. Лаборатория погрузилась в полную темноту. Генератор снова сломался – третий раз за месяц.

Где-то в темноте включились аварийные фонари, заливая все тусклым красным светом.

И в этой красной мгле, в тишине мертвого города, Диего впервые за долгое время почувствовал холодок настоящего страха. Не за себя – за этих триста пчел в стеклянном боксе. За последнюю надежду человечества.

За будущее, которого, возможно, уже не будет.