Читать книгу Беззвучный мир - Дмитрий Вектор - Страница 2

Январь 2026 года выдался на удивление жарким даже для аргентинского лета. Термометр за окном лаборатории показывал тридцать восемь градусов, и старый кондиционер в здании факультета биологии Университета Буэнос-Айреса справлялся с нагрузкой через раз.

Диего Мартинес вытер со лба пот и склонился над микроскопом. Тридцать два года, докторская степень, полученная год назад, должность младшего научного сотрудника на кафедре энтомологии и перспектива блестящей карьеры. По крайней мере, так утверждал его научный руководитель, профессор Эдуардо Гонсалес, когда они в прошлом месяце отмечали публикацию статьи Диего в престижном журнале Nature.

Статья называлась "Адаптационные механизмы медоносных пчел к климатическим изменениям в регионе Пампасов". Диего потратил три года на сбор данных, анализ генетического материала тысяч особей, построение математических моделей. Результаты были обнадеживающими – пчелы показывали удивительную способность приспосабливаться к повышению температуры.

Тогда ему казалось, что он понимает этих созданий. Что он может предсказать их поведение, объяснить их реакции на изменения окружающей среды.

Как же он ошибался.

Диего отодвинулся от микроскопа и потянулся, чувствуя, как хрустит затекшая спина. Стены лаборатории были увешаны плакатами с изображениями различных видов насекомых, а на полках теснились банки с образцами в формалине – коллекция, собиравшаяся десятилетиями. В углу гудел большой инсектарий, где содержались живые экземпляры для исследований.

Или, точнее, должны были содержаться.

Диего подошел к инсектарию и заглянул внутрь. Пусто. Третий день подряд. Раньше он каждое утро находил внутри по десятку-другому новых жильцов – мотыльки, жуки, случайные гости, залетевшие через открытое окно ночью, привлеченные ультрафиолетовой лампой. Стандартная ловушка для исследователей насекомых.

Но последние три дня – ничего. Ни одного насекомого.

Диего открыл окно и высунулся наружу. Жара ударила по лицу, как из печки. Внизу, на зеленой лужайке перед факультетом, студенты растянулись на траве с книгами и ноутбуками. Кто-то играл на гитаре. Смех, разговоры, обычная летняя жизнь университетского кампуса.

Он прислушался. Что-то было не так. Что-то отсутствовало.

И тут его осенило. Звуки. Точнее, их отсутствие. Обычно в такую жару воздух звенел от цикад, жужжания пчел на цветущих жакарандах вдоль аллеи, писка комаров у пруда. Сейчас – только голоса людей и шелест листвы.

Странно. Очень странно.

Диего закрыл окно и вернулся к рабочему столу. На компьютере были открыты таблицы с данными последних наблюдений. Он начал просматривать записи за последний месяц. Количество насекомых, пойманных в ловушку, постепенно снижалось. В начале декабря – в среднем двадцать три особи за ночь. К концу месяца – пятнадцать. В начале января – восемь. А последние три дня – ноль.

Может быть, совпадение? Погодная аномалия? Или проблема с ловушкой?

Он проверил оборудование. Лампа работала исправно. Феромонные приманки были свежими. Вентиляция функционировала.

Значит, дело не в оборудовании.

Дверь лаборатории распахнулась, и внутрь ворвалась Изабель Моралес, его коллега и подруга еще со студенческих времен. Ее каштановые волосы были растрепаны, на носу сидели очки в толстой оправе, а в руках она держала термос с кофе и две чашки.

– Кофе? – предложила она, не дожидаясь ответа и уже разливая горячую жидкость. – Ты выглядишь так, будто провел здесь всю ночь.

– Практически так и есть. – Диего благодарно принял чашку. – У меня странные данные.

– Странные данные – это хорошо. Странные данные приводят к интересным открытиям.

– Или к головной боли. – Он сделал глоток обжигающего кофе. – Изабель, ты не замечала ничего необычного последнее время? С насекомыми?

Она нахмурилась, присела на край стола.

– В каком смысле?

– В смысле их отсутствия. Моя ловушка пустая третий день. Обычно она полна.

– Может, похолодало ночью?

– Нет. Температура держится на уровне двадцати пяти градусов даже ночью. Идеальные условия.

Изабель задумалась, крутя в руках чашку.

– Теперь, когда ты об этом говоришь Я в выходные была на даче у родителей в провинции Буэнос-Айрес. Мама жаловалась, что в саду нет пчел. Вообще. А обычно в это время они облепляют розы.

– Вот именно. – Диего развернул монитор, показывая ей графики. – Смотри. Постепенное снижение численности в течение месяца. Причем не какого-то конкретного вида, а всех сразу. Жесткокрылые, перепончатокрылые, двукрылые – все группы.

– Может, это локальное явление? Что-то с экологией именно в этом районе?

– Тогда почему ты заметила то же самое в пятидесяти километрах отсюда?

Изабель поставила чашку и придвинулась ближе к монитору, изучая данные. Ее лицо постепенно становилось все серьезнее.

– Нужно проверить другие станции наблюдения, – сказала она наконец. – У нас же есть партнерская сеть по всей стране. Запроси данные у них.

– Уже запросил сегодня утром. Жду ответа.

– И что думает профессор Гонсалес?

Диего поморщился.

– Не говорил ему пока. Он на конференции в Чили, вернется только в понедельник.

– А Рикардо? Он же заведует лабораторией экологии насекомых.

– Рикардо считает, что глобальное потепление – миф, придуманный экологами для получения грантов. Не думаю, что он воспримет мои опасения всерьез.

Изабель усмехнулась. Доктор Рикардо Веласкес был легендой кафедры – блестящий ученый старой школы, автор десятка учебников, но при этом невероятно консервативный и упрямый. Он мог час спорить о классификации какого-нибудь жука, но категорически отказывался признавать любые новые теории, не подкрепленные десятилетиями исследований.

– Тогда собери больше данных, – посоветовала Изабель. – Когда вернется Гонсалес, покажешь ему полную картину. Если это действительно серьезно, он поможет.

Она допила кофе и поднялась.

– Мне нужно бежать. Лекция через двадцать минут. Студенты будут сдавать коллоквиум по эволюционной биологии. Хочешь присоединиться? Развеешься немного.

– Спасибо, но я лучше поработаю с данными.

– Как скажешь. Только не сиди здесь до ночи. На улице такая красота – грех сидеть в душной лаборатории.

После ее ухода Диего вернулся к компьютеру. Электронная почта наконец обновилась, и в папке входящих появилось семь новых писем. Шесть от коллег из разных исследовательских станций по всей Аргентине, одно – от знакомого энтомолога из Бразилии.

Диего открыл первое письмо. Станция наблюдения в Мендосе. "Странная ситуация с медоносными пчелами. Численность резко упала за последние две недели. Причина неясна. Проверяем на болезни".

Второе письмо. Кордова. "Фиксируем аномальное снижение популяции чешуекрылых. Возможно, связано с применением новых пестицидов в регионе".

Третье. Росарио. "Отсутствие насекомых в ловушках последние пять дней. Оборудование проверено, неисправностей нет".

Четвертое. Сальта. "Местные фермеры жалуются на отсутствие опылителей. Урожай фруктовых под угрозой".

Диего чувствовал, как сердце бьется все быстрее. Это не было локальным явлением. Это происходило по всей стране. Может быть, по всему континенту.

Он открыл письмо из Бразилии. Его коллега, Родриго Сантос, работал в исследовательском институте в Амазонии. Они познакомились три года назад на международной конференции и с тех пор регулярно обменивались данными.

"Диего, – писал Родриго, – что-то очень странное происходит. Амазонские леса обычно кишат насекомыми, но последние две недели мы фиксируем катастрофическое падение численности. Особенно пострадали муравьи и термиты. Целые колонии просто исчезают. Никаких признаков болезни или паразитов. Они просто уходят. И не возвращаются. Ты наблюдаешь что-то подобное в Аргентине? Нужно срочно координировать исследования. Это может быть началом чего-то очень серьезного".

Диего откинулся на спинку кресла. В животе появилось неприятное чувство – смесь тревоги и какого-то первобытного страха. Он был ученым. Он привык опираться на факты, на данные, на рациональный анализ. Но сейчас каждая клеточка его тела кричала, что что-то идет не так. Катастрофически не так.

Он взглянул на часы. Половина второго. У него была назначена встреча с аспирантами в три, но сейчас это казалось неважным. Нужно было действовать.

Диего схватил телефон и набрал номер профессора Гонсалеса. Несколько длинных гудков, потом голосовая почта. "Вы позвонили Эдуардо Гонсалесу. Я на конференции до воскресенья. Оставьте сообщение".

– Профессор, это Диего, – заговорил он после сигнала. – Мне нужно срочно с вами поговорить. У нас ситуация с насекомыми. Масштабная. Позвоните, как только получите это сообщение.

Он положил трубку и задумался. Кому еще можно позвонить? Министерство сельского хозяйства? Они просто посмеются. Один молодой ученый звонит с паническими заявлениями о том, что насекомые исчезают. Без доказательств, без масштабных исследований, без научного консенсуса.

Нет, нужен другой подход. Нужно собрать больше данных. Организовать полевые исследования. Привлечь коллег из других университетов.

Диего открыл новый документ и начал набирать текст. "Предварительный отчет о наблюдаемом снижении численности популяций насекомых в регионе Южной Америки". Он работал быстро, структурируя данные, добавляя графики, таблицы, карты с точками наблюдений.

Через два часа черновик был готов. Двадцать три страницы текста, пятнадцать иллюстраций. Диего перечитал написанное, внося последние правки. Звучало убедительно. Звучало тревожно. Звучало как начало катастрофы.

Он разослал отчет тридцати коллегам по всему миру. Энтомологам, экологам, климатологам. Людям, которым доверял, которые не станут отмахиваться от проблемы.

Отправив последнее письмо, Диего почувствовал внезапную усталость. Он посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. Студентов на лужайке поредело. Кампус постепенно засыпал.

И в этой тишине наступающего вечера Диего вдруг ясно осознал, что его жизнь только что изменилась. Что он больше не просто ученый, изучающий насекомых из праздного любопытства. Что он стал свидетелем чего-то большего.

Свидетелем начала конца.

Телефон завибрировал. Сообщение от Родриго: "Получил твой отчет. Это еще хуже, чем я думал. Завтра вылетаю в Буэнос-Айрес. Нам нужно встретиться. Есть вещи, которые я не могу написать в письме. Вещи, которые ты должен знать".

Диего уставился на экран. Сердце забилось быстрее.

Что еще может быть хуже?

Он написал короткий ответ: "Жду. Встретимся в лаборатории".

За окном опустилась ночь. В старые времена это было время насекомых – мотыльки кружились вокруг фонарей, комары вились облаками над прудами, ночные бабочки начинали свою охоту.