Читать книгу Беззвучный мир - Дмитрий Вектор - Страница 4

Апрель 2026 года начался с того, что президент Аргентины объявил чрезвычайное положение в сельскохозяйственном секторе. Три месяца назад это показалось бы абсурдом – страна, экспортирующая продовольствие на полмира, вдруг оказывается в кризисе. Но цифры были неумолимы: урожай пшеницы упал на сорок процентов, соевых бобов – на тридцать пять, фруктов – на шестьдесят. Яблоневые сады в Рио-Негро стояли с нераспустившимися завязями. Персиковые плантации в Мендосе зеленели листвой, но не цвели.

Причина была проста и ужасающа: некому опылять.

Диего стоял в конференц-зале Каса-Росада, президентского дворца, и смотрел на собравшихся людей. Двенадцать человек за длинным столом из красного дерева. Министр сельского хозяйства Густаво Перейра, полный мужчина с седеющими висками и усталыми глазами. Представитель ВОЗ, прилетевшая из Женевы специально для этой встречи. Три высокопоставленных чиновника из министерства экологии. Четыре ученых из разных университетов, включая профессора Гонсалеса, научного руководителя Диего.

И он сам – младший научный сотрудник, который три месяца назад первым поднял тревогу.

– Господа, давайте по порядку, – Перейра постучал ручкой по столу, призывая к вниманию. – Доктор Мартинес, ваш последний отчет датирован вчерашним числом. Не могли бы вы озвучить основные выводы для присутствующих?

Диего встал, чувствуя, как пересохло в горле. Он провел рукой по папке с документами перед собой – результат трех месяцев непрерывной работы. Бессонных ночей в лаборатории. Десятков полевых экспедиций по всей стране. Сотен проб, анализов, исследований.

– За последние три месяца мы зафиксировали катастрофическое снижение численности всех основных отрядов насекомых, – начал он, включая проектор. На экране появилась карта Аргентины, покрытая красными зонами. – Перепончатокрылые – пчелы, осы, шмели – сократились на восемьдесят семь процентов. Чешуекрылые – бабочки и мотыльки – на семьдесят четыре процента. Жесткокрылые – жуки – на шестьдесят девять процентов.

– Это по всей территории страны? – спросила представительница ВОЗ, женщина лет пятидесяти с французским акцентом.

– По всей территории. От Жужуя на севере до Огненной Земли на юге. – Диего переключил слайд. – Но это только Аргентина. Коллеги из Бразилии, Чили, Уругвая, Парагвая сообщают о той же картине. Более того, за последний месяц похожие данные поступают из Северной Америки и Европы.

В зале повисла тяжелая тишина. Один из чиновников, молодой человек в дорогом костюме, нервно барабанил пальцами по столу.

– То есть вы говорите о глобальном явлении? – уточнил министр.

– Именно. – Диего переключил слайд снова. График показывал резкое падение кривой. – Если тенденция сохранится, через два года популяция опылителей упадет ниже критического уровня. Это означает коллапс сельского хозяйства, зависящего от насекомых. А это семьдесят пять процентов культурных растений.

– Какова причина? – В голосе министра слышалось напряжение.

Диего обменялся взглядом с профессором Гонсалесом. Они спорили об этом всю ночь. Публичное обвинение "Агротек Глобал" без стопроцентных доказательств могло обернуться судебными исками и разрушением карьеры. Но молчание означало потерю драгоценного времени.

– Мы изучаем несколько гипотез, – осторожно начал Диего. – Изменение климата, болезни, паразиты, загрязнение среды. Но есть одна закономерность, которую невозможно игнорировать.

Он показал карту с наложенными слоями – красные зоны вымирания насекомых и зеленые зоны полевых испытаний пестицидов компании "Агротек Глобал". Совпадение было почти идеальным.

– Что это за зеленые точки? – спросил один из ученых, доктор Альварес, специалист по токсикологии.

– Места полевых испытаний нового класса неоникотиноидных пестицидов. Препарат называется "АГ-47". Разработка "Агротек Глобал", дочерней компании швейцарского концерна "БиоХим Интернешнл".

Министр нахмурился.

– Доктор Мартинес, вы понимаете, что обвиняете одну из крупнейших биотехнологических корпораций в мире в экологической катастрофе?

– Я не обвиняю. Я констатирую корреляцию. – Диего почувствовал, как ладони стали влажными. – Но эта корреляция достаточно сильна, чтобы требовать тщательного расследования.

– У нас есть образцы этого препарата? – вмешалась представительница ВОЗ.

– Нет. Компания отказывается предоставлять формулу, ссылаясь на коммерческую тайну. Мы запрашивали официально через университет – получили отказ. Запрашивали через министерство экологии – тоже отказ.

– Тогда на основании чего вы делаете выводы?

Диего колебался. Образцы почвы и мертвых пчел, которые тайно собирала Каталина на фермах, использовавших "АГ-47", были получены незаконным путем. Техническое проникновение на территорию, несанкционированный забор материалов. Если он признается в этом публично, их обоих могут привлечь к ответственности.

– У нас есть косвенные данные, – сказал он наконец. – Анализ почвы и тканей насекомых из пострадавших зон показывает присутствие неизвестного ранее химического соединения. Оно воздействует на нервную систему, нарушая ориентацию в пространстве. Пчелы и другие насекомые теряют способность находить дорогу домой.

– А почему они не могут просто умереть на месте? – спросил молодой чиновник.

– Потому что токсин действует отсроченно. – Профессор Гонсалес подключился к разговору, поддерживая своего протеже. – Насекомое контактирует с обработанным растением, получает дозу препарата, улетает и только через несколько часов теряет ориентацию. К этому времени оно уже далеко от улья или колонии.

– Дьявольски умно, – пробормотал доктор Альварес. – Уничтожить вредителей, не оставляя очевидных следов.

– Проблема в том, что препарат не различает вредителей и опылителей, – добавил Диего. – Он убивает всех.

Министр Перейра откинулся на спинку кресла, массируя виски.

– Хорошо. Допустим, вы правы. Что мы можем сделать? Запретить использование пестицида?

– Уже поздно. – Диего почувствовал горечь на языке. – "АГ-47" применялся на протяжении восьми месяцев. Он попал в почву, в грунтовые воды, в растения. Период распада – минимум два года. Даже если мы прямо сейчас запретим его по всему миру, эффект будет проявляться еще долго.

– Тогда что вы предлагаете?

Диего переключил последний слайд. Схема лаборатории, чертежи инсектариев, таблицы с генетическими данными.

– Проект "Ковчег". Мы собираем образцы всех видов насекомых, которые еще остались. Сохраняем их генетический материал, личинки, куколки в контролируемых условиях. Создаем банк биоразнообразия. А параллельно работаем над выведением устойчивых к токсину популяций.

– Это возможно? – Представительница ВОЗ наклонилась вперед, изучая схему.

– Теоретически – да. Практически – требует огромных ресурсов. Оборудование, специалисты, финансирование. И время. Много времени.

– Сколько? – Министр смотрел на него внимательно.

– Минимум пять лет до первых результатов. Десять – до восстановления популяций до функционального уровня.

– А если мы не успеем?

Диего посмотрел в окно. За стеклом виднелся сад Каса-Росада – аккуратно подстриженные газоны, клумбы с розами, деревья. Красиво. Безжизненно. Ни одной пчелы на цветах. Ни одной бабочки в воздухе.

– Если не успеем, через десять лет мир будет выглядеть совсем иначе, – сказал он тихо. – Голод. Войны за ресурсы. Коллапс экосистем. Мы называем это сценарием "Великое молчание".

Тишина в зале стала абсолютной. Даже молодой чиновник перестал барабанить пальцами.

– Правительство одобряет проект "Ковчег", – решительно произнес министр. – Доктор Мартинес, вы возглавите специальную комиссию по сохранению биоразнообразия насекомых. Профессор Гонсалес будет научным куратором. Доктор Альварес – консультантом по токсикологии. Бюджет – двадцать миллионов песо на первый год.

– Это недостаточно, – начал было Диего, но министр перебил его жестом.

– Это все, что мы можем выделить сейчас. Страна в кризисе, доктор. Инфляция, падение экспорта, социальные волнения. Но я постараюсь добиться дополнительного финансирования через международные организации.

– Нам нужны гарантии доступа к данным "Агротек Глобал", – настаивал Диего. – Без формулы "АГ-47" мы работаем вслепую.

– Это уже политический вопрос. – Министр поднялся, давая понять, что совещание окончено. – Я передам ваш запрос в прокуратуру. Возможно, начнут расследование. А пока – работайте с тем, что есть.

Участники комиссии начали расходиться. Диего собирал документы, когда к нему подошла представительница ВОЗ.

– Доктор Мартинес, один вопрос. – Она говорила тихо, чтобы никто не услышал. – Вы действительно верите, что это случайность? Что "Агротек" создала токсин, не зная о его влиянии на всех насекомых?

Диего посмотрел ей в глаза.

– Нет. Не верю.

– Я тоже. – Она протянула ему визитку. – Если найдете доказательства преднамеренных действий – звоните. ВОЗ имеет инструменты для давления на международные корпорации.

Когда зал опустел, остались только Диего и профессор Гонсалес. Старик тяжело опустился в кресло.

– Ты понимаешь, во что ввязался? – спросил он.

– Понимаю.

– "Агротек" не простит, если ты продолжишь копать. У них адвокаты, связи, деньги.

– У меня правда.

Гонсалес усмехнулся.

– Правда – штука хрупкая, мальчик. Особенно когда против нее работают миллиарды долларов. – Он помолчал, потом добавил мягче: – Но я горжусь тобой. Не каждый молодой ученый рискнет карьерой ради того, во что верит.

– А вы? – Диего посмотрел на него. – Вы верите, что мы сможем остановить это?

Профессор долго не отвечал, разглядывая свои старые руки с выступающими венами.

– Когда мне было двадцать лет, я верил, что наука может решить любую проблему. В сорок – понял, что одной науки недостаточно. В шестьдесят – осознал, что некоторые проблемы вообще нерешаемы. – Он поднял голову, и в его глазах светилась усталая мудрость. – Но мы все равно должны пытаться. Потому что альтернатива – это капитуляция перед хаосом.

Они вышли из дворца вместе. Снаружи Диего ждала Каталина, прислонившись к старенькому "Фиату". За три месяца они стали чем-то большим, чем просто союзниками. Не любовниками пока – слишком много работы, слишком мало времени. Но между ними возникло то особое понимание, которое рождается, когда люди вместе идут к одной цели.

– Как прошло? – спросила она.

– Двадцать миллионов песо и официальный статус. – Диего устало улыбнулся. – Проект "Ковчег" запущен.

– Это хорошо или плохо?

– И то, и другое. – Он сел в машину, Каталина за руль. – Теперь мы на виду. "Агротек" точно узнает, что мы за ними охотимся.

– Пусть узнают. – В ее голосе звучала сталь. – У меня новости. Мой источник в компании готов встретиться. Сегодня вечером. Он принесет документы.

– Какие документы?

– Внутреннюю переписку о разработке "АГ-47". Протоколы испытаний. И нечто, что он назвал "истинная цель проекта". – Каталина завела двигатель. – Диего, кажется, мы были правы. Это не ошибка. Это план.