Читать книгу Беззвучный мир - Дмитрий Вектор - Страница 3

Кафе "Тортони" на авениде де Майо существовало с 1858 года и пережило все катаклизмы аргентинской истории – революции, перевороты, экономические кризисы. Его мраморные столики помнили Борхеса и Кортасара, стены видели лучшие годы танго. Сейчас, в душный январский полдень, кафе было заполнено наполовину – туристы с камерами, местные интеллектуалы за газетами, пара влюбленных в углу.

Диего сидел за столиком у окна, нервно помешивая кофе и в пятый раз проверяя телефон. Родриго должен был прилететь утренним рейсом из Сан-Паулу, но в аэропорту его не оказалось. Телефон не отвечал. Диего оставил три сообщения и теперь не знал, что делать.

Может, рейс задержали? Или Родриго передумал лететь?

Но то сообщение – "Есть вещи, которые я не могу написать в письме" – звучало слишком серьезно, чтобы просто так взять и не приехать.

– Диего Мартинес?

Он поднял голову. Перед ним стояла женщина лет тридцати, в легком сером платье и с кожаной сумкой через плечо. Темные волосы до плеч, карие глаза, легкий макияж. Она держала в руках диктофон и блокнот.

– Да, это я, – ответил он осторожно. – Но я никого не жду.

– Каталина Рохас, газета "Кларин". – Она протянула руку. – Можно присесть?

– Я не давал интервью, – начал было Диего, но она уже села напротив, положив диктофон на стол.

– Знаю. Но вы разослали вчера отчет о массовом исчезновении насекомых тридцати ученым. Один из них – мой дядя, профессор Мигель Рохас из Национального института сельскохозяйственных исследований. Он показал мне ваш документ.

Диего откинулся на спинку стула. Профессор Рохас был в списке рассылки – один из самых уважаемых специалистов по экологии в Латинской Америке.

– И что вас заинтересовало в научном отчете? – спросил он настороженно.

Каталина достала из сумки папку и выложила на стол несколько фотографий. На них были мертвые ульи – сотни деревянных ящиков, стоящих рядами на выжженной солнцем земле. Пусто. Безжизненно.

– Это я снимала три дня назад в Мендосе, – сказала она. – Крупнейшая пасека в провинции. Пятьсот ульев. За две недели погибло девяносто процентов пчел. Просто исчезли. Улетели и не вернулись.

Диего взял одну из фотографий, внимательно изучая детали. Ульи выглядели ухоженными, без признаков болезни или паразитов.

– Синдром разрушения колоний, – пробормотал он. – CCD. Но такие масштабы.

– Это не просто Мендоса, – перебила его Каталина. – Я три месяца собираю информацию по всей стране. Та же история в Сан-Хуане, в Ла-Риохе, в Тукумане. Пчеловоды в панике. Некоторые уже разорились.

Она достала блокнот, перелистала несколько страниц.

– Хосе Карлос Гарсия, сорок семь лет, пчеловод в третьем поколении. Потерял весь бизнес за месяц. Застрелился в декабре. Марта Солер, шестьдесят два года, продала дом, чтобы выплатить долги после гибели пасеки. Педро Моралес.

– Хватит, – тихо сказал Диего. – Я понял.

Каталина закрыла блокнот и посмотрела на него внимательно.

– Мой дядя сказал, что вы один из лучших специалистов по насекомым в стране. Молодой, но талантливый. И что ваш отчет – это не паника, а реальные данные.

– Это правда. Но я не понимаю, почему журналистка интересуется научной проблемой. Где сенсация? Где скандал? Пчелы не взрывают здания и не убивают политиков.

Она усмехнулась, но в глазах промелькнуло что-то жесткое.

– Я не пишу о взрывах и политиках. Я пишу о вещах, которые действительно важны. А исчезновение насекомых – это не научная проблема, доктор Мартинес. Это вопрос выживания.

Официант подошел к столику, и Каталина заказала эспрессо. Пока он готовил кофе, Диего изучал ее. Уверенная осанка, прямой взгляд, умелые руки, делающие пометки в блокноте. Не похожа на типичных журналистов, гоняющихся за дешевой сенсацией.

– Почему именно эта тема? – спросил он, когда официант ушел.

Каталина на мгновение замешкалась, потом вздохнула.

– Мой отец был агрономом. Работал в кооперативе в провинции Энтре-Риос. Учил местных фермеров органическому земледелию, разводил пчел, высаживал цветочные поля для опылителей. – Она сделала паузу, глядя в окно. – Три года назад начались проблемы. Урожаи падали. Пчелы умирали. Никто не понимал почему. Он пытался найти причину, писал письма в министерство, в университеты. Его никто не слушал.

– Что случилось?

– Инфаркт. Прямо в поле, среди погибших ульев. Ему было пятьдесят четыре.

Диего молчал. Каталина отпила кофе, и он заметил, как дрожат ее руки.

– После этого я поклялась выяснить правду, – продолжила она. – Потратила два года на расследование. Нашла десятки ферм с той же проблемой. Поговорила с сотнями пчеловодов и агрономов. И теперь, когда я вижу ваш отчет, все складывается в одну картину.

– Какую картину?

Она посмотрела на него серьезно.

– Это не случайность. Это не природное явление. Кто-то или что-то целенаправленно уничтожает насекомых.

Диего почувствовал холодок вдоль позвоночника. Это была конспирологическая теория, но после вчерашнего сообщения Родриго – "Есть вещи, которые я не могу написать" – он уже не был так уверен в своем скептицизме.

– У вас есть доказательства?

– Зацепки. – Каталина достала еще одну папку, более толстую. – Шесть месяцев назад крупнейший производитель пестицидов, корпорация "Агротек Глобал", начала полевые испытания нового препарата в четырех провинциях. Официально – средство против вредителей, безопасное для пчел.

– Все пестициды проходят испытания.

– Верно. Но посмотрите на карту.

Она развернула лист с отмеченными точками. Диего сразу увидел закономерность – красные точки, обозначающие районы массовой гибели пчел, почти полностью совпадали с зелеными точками полевых испытаний "Агротек Глобал".

– Это может быть совпадением, – сказал он, но голос прозвучал неуверенно.

– Может. А может, и нет. Проблема в том, что "Агротек" – это дочерняя компания "БиоХим Интернешнл", швейцарского гиганта с оборотом в двадцать миллиардов долларов. У них связи в правительстве, в университетах, в научных институтах. Когда я попыталась запросить данные об испытаниях, мне отказали. Сослались на коммерческую тайну.

– Тогда как вы получили эту информацию?

Каталина колебалась.

– У меня есть источник внутри компании. Сотрудник, который не согласен с тем, что они делают. Он дал мне эти карты и кое-какие документы. Но этого недостаточно для публикации. Нужны научные данные, анализ, экспертные заключения.

– И поэтому вы пришли ко мне.

– Именно. – Она наклонилась вперед, и Диего почувствовал легкий аромат ее духов. – Мне нужен ученый, который подтвердит связь между испытаниями пестицида и гибелью насекомых. Кто-то, кому доверяют. Кто-то с репутацией.

– У меня нет репутации. Я младший научный сотрудник, мне тридцать два года.

– У вас есть статья в Nature. У вас есть данные, которые собирались годами. И у вас есть доступ к лабораториям и оборудованию. – Она положила руку на его ладонь, и от прикосновения по коже побежали мурашки. – Диего, если я права, это крупнейший экологический скандал в истории страны. Возможно, всего континента.

– А если вы ошибаетесь?

– Тогда мы оба будем выглядеть глупо. Но по крайней мере попытаемся найти правду.

Диего смотрел на нее, чувствуя, как внутри борются осторожность и любопытство. Научный метод требовал скептицизма, проверки гипотез, тщательного анализа. Но что-то подсказывало ему, что Каталина права. Что за всем этим стоит нечто большее, чем природная аномалия.

– Мне нужны образцы, – сказал он наконец. – Почва с мест испытаний. Мертвые пчелы. Растения, обработанные пестицидом. Только тогда я смогу провести анализ.

– Я достану. – Каталина улыбнулась, и эта улыбка изменила ее лицо, сделав его мягче, моложе. – Когда вы можете начать?

– Завтра. Но это должно быть неофициально. Если "Агротек" узнает, что мы копаем в их сторону.

– Они узнают. Рано или поздно. – Она убрала руку, и Диего почувствовал странную пустоту от этой потери. – Поэтому нам нужно работать быстро и тихо.

Телефон Диего завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: "Не приезжай в лабораторию. За тобой следят. Встретимся сегодня в 8 вечера, старая церковь в Ла-Бока. Приди один. Родриго".

Диего похолодел. Он показал сообщение Каталине, и ее лицо стало серьезным.

– Ваш коллега из Бразилии?

– Да. Он должен был прилететь сегодня утром, но не появился в аэропорту.

– "За тобой следят". – Каталина задумалась. – Может, он параноик?

– Или он знает то, чего не знаем мы. – Диего посмотрел на часы. Половина третьего. До встречи оставалось четыре с половиной часа.

– Я поеду с вами, – сказала Каталина.

– Он написал "приди один".

– И что? Я журналистка. Мне положено совать нос в опасные места. – Она вызывающе подняла подбородок. – К тому же, если за вами действительно следят, лишняя пара глаз не помешает.

Диего хотел возразить, но понял, что она права. И еще он понял, что ему нравится эта женщина. Нравится ее упрямство, ее страсть к правде, искра в глазах, когда она говорит о своем расследовании.

– Хорошо, – согласился он. – Но если начнется что-то опасное, вы уходите первой.

– Посмотрим. – Каталина допила кофе и поднялась. – Встретимся в семь тридцать у входа на станцию метро "Ла-Бока". И, Диего?

– Да?

– Спасибо. Что решили помочь. Знаю, это рискованно для вашей карьеры.

– Карьера подождет. – Он тоже встал, протягивая руку для прощания. – Если вы правы насчет "Агротек", речь идет о чем-то большем, чем должности и публикации.

Их ладони соприкоснулись снова, и на этот раз рукопожатие задержалось на секунду дольше, чем нужно. Каталина первой отступила, закинув сумку на плечо.

– До вечера, доктор Мартинес.

– Зовите просто Диего.

– Тогда я просто Каталина.

Она направилась к выходу, и Диего проводил ее взглядом. Потом вернулся к столику, расплатился с официантом и вышел на залитую солнцем авениду де Майо. Город жил своей обычной жизнью – машины, пешеходы, уличные музыканты, продавцы мороженого.