Читать книгу Затишье перед концом - Дмитрий Вектор - Страница 1

Метеоролог Сара Митчелл заметила это первой.

Не потому, что была умнее коллег или обладала каким-то особым даром – просто в ту ночь дежурила именно она. Станция «Алис-Спрингс-3» располагалась в самом сердце австралийской пустыни, в сотнях километров от ближайшего крупного города, и Сара привыкла к одиночеству. Шестнадцать часов подряд она сидела перед мониторами, наблюдая за потоками данных, которые стекались со всех уголков Северной территории.

В три часа ночи анемометры начали показывать странные значения.

Сначала Сара решила, что это технический сбой. Приборы фиксировали резкое снижение скорости ветра по всей территории наблюдения. С десяти метров в секунду показатели упали до пяти, затем до трех, до одного. Через двадцать минут датчики показывали ноль. Абсолютный ноль.

Она поднялась из кресла, потянулась, чувствуя, как затекли мышцы спины. Кофе в чашке давно остыл, но Сара машинально сделала глоток – горький, противный. За окном станции простиралась бескрайняя пустыня, залитая лунным светом. Обычно в это время суток термические потоки стихали, но полное отсутствие ветра было аномалией. Даже ночью здесь всегда дул хотя бы слабый бриз.

Сара вышла на улицу.

Воздух был абсолютно неподвижен. Не шелестели редкие кусты спинифекса. Не поскрипывали флюгеры на крыше. Даже песок, который обычно тихо шуршал, перекатываясь по барханам, застыл. Тишина давила на барабанные перепонки, какая-то неправильная, почти осязаемая.

Сара подошла к ближайшему анемометру – небольшому устройству на трехметровой мачте. Чашечки ветромера не двигались. Совсем. Она попыталась раскрутить их рукой – механизм работал исправно, свободно вращался. Но стоило отпустить, как чашечки замирали мертвым грузом.

«Локальная аномалия», – подумала она, возвращаясь в помещение. Может, особенность рельефа, температурная инверсия, что-то еще. За одиннадцать лет работы в метеорологии Сара видела всякое, но такое – впервые.

Она открыла программу мониторинга соседних станций. «Теннант-Крик-2» – ноль метров в секунду. «Юлара-5» – ноль. «Дарвин-1» – ноль. Все тридцать семь станций Северной территории показывали одно и то же: полное отсутствие ветра.

Сердце забилось чаще.

Сара схватила спутниковый телефон и набрала номер регионального центра в Дарвине. Длинные гудки. Наконец ответили – сонный голос дежурного оператора Марка Дженсена.

– Марк, это Сара из Алис-Спрингс. У нас проблема с данными. Все анемометры показывают ноль одновременно.

– Что? – голос Марка сразу стал трезвым. – Все?

– Все тридцать семь станций территории. Проверь свою систему, может, у вас сбой в центральном сервере.

Шорох, стук клавиш, пауза.

– Господи, – прошептал Марк. – Сара, это не сбой. Я вижу то же самое. И не только в Северной территории. Западная Австралия, Южная, Квинсленд – везде ноль. Все станции континента.

Сара опустилась в кресло. Руки вдруг стали холодными.

– Это невозможно.

– Я знаю. Но данные не врут. Подожди, сейчас подключусь к международной сети Черт, Сара, это повсюду. Новая Зеландия, Индонезия, Папуа – Новая Гвинея. Ветер исчез.

Следующие два часа превратились в сумасшедший дом. Сара перезванивалась с коллегами из разных точек страны, все подтверждали одно и то же. Метеорологическое бюро Австралии объявило экстренное совещание через видеосвязь. На экране появились десятки лиц – взволнованных, испуганных, недоверчивых.

Директор бюро Питер Коулмен выглядел так, словно постарел на десять лет за одну ночь.

– Коллеги, – начал он, – в 02:47 по восточному времени мы зафиксировали аномальное явление беспрецедентного масштаба. Скорость ветра на всей территории Австралии, Океании и Юго-Восточной Азии упала до нуля. Связь с международными партнерами подтверждает, что явление распространяется. Два часа назад оно достигло Индии. Час назад – Ближнего Востока. Двадцать минут назад – Восточной Африки.

– Как это возможно? – спросил кто-то из аудитории. – Атмосферная циркуляция не может просто остановиться.

– Не может, – согласился Коулмен. – Но останавливается. Мы не понимаем механизм. У нас нет объяснения. Спутниковые снимки показывают полное отсутствие облачных формаций, характерных для воздушных потоков. Океанические буи фиксируют затухание волн. Реактивные течения на высоте десяти километров исчезают.

Сара подняла руку.

– Какова скорость распространения?

– Примерно тысяча километров в час, движется с востока на запад вслед за вращением Земли. Если динамика сохранится, через восемь часов явление охватит всю планету.

Тишина. Никто не знал, что сказать.

Сара вернулась к своим мониторам, но работать было невозможно. Мысли метались, пытаясь найти рациональное объяснение. Геомагнитная буря? Нет, это влияет на электронику, а не на физические процессы в атмосфере. Солнечная активность? Гравитационная аномалия? Ничто из известного не могло остановить ветер одновременно на половине планеты.

В шесть утра она снова вышла на улицу.

Рассвет был странным. Обычно в это время дул утренний бриз, принося прохладу после ночной жары. Сейчас воздух стоял, как в закрытой комнате. Температура начинала подниматься, но без движения воздушных масс не было привычного ощущения свежести. Небо светлело, окрашиваясь в розовые и оранжевые тона, но что-то в этом рассвете было неправильным, мертвым.

Сара подняла горсть песка и разжала пальцы. Песчинки упали строго вниз, не отклоняясь ни на миллиметр. Ни одна не сдвинулась в сторону.

– Это конец, – прошептала она.

Спутниковый телефон завибрировал. Марк.

– Включи новости. Срочно.

Сара вернулась в помещение и включила экран. Все каналы показывали экстренные выпуски. На «Би-би-си» выступал главный метеоролог Великобритании – явление достигло Европы полчаса назад. Французское телевидение транслировало кадры из Парижа: люди стояли на улицах, задрав головы вверх, наблюдая, как флаги на зданиях безжизненно повисли. Американский CNN показывал хронику из разных штатов – везде одно и то же. Застывший воздух.

– Мы получаем подтверждения со всего мира, – говорил ведущий CNN. – Феномен охватил все континенты. Ветер просто исчез. Ученые пока не могут объяснить происходящее, но призывают население сохранять спокойствие.

Сохранять спокойствие. Легко сказать.

Сара переключила на местный канал. Австралийское правительство созывало экстренное заседание. Премьер-министр должен был выступить через час. На экране появился эксперт из Университета Мельбурна, профессор атмосферной физики Джеймс Ричардсон – Сара была знакома с его работами.

– беспрецедентная ситуация, – говорил профессор, явно пытаясь сохранить профессиональное спокойствие, но не слишком успешно. – Если ветер не возобновится в ближайшее время, последствия будут катастрофическими. Атмосферная циркуляция – это основа климата Земли. Без нее температурный баланс нарушится за считанные дни. Экваториальные регионы начнут перегреваться, полярные – стремительно остывать. Океанические течения, которые частично зависят от ветра, замедлятся или остановятся. Это затронет все экосистемы планеты.

– Профессор, есть ли вероятность, что это временное явление? – спросил ведущий.

Ричардсон помолчал, подбирая слова.

– Я не знаю. Честно говоря, мы не понимаем, что вообще происходит. Законы физики не изменились – воздух по-прежнему реагирует на перепады давления и температуры. Но что-то блокирует естественные процессы. Как будто атмосфера впала в анабиоз.

Сара выключила экран. Голова гудела от усталости и стресса. Ей нужно было что-то делать, но что? Наблюдать за нулевыми показателями приборов? Ждать конца света?

Она подошла к окну. Солнце поднималось над горизонтом, заливая пустыню ярким светом. В обычное утро здесь уже царило бы оживление – ветер поднимал песок, гонял мелкий мусор, свистел в щелях станционных построек. Сейчас было тихо, как в могиле.

Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер.

– Сара Митчелл? – женский голос, слегка акцентированный. – Меня зовут доктор Мэй Линь Чен из Национального университета Сингапура. Простите, что звоню напрямую, получила ваш номер через Метеорологическое бюро. Вы первая зафиксировали начало феномена, верно?

– Да, – Сара нахмурилась. – А вы кто?

– Я специализируюсь на динамике атмосферы и климатическом моделировании. Сейчас работаю с международной группой, которая пытается понять, что произошло. Нам нужны точные данные с момента возникновения аномалии. Вы сохранили все записи?

– Конечно. Но я не понимаю, как это поможет.

– Возможно, никак, – в голосе Мэй Линь послышалась усталость. – Но это все, что у нас есть. Данные. Если мы найдем закономерность, паттерн, что угодно – может быть, поймем причину. А если поймем причину.

– найдем способ все исправить, – закончила Сара.

– Именно. Я отправляю вам защищенную ссылку для загрузки данных. Пожалуйста, передайте все, что есть за последние двадцать четыре часа. Каждая мелочь может оказаться важной.

После разговора Сара принялась за работу. Систематизировала данные, готовила файлы для отправки. Это помогало не думать о последствиях. О том, что где-то в Мельбурне ее родители, вероятно, смотрят те же новости и так же напуганы. О том, что ее младшая сестра Эмма с семьей живет в Сиднее – огромном мегаполисе, где отсутствие ветра и нарушение циркуляции воздуха может привести к накоплению выхлопных газов и смога.

К полудню температура за окном достигла сорока двух градусов. Для австралийской пустыни это не было чем-то необычным, но обычно ветер хотя бы немного охлаждал воздух. Сейчас жара висела плотной, давящей массой. Внутри станции работали кондиционеры, но Сара чувствовала, как здание медленно нагревается.

Спутниковый телефон снова зазвонил. Марк, голос напряженный:

– Сара, тебе нужно эвакуироваться. Всем отдаленным станциям дали указание покинуть посты и перебраться в крупные города.

– Зачем? Здесь безопаснее, чем в городах. У меня автономное питание, запасы воды и еды на месяцы.

– Это не обсуждается. Через три часа за тобой прилетит вертолет. Будь готова.

– Марк.

– Приказ сверху, Сара. Всех специалистов стягивают в столицы для координации действий. Тебя ждут в Канберре, в главном офисе бюро. Собирай вещи.

Она хотела возразить, но Марк уже отключился. Сара огляделась – эта станция была ее домом последние три года. Маленькая, спартанская, но уютная. Здесь она чувствовала себя в безопасности, вдали от суеты и хаоса большого мира.

Но мир изменился. За последние девять часов все изменилось.

Сара начала собирать вещи. Одежда, документы, ноутбук с резервными копиями данных, несколько личных вещей. Все уместилось в один рюкзак. Она в последний раз обошла станцию, проверяя, что все системы переведены в автономный режим. Неизвестно, когда сюда вернутся люди. Может быть, никогда.

Через два с половиной часа она услышала звук винтов. Вертолет появился с севера, кружась над станцией, выбирая место для посадки. Пилот явно был опытным – сел точно на посадочную площадку, несмотря на отсутствие ветра, которое делало управление менее предсказуемым.

Дверь открылась, и оттуда выглянул мужчина лет тридцати пяти – подтянутый, с короткой стрижкой и усталыми глазами.

– Сара Митчелл?

– Да.

– Джек Харрисон, пилот спасательной службы. Летим в Канберру. Забирайтесь.

Сара забросила рюкзак в салон и устроилась в кресле. Джек вернулся в кабину, и вертолет оторвался от земли. Станция «Алис-Спрингс-3» быстро превратилась в маленькую точку среди бескрайней красной пустыни.

– Это ваш первый вылет с момента того, что случилось? – спросила Сара через переговорное устройство.

– Третий, – ответил Джек. – Вывожу людей из отдаленных районов. Летать без ветра – странное ощущение. Приходится постоянно корректировать курс вручную. Обычно воздушные потоки помогают, дают стабильность. Сейчас воздух как кисель – просто висит.

– Это опасно?

– Пока нет. Но если ситуация не изменится Авиация будет парализована. Без ветра невозможен взлет тяжелых самолетов. Они полагаются на встречный поток воздуха для создания подъемной силы. Вертолеты еще могут летать, но долго ли – вопрос.

Они летели на юго-восток, в сторону Канберры. Внизу проплывала пустыня, потом начали появляться редкие деревья, затем более густая растительность. Но везде царила странная неподвижность. Листья не колыхались. Трава не гнулась. Природа замерла в ожидании.

– Джек, – сказала Сара. – А вы боитесь?

Пилот не ответил сразу. Потом тихо произнес:

– Боюсь. Я летаю двадцать лет, и никогда никогда не видел ничего подобного. Это противоестественно. Небо должно дышать, понимаете? Воздух должен двигаться. А сейчас он мертв.

Сара смотрела в иллюминатор, и в груди нарастало тревожное предчувствие. Это было только начало. Первые часы феномена, первые признаки катастрофы.