Читать книгу Затишье перед концом - Дмитрий Вектор - Страница 4

Пятые сутки безветрия начались с сообщения о смертях.

Сара проснулась от вибрации телефона – служебный, настроенный только на критические уведомления. Экран светился красным: «ЭКСТРЕННОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ. Массовая гибель населения в экваториальной зоне. Температура воздуха достигла +68°C в тени. Эвакуация невозможна».

Она села на кровати, провела рукой по лицу. В комнате было душно, несмотря на работающий кондиционер. Воздух казался плотным, словно его можно было трогать. За окном – всё та же картина: застывшее небо цвета старого молока, деревья, которые больше не качались.

В коридоре правительственного комплекса царила нервная суета. Люди бегали с планшетами и папками, кричали в телефоны, кто-то плакал у стены. Сара поймала за рукав проходящего мимо офицера связи.

– Что случилось?

– Сингапур, – выдохнул он. – Город мёртв. Больше половины населения. Температура, влажность, отсутствие циркуляции – люди задыхались прямо на улицах. Система охлаждения не справилась. То же самое в Куала-Лумпуре, Джакарте, Бангкоке. По всей Юго-Восточной Азии.

Сара почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Мэй Линь, – прошептала она. – Она же оттуда.

Она бросилась в зал кризисного штаба. Там уже собралась толпа – учёные, военные, политики. На экране транслировали кадры со спутника: огромные города, окутанные мутной дымкой. Никакого движения на улицах. Машины стояли брошенными посреди дорог. Где-то горели пожары – и дым поднимался строго вверх, столбами, не рассеиваясь.

Мэй Линь сидела в углу, обхватив голову руками. Сара подошла, опустилась рядом на корточки.

– Мэй.

– Моя семья была там, – глухо сказала та, не поднимая головы. – Родители, брат, племянники. Я пыталась дозвониться всю ночь. Сеть мертва. Всё мертво.

Сара не знала, что сказать. Слова утешения казались издевательством. Она просто положила руку на плечо коллеги и сидела молча.

На экране появился представитель ВОЗ – женщина с красными от недосыпа глазами.

– Предварительные оценки – от двенадцати до восемнадцати миллионов жертв в первые пять суток. Большинство – в тропической зоне. Причины смерти: тепловой удар, остановка сердца, отказ дыхательной системы. Без ветра города превратились в печи. Кондиционеры перегружены, электросети не выдерживают. В больницах нет мест. Моргам негде хранить тела.

Цифры. Миллионы. Слова, которые должны были что-то значить, но мозг отказывался их воспринимать. Восемнадцать миллионов – это население целой страны. Исчезло за пять дней.

Дэвид Чен стоял у карты мира, где красными зонами отмечались критические температуры.

– Термический коллапс распространяется, – говорил он механическим голосом. – Экваториальный пояс уже непригоден для жизни. Через неделю та же участь ждёт субтропики. Люди мигрируют на север и юг, в умеренные широты, но там другая проблема.

Карта сменилась. Теперь синим отмечались полярные регионы.

– Арктика и Антарктика теряют тепло с катастрофической скоростью. Без циркуляции воздуха холод не компенсируется. В Якутске вчера зафиксировали минус шестьдесят восемь. Канадский север – минус семьдесят. Исследовательские станции эвакуируются, но не везде успевают.

– А океан? – спросил кто-то из зала.

Дэвид кивнул, переключая слайд.

– Океанические течения зависят не только от разницы температур, но и от ветра. Гольфстрим замедлился на сорок процентов. Куросио – на тридцать пять. Если течения остановятся полностью, Европа замёрзнет за месяц. Восточное побережье Америки – тоже. Планктон начинает массово гибнуть – без перемешивания воды кислород не поступает в глубины. А планктон – это семьдесят процентов кислорода планеты.

Тишина в зале стала почти физической.

– То есть, – медленно произнёс министр обороны, – у нас есть несколько недель, прежде чем атмосфера станет непригодной для дыхания?

– В лучшем случае, – ответил Дэвид. – В худшем – меньше.

Сара вышла из зала, не в силах больше слушать. Коридоры комплекса казались лабиринтом, в котором она заблудилась. Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась на верхнем уровне – служебной вертолётной площадке.

Там стоял Джек, проверяя что-то в двигателе своей машины. Он поднял голову, увидел её и нахмурился.

– Выглядишь так, будто увидела призрака.

– Восемнадцать миллионов призраков, – хрипло ответила она. – Ты слышал новости?

Джек кивнул, отложив гаечный ключ.

– Слышал. Мне сегодня должны были дать задание – вылететь в Сингапур, помочь с эвакуацией выживших. Отменили. Сказали, некого эвакуировать.

Он говорил ровным голосом, но Сара видела, как сжались его челюсти.

– У меня там был друг, – продолжил он. – Мы вместе учились в лётной школе. Хороший парень. Жена, двое детей. Я я даже не знаю, жив ли он.

Сара подошла ближе, села на край бетонного ограждения.

– Мир разваливается, Джек. И мы не можем это остановить. Мы даже не понимаем, что происходит.

– Зато хорошо понимаем, что будет дальше, – мрачно сказал он. – Паника, хаос, войны за ресурсы. Люди не умеют переживать катастрофы достойно. Они дерутся, топят друг друга, цепляясь за последнюю спасательную шлюпку.

Он сел рядом, и они какое-то время сидели молча, глядя на мёртвое небо.

– Знаешь, что самое страшное? – тихо сказала Сара. – Мы всё ещё надеемся. Где-то в глубине души верим, что завтра проснёмся, выйдем на улицу – и ветер снова подует. Как будто это всё дурной сон.

– Может, и подует, – ответил Джек. – Природа умеет восстанавливаться.

– Не из этого. Это не природная аномалия, Джек. Дэвид считает, что за этим стоит какая-то закономерность. Что-то намеренное.

– Намеренное? – он посмотрел на неё. – Ты хочешь сказать, что кто-то выключил ветер специально?

– Я не знаю. Может быть. Или сама планета включила какой-то защитный механизм, и мы просто оказались не с той стороны защиты.

Джек усмехнулся без веселья.

– Философия выживания. Раньше мы думали о смысле жизни. Теперь – о смысле смерти.

Вдруг его рация ожила:

– «Харрисон, вы на месте? Срочное задание. Вылет через десять минут».

Джек поднялся, взял рацию.

– Я здесь. Куда лететь?

– «Тасмания. Прибрежная зона. У нас сигнал бедствия от рыболовецкого траулера. Застряли в штиле, на борту восемь человек, заканчивается питьевая вода. Вам нужно доставить им запасы и, если возможно, эвакуировать».

– Принято. Готовлюсь к вылету.

Он посмотрел на Сару.

– Полетишь со мной?

Она моргнула.

– Что?

– Полетишь. Тебе нужно выбраться из этого бункера. Увидеть, что происходит снаружи. Иначе сойдёшь с ума от графиков и цифр.

Сара хотела отказаться, но потом кивнула. Он был прав. Она задыхалась в этих стенах.

Вертолёт оторвался от земли, и Канберра осталась внизу – серая, неподвижная, словно модель города из папье-маше. Они летели на юг, к побережью. Джек вёл машину уверенно, но Сара видела, как напряжены его руки на штурвале.

– Летать без ветра – как идти по канату, – сказал он через переговорное устройство. – Нет привычных потоков, которые поддерживают. Приходится компенсировать каждый миллиметр высоты вручную.

Внизу проплывал ландшафт Австралии – леса, равнины, реки. Всё выглядело мёртвым. Даже реки текли как-то вяло, будто потеряв силу. На опушках лесов Сара видела тела животных – кенгуру, вомбатов. Они лежали группами, словно просто легли и перестали дышать.

– Без ветра нарушается терморегуляция, – сказала она. – Животные не умеют охлаждаться, когда воздух стоит.

– Мы тоже не умеем, – ответил Джек. – Просто притворяемся.

Через час показался океан. Тасманово море лежало под ними зеркальной гладью – ни волн, ни пены. Вода была странного, мутного цвета, словно застоявшаяся.

– Вон он, – Джек указал вперёд.

Траулер дрейфовал у скалистого берега – старое судно, облупившееся, с ржавыми бортами. На палубе стояли люди, махали руками.

Джек посадил вертолёт на узкий пятачок у воды. Сара выпрыгнула следом, таща контейнер с водой. Капитан траулера – пожилой мужчина с обветренным лицом – кинулся к ним.

– Спасибо, спасибо! Мы уже думали, конец. Третий день стоим. Мотор работает, но без ветра в паруса никуда не сдвинуться, а топлива на весь путь не хватит.

– Сколько вас? – спросил Джек.

– Восемь. Трое – семья. Мы возвращались с промысла, когда когда всё остановилось.

Сара посмотрела на траулер. На палубе сидели женщина с двумя детьми – мальчик и девочка, лет восьми и десяти. Испуганные, исхудавшие. Они смотрели на вертолёт как на корабль пришельцев.

– Мы заберём семью, – сказал Джек. – Остальные получите воду и топливо. Идите к ближайшему порту, не останавливайтесь.

Погрузка заняла двадцать минут. Сара помогала поднимать детей в салон вертолёта. Девочка вцепилась в её руку.

– Тётя, а ветер когда-нибудь вернётся?

Сара посмотрела в эти большие, доверчивые глаза и не нашла слов.

– Вернётся, – сказал Джек, подхватывая ребёнка. – Обязательно вернётся.

Девочка улыбнулась, и Сара почувствовала, как что-то сжалось в груди.

На обратном пути Джек молчал. Сара видела, как работают мышцы его лица, как он сжимает и разжимает пальцы на штурвале. Семья в салоне задремала – измотанные, наконец в безопасности.

– Джек, – позвала его Сара.

– Да?

– Ты ты веришь, что мы справимся?

Он не ответил сразу. Вертолёт качнуло – очередная невидимая яма в застывшем воздухе.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Раньше я верил, что человечество выкрутится из любой передряги. Мы же выжили в ледниковый период, пережили чуму, войны, катастрофы. Но это это другое. Мы боремся не с врагом. Мы боремся с отсутствием.

– С пустотой, – кивнула Сара.

– Ага. А пустоту не победишь. Её можно только заполнить. Но чем? Если ветер – это движение воздуха, а воздух больше не движется.

Он не закончил. Не нужно было.

Они летели над мёртвым океаном, под мёртвым небом, и впервые за все эти дни Сара по-настоящему осознала: это не временная катастрофа. Это конец одного мира и рождение другого – холодного, неподвижного, непригодного для жизни.

– Когда вернёмся, – тихо сказала она, – я покажу тебе данные Дэвида. Он нашёл закономерность в частотах перед исчезновением ветра. Может быть, если мы поймём механизм.

– мы сможем его обратить, – закончил Джек.

– Или хотя бы понять, кто или что это сделало.

Вертолёт пошёл на снижение. Внизу показалась Канберра, и Сара увидела, как над городом висит желтоватая дымка – накопившиеся за дни выбросы, которым некуда деться.

Когда они приземлились, девочка из траулера выбежала и обняла Сару.

– Спасибо, что спасли нас, – прошептала она.

Сара обняла её в ответ, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

– Береги себя, – сказала она. – И помни: пока мы дышим, у нас есть шанс.

Девочка кивнула и убежала к родителям.

Джек подошёл к Саре, положил руку на плечо.

– Поздравляю. Ты спасла троих человек. В мире, где гибнут миллионы, это кажется каплей. Но для этих троих – это всё.

Сара посмотрела на него, и впервые за дни увидела в его глазах не усталость, а что-то другое. Надежду? Решимость? Она не могла определить.

– Спасибо, что взял меня с собой.

– Не за что. Мы теперь в одной лодке. Образно и буквально.

Они вернулись в комплекс, где их уже ждали с новыми сводками, новыми катастрофами, новыми цифрами смерти. Но что-то изменилось. Сара чувствовала это – не в мире, а в себе.