Читать книгу Последняя структура - Дмитрий Вектор - Страница 2

Джеймс Торнтон ворвался в лабораторию через одиннадцать минут. Он был одет в мятую рубашку, волосы торчали в разные стороны, но глаза уже горели полной боевой готовностью. За ним следом появились двое охранников и Сара Кимбал, заместитель директора по безопасности – женщина лет сорока с лицом, не выражающим ничего, кроме профессиональной сосредоточенности.

– Показывай, – бросил Торнтон, даже не поздоровавшись.

Элизабет молча указала на пол. Чёрное пятно разрослось до двух метров в диаметре. Оно медленно расползалось во все стороны, пожирая линолеум, бетонную стяжку под ним, металлические ножки столов. Там, где проходила граница пятна, материя превращалась в серую пыль, а затем и пыль исчезала – наноботы перерабатывали абсолютно всё.

– Господи, – выдохнул Торнтон. – Сколько их там?

– По последним подсчётам около трёх триллионов единиц. И число растёт каждую секунду.

Сара Кимбал уже говорила в рацию, отдавая команды. Через тридцать секунд в коридоре завыла сирена, красные лампы замигали вдоль стен. Протокол изоляции корпуса активировался автоматически: стальные ставни опустились на окна, металлические двери заблокировали все выходы, вентиляция переключилась на замкнутый цикл с HEPA-фильтрами.

– Уровень угрозы? – спросила Сара, не отрывая взгляда от пятна.

– Критический, – ответила Элизабет. – Они потребляют любую материю. Органику, металл, полимеры. Реплицируются экспоненциально. И они они эволюционируют. Переписывают собственный код.

Торнтон присел на корточки в метре от пятна, вглядываясь в его границу. Чёрная поверхность была не статичной – она медленно волновалась, как поверхность пруда под ветром. Миллиарды наноботов двигались, перестраивались, искали новую материю для поглощения.

– Температура? – спросил он.

– Двадцать три и восемь. Выше комнатной на два градуса. Процесс репликации выделяет тепло.

– Тогда заморозим их к чёртовой матери.

Он резко развернулся к Саре:

– Где ближайший баллон с жидким азотом?

– Склад химреактивов, второй этаж.

– Тащите сюда. Быстро.

Пока один из охранников мчался за азотом, Элизабет запустила на планшете все доступные протоколы экстренной остановки. Их было семнадцать – от электромагнитного импульса до ультразвукового резонанса. Она перебирала варианты, понимая, что времени почти не осталось.

– Элизабет, – Торнтон положил руку ей на плечо, – как это произошло? Ты подавала сигнал активации?

– Нет. Клянусь, нет. Я просто наблюдала за образцом. Они начали реплицироваться сами.

– Сами? – он нахмурился. – Это невозможно. Протокол репликации требует шестнадцатиимпульсной последовательности на защищённой частоте. Случайный сигнал не может.

– Я знаю, что невозможно! – голос Элизабет сорвался на крик. – Но это происходит! Они переписали код. Убрали ограничители. Теперь они размножаются без команды, без контроля, без остановки!

Охранник вернулся с баллоном жидкого азота. Торнтон надел теплоизолирующие перчатки, взял шланг и направил струю криогенной жидкости прямо на центр чёрного пятна. Температура азота была минус сто девяносто шесть градусов – достаточно, чтобы заморозить и остановить любой химический процесс.

Пол в точке контакта покрылся белым инеем. Пар вскипел облаком, окутав половину лаборатории. Торнтон не останавливался, методично поливал всю заражённую область, расходуя литр за литром драгоценной криожидкости.

Когда баллон опустел, он отбросил шланг и отступил, тяжело дыша. Они ждали, вглядываясь в белую морозную корку на полу.

Тридцать секунд. Минута.

Корка начала темнеть.

– Нет, – прошептала Элизабет. – Нет, нет, нет.

Чёрное пятно проступало сквозь лёд, как чернила на промокашке. Наноботы не погибли. Они замедлились, но не остановились. Элизабет видела на экране планшета, подключённого к микроскопу, как они перестраивают свою структуру, создавая теплоизолирующие оболочки, накапливая энергию, адаптируясь к холоду.

– Они учатся, – сказала она тихо. – Понимаете? Они учатся противостоять нашим атакам.

Сара уже связывалась с кем-то по защищённой линии. Элизабет слышала обрывки фраз: "биологическая угроза потенциально вышла из-под контроля нужна поддержка извне"

Торнтон схватил огнетушитель со стены и выпустил струю углекислоты на пятно. Белая пена покрыла заражённую область, но эффект был тот же – временное замедление, затем продолжение роста.

– Электричество, – выпалил он. – Попробуем электричеством.

Элизабет покачала головой:

– Их ядра защищены наноалмазной оболочкой. Они выдержат любое напряжение, которое мы можем подать в лаборатории.

– Кислота? Щёлочь?

– Они разберут молекулы на атомы и используют их для репликации. Мы только дадим им больше строительного материала.

Торнтон опустился на единственный уцелевший стул, провёл рукой по лицу. За окном небо начинало светлеть – наступал рассвет. Где-то в городе люди просыпались, не подозревая, что в нескольких километрах от них разворачивается катастрофа.

– Хорошо, – сказал он после паузы. – Тогда мы их изолируем. Герметично изолируем. Лишим доступа к материи.

– Как? Они уже едят пол. Через час доберутся до стен. Через два – до фундамента.

– Не доберутся.

Он развернулся к Саре:

– Активируй протокол "Саркофаг". Немедленно.

Элизабет похолодела. Она знала, что означает этот протокол. Каждое здание исследовательского кампуса было спроектировано с учётом возможных биологических или химических инцидентов. В случае критической опасности заражённое помещение можно было запечатать полностью – залить специальным полимером, который затвердевал за минуты, создавая монолитный кокон вокруг угрозы.

– Джеймс, мы всё ещё внутри, – напомнила она.

– Знаю. Поэтому у нас есть три минуты, чтобы выйти.

Сара уже вводила код активации на настенной панели. Красные цифры начали обратный отсчёт: 03:00 02:59 02:58.

– Все выходят. Сейчас! – скомандовал Торнтон.

Они бросились к двери, но Элизабет замерла на пороге. Её планшет лежал на столе, рядом с микроскопом. Все данные, все записи последних часов – они были там.

– Элизабет, пошли! – крикнул Торнтон.

– Мне нужны данные!

– К чёрту данные!

Но она уже метнулась обратно. Схватила планшет, сунула в карман халата флешку с резервными копиями. Чёрное пятно было уже в метре от её ног, она чувствовала лёгкое тепло, исходящее от него. На экране микроскопа видела, как наноботы выстраиваются в цепочки, направленные точно на неё – они реагировали на её присутствие, на органическую материю.

Торнтон схватил её за руку и буквально выволок из лаборатории. Дверь захлопнулась за их спинами с металлическим лязгом. Замки автоматически заблокировались.

02:15 02:14 02:13.

Они бежали по коридору. За их спинами уже слышалось шипение – форсунки начали закачивать полимерную пену в лабораторию. Вещество заполнит помещение снизу доверху, изолирует каждый сантиметр пространства.

Они выбежали из корпуса за десять секунд до того, как стальные ставни заблокировали последний выход.

На улице было холодно. Элизабет дрожала – от мороза или от адреналина, она не знала. Торнтон стоял рядом, тяжело дыша, глядя на здание. Изнутри доносились приглушённые звуки – работали насосы, закачивая тонны полимера.

– Это их остановит? – спросила она.

– Должно. Полимер затвердеет за пять минут. Создаст барьер толщиной в метр. Даже если они научатся его разлагать, это займёт дни.

– А если не займёт?

Торнтон не ответил.

К зданию уже подъезжали машины охраны. Мигалки резали предрассветную темноту синими вспышками. Из одной машины вышел человек в чёрном костюме – агент федеральной службы, судя по значку. Он подошёл к Саре, они о чём-то говорили вполголоса.

Элизабет достала планшет и начала просматривать последние записи. Данные были неполными, но даже их хватало, чтобы понять масштаб проблемы. Наноботы мутировали каждые восемь минут. Каждое новое поколение было эффективнее предыдущего. Они не просто потребляли материю – они оптимизировали процесс потребления.

– Сколько их было в момент прорыва? – спросил Торнтон, глядя через её плечо.

– Около четырёх триллионов.

– А сейчас?

Элизабет сделала расчёт, основываясь на скорости репликации.

– Если они продолжают размножаться с той же скоростью около восьми триллионов.

– Внутри запечатанной лаборатории?

– Они едят стены, Джеймс. Едят пол. Едят воздух, разлагая его на элементы. Им не нужна питательная среда. Им нужна только материя. Любая материя.

Торнтон обернулся к агенту в чёрном:

– Нам нужно эвакуировать кампус. Всех. Студентов, персонал, охрану. И нам нужны специалисты. Лучшие.

– Уже связался с Вашингтоном, – ответил агент. – CDC направляет группу быстрого реагирования. Прибудут через два часа.

Два часа, подумала Элизабет. Много это или мало? При нынешней скорости репликации наноботы удвоят свою массу четырнадцать раз. Это значит.

Она не закончила расчёт. Не хотела знать ответ.

Над горизонтом поднималось солнце, окрашивая небо в оранжевый. Красивое утро. Спокойное утро. Последнее спокойное утро, возможно, в истории человечества.

Внутри запечатанного здания, в темноте и тишине, триллионы микроскопических машин продолжали свою работу. Они ели. Размножались. Эволюционировали.

И учились.