Читать книгу Путь назад - Дмитрий Вектор - Страница 3

Объявление прозвучало в полночь. Премьер-министр Норвегии выступил в прямом эфире, и Эмма смотрела трансляцию на экране телефона, сидя в полутёмной лаборатории. Ларс дремал, откинувшись на стуле, Ингрид ушла домой час назад – нужно было проверить семью.

Премьер говорил спокойно, но напряжение в его голосе чувствовалось даже через помехи связи. «В связи с биологической угрозой неустановленной природы правительство вводит режим чрезвычайного положения. Закрываются границы. Рекомендуется оставаться дома. Не приближаться к диким животным. Следить за своим самочувствием и при первых симптомах обращаться в медицинские учреждения».

Симптомах. Эмма усмехнулась горько. Какие симптомы? Внезапное желание лазать по деревьям? Тяга к сырому мясу? Потеря речи?

Её телефон взорвался уведомлениями. Сообщения от коллег из других стран, от знакомых, от незнакомых людей, каким-то образом раздобывших её номер. Все спрашивали одно: что происходит? Она не отвечала. Не было смысла объяснять то, что сама до конца не понимала.

Потом позвонил Хенрик.

– Мне нужно увидеть Сигрид, – сказал он без приветствия. – Завтра. Утром.

– Она спит. У меня дома.

– Я знаю. Я еду к тебе. Через двадцать минут.

– Хенрик, сейчас час ночи.

– Эмма, мир рушится. Мне плевать на время.

Он отключился. Эмма посмотрела на Ларса – тот спал, похрапывая. Она накинула на него лабораторный халат вместо одеяла, выключила свет и вышла из университета.

Ночной Осло встретил её тишиной. Слишком тихой для города такого размера. Обычно даже поздно слышался гул машин, голоса подвыпивших студентов, музыка из баров. Теперь же только ветер шелестел листьями и где-то вдалеке выла собака. Или не собака.

Эмма завела машину и поехала домой. По дороге миновала три полицейских кордона – на каждом проверяли документы, светили фонарями в лицо, спрашивали о самочувствии. Полицейские выглядели напуганными. Один молодой офицер держал руку на кобуре, пальцы нервно барабанили по рукоятке пистолета.

Квартира была тёмной. Эмма тихо открыла дверь, прошла в комнату Сигрид. Дочь спала, раскинувшись на кровати, одна рука свесилась вниз, почти касаясь пола. Светлые волосы растрепались, на лице – выражение абсолютного покоя. Двенадцать лет. Совсем ещё ребёнок, несмотря на попытки казаться взрослой.

Эмма присела на край кровати, осторожно поправила одеяло. Сигрид что-то пробормотала во сне и повернулась на бок.

– Мама здесь, солнышко, – прошептала Эмма.

Локи не было. Кот исчез днём, когда Эмма уезжала в университет. Она не знала, вернётся ли он. И кем вернётся, если вернётся.

Дверной звонок разорвал тишину. Эмма быстро вышла из комнаты, закрыла за собой дверь. В глазок увидела Хенрика – высокого, с идеально уложенными волосами, в деловом костюме. Как будто он не из министерства здравоохранения, а с вечеринки в посольстве.

Она открыла.

– Привет, – Хенрик вошёл, не дожидаясь приглашения. – Где она?

– Спит. Хенрик, зачем ты приехал? Действительно не мог подождать до утра?

Он повернулся к ней. В его глазах было что-то новое – страх. Эмма знала Хенрика восемь лет, была в браке с ним пять, и никогда не видела его испуганным. Даже когда Сигрид родилась раньше срока и три дня лежала в реанимации, даже тогда он сохранял спокойствие.

– Мне нужно её забрать, – сказал он.

– Что?

– Завтра правительство эвакуирует ключевых сотрудников и их семьи в бункер под горами. Защищённое хранилище, построенное ещё во время холодной войны. Там системы жизнеобеспечения, запасы еды, изоляция от внешнего мира. Если это если это действительно необратимо, там будет шанс.

Эмма почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Бункер. Ты серьёзно?

– Абсолютно. Премьер уже отдал приказ. Вывозят учёных, врачей, инженеров. Тех, кто может быть полезен для для того, что останется после. Я в списке. И могу взять семью.

– Я не твоя семья.

– Но Сигрид – моя дочь.

Тишина натянулась, как струна.

– Ты хочешь забрать её? – голос Эммы прозвучал тише, чем она рассчитывала. – Разлучить нас?

– Я хочу её спасти, – Хенрик шагнул ближе. – Эмма, пойми. Там безопасно. Там есть медицинское оборудование, специалисты. Если регрессия коснётся её, там смогут помочь.

– Никто не сможет помочь. Ты же слышал, что я сказала. Это не болезнь. Это фундаментальное изменение ДНК.

– Но шанс есть! Хотя бы минимальный! И я не собираюсь упускать его, потому что ты слишком гордая, чтобы признать, что не можешь контролировать ситуацию.

Это было ударом. Прямым и точным. Эмма отшатнулась.

– Ты сволочь, – выдохнула она.

– Возможно. Но я прав.

Они стояли в прихожей, освещённой только тусклым светом уличного фонаря из окна. Хенрик выглядел усталым – под глазами тени, на щеке пропущенный участок при бритье. Он, видимо, не спал дольше, чем Эмма.

– Я тоже иду, – сказала она.

– Что?

– В бункер. Если туда едет Сигрид, я еду с ней.

Хенрик покачал головой.

– В списке только я и один член семьи. Так решили. Нельзя брать всех.

– Тогда бери меня вместо себя.

– Эмма.

– Я серьёзно. Ты нужен правительству? Отлично. Но Сигрид нужна мать. Не бывший муж, который видится с ней два раза в неделю. Мать, которая знает, что она любит на завтрак, что её успокаивает, когда ей страшно, какие книги она читает перед сном.

– А ещё Сигрид нужна безопасность, – голос Хенрика стал твёрже. – И шанс на будущее. Я могу это дать. Ты – нет.

– Я дам ей любовь.

– Любовь не спасёт от регрессии.

Эмма замахнулась. Не подумав, на чистом инстинкте. Хенрик поймал её руку, удержал. Они застыли, глядя друг другу в глаза.

– Отпусти, – прошипела она.

– Не веди себя как животное.

– Скоро все мы будем животными!

– Именно поэтому я хочу увезти нашу дочь в безопасное место!

Голос Хенрика сорвался на крик. Эмма вырвала руку, отступила.

– Что здесь происходит? – тихий голос Сигрид заставил обоих замереть.

Девочка стояла в дверях своей комнаты, в пижаме с единорогами, растрепанная и заспанная. Смотрела на родителей с непониманием и страхом.

– Солнышко, – Эмма быстро подошла, обняла дочь. – Всё хорошо. Папа просто зашёл проведать.

– В час ночи? – Сигрид не была глупой. – И почему вы кричали?

Хенрик присел на корточки, оказавшись на уровне глаз с дочерью.

– Сигрид, ты видела новости?

Девочка кивнула.

– В школе все говорили. Что животные сходят с ума. И что люди тоже могут заболеть.

– Не заболеть, – поправила Эмма. – Измениться.

– Это одно и то же, – отрезал Хенрик. – Сигрид, я хочу, чтобы ты поехала со мной. В безопасное место. Там есть врачи, еда, всё необходимое. Мы переждём эту ситуацию.

– А мама?

– Мама останется здесь. Она работает над решением проблемы.

Сигрид посмотрела на Эмму. В её взгляде читался вопрос.

– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, – сказала Эмма, с трудом выговаривая слова. – Если папа говорит, что там безопаснее, то тогда езжай.

– Но я хочу быть с тобой.

– Я знаю, солнышко. Но иногда нам приходится делать то, что нужно, а не то, что хочется.

Слёзы потекли по щекам Сигрид. Она крепче прижалась к матери.

– Я не хочу уезжать. Я боюсь.

– Я тоже боюсь, – призналась Эмма. – Но мы справимся. Мы сильные, помнишь? Мы с тобой команда.

– Команда не разделяется.

Эмма взглянула на Хенрика. Он смотрел на них обеих, и в его лице отражалась борьба. Долг перед страной или долг перед семьёй. Безопасность дочери или её счастье.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Хорошо. Сигрид остаётся с тобой. Но Эмма, если ситуация ухудшится, если ты увидишь хоть малейшие признаки регрессии у неё.

– Я немедленно свяжусь с тобой.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Хенрик встал, провёл рукой по лицу. Выглядел он разбитым.

– Я уезжаю завтра в восемь утра. Если передумаешь, позвони. Ещё не поздно изменить решение.

– Не передумаю.

Он кивнул, наклонился, поцеловал Сигрид в макушку.

– Береги маму, – сказал он. – И берегись сама.

– Пап, – Сигрид подняла голову. – А ты вернёшься?

Пауза. Слишком долгая.

– Конечно, – солгал Хенрик. – Обязательно вернусь.

Он вышел, не оглядываясь. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно. Эмма и Сигрид остались стоять в прихожей, обнявшись.

– Мам, – прошептала девочка. – Мне правда страшно.

– Мне тоже, солнышко. Мне тоже.

Они вернулись в комнату Сигрид. Эмма легла рядом с дочерью, и они лежали в темноте, слушая звуки города. Где-то завыла сирена скорой помощи. Где-то хлопнула дверь. Где-то кто-то кричал – может быть, от страха, может, от боли.

– Мам, а что с Локи? – спросила Сигрид. – Он вернётся?

– Не знаю, – честно ответила Эмма.

– Он тоже изменится?

– Возможно. Вероятно.

– Это больно?

– Не думаю. Скорее странно. Как забывать то, кем ты был, и вспоминать то, кем когда-то были твои предки.

Сигрид помолчала, переваривая информацию.

– А мы изменимся?

Эмма хотела соврать, сказать «нет», успокоить дочь. Но в этот момент ей показалось важным быть честной. Сигрид заслуживала правды.

– Да, – сказала она. – Скорее всего, да.

– И мы станем не людьми?

– Мы станем другими. Но это не значит, что мы перестанем любить друг друга.

– Животные любят?

– Некоторые. По-своему.

Сигрид повернулась на бок, лицом к матери.

– Я не хочу тебя забыть, – её голос дрожал. – Даже если стану кем-то другим, я не хочу забыть, что ты моя мама.

Эмма притянула дочь к себе, зарылась лицом в её волосы.

– Ты не забудешь. Обещаю. Любовь глубже памяти. Глубже слов и мыслей. Она в самой сути того, кто мы есть. И никакая регрессия её не сотрёт.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я мать. Матери знают такие вещи.

Они лежали ещё долго, пока Сигрид не заснула. Эмма осторожно высвободилась, накрыла дочь одеялом и вышла в гостиную.

Включила телевизор на минимальную громкость. Показывали экстренный выпуск новостей. Кадры из разных городов: закрытые магазины, полиция на улицах, очереди у больниц. В Бергене стая одичавших собак напала на людей – трое ранены, один убит. В Тронхейме зоопарк эвакуировали после того, как несколько обезьян сбежали и забаррикадировались в административном здании. В Ставангере группа подростков избила мужчину, который, по их словам, «вёл себя странно» – оказалось, у него начальная стадия регрессии.

Мир менялся. Быстро и необратимо. И Эмма понимала, что карантин, введённый правительством, – это лишь попытка замедлить неизбежное. Нельзя остановить процесс, затрагивающий каждую клетку каждого живого существа на планете.

Её телефон завибрировал. Сообщение от Ларса: «Очнулся. Ты где? В лаборатории новые данные. Плохие».

Эмма посмотрела на дверь комнаты Сигрид.

«Дома. С дочерью. Буду через час».

«Приезжай быстрее. Время идёт против нас».

Эмма выключила телевизор, оделась, написала записку для Сигрид. «Ушла на работу. Вернусь к обеду. Не выходи из дома. Люблю тебя».

Прикрепила записку на холодильник магнитом, схватила ключи и вышла в ночь.