Читать книгу Рассеяние - Дмитрий Вектор - Страница 2

Ингрид Йохансен проснулась в четыре утра от звука сообщений на рабочем телефоне. Три коротких вибрации – экстренный сигнал от системы мониторинга. Она потянулась к прикроватной тумбочке, щурясь от яркости экрана в темноте спальни.

«КРИТИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ. Барометрические данные за пределами допустимого диапазона. Требуется проверка оборудования».

Ингрид села в кровоте, откинув одеяло. Тридцать восемь лет, метеоролог со стажем в пятнадцать лет, она работала в Норвежском метеорологическом институте и видела всякое – от сбоев датчиков до аномальных штормов. Но «критическое отклонение» означало, что компьютер обнаружил что-то, выходящее за рамки любых запрограммированных сценариев.

Она быстро оделась, даже не включая свет, чтобы не разбудить кота, спавшего на подоконнике. Накинула джинсы, свитер, схватила куртку. За окном ещё стояла ноябрьская темнота, изредка разрываемая огнями редких машин на дороге.

Институт находился в двадцати минутах езды. Ингрид села за руль своего старого «Вольво», завела мотор. Машина завелась с первого раза – хоть что-то работало как положено. Она выехала на пустынную улицу, включив дальний свет.

Дорога казалась странной. Ингрид не сразу поняла, в чём дело, но что-то было не так. Руль в руках ощущался легче. Педали откликались иначе. Машина словно потеряла в весе, стала более отзывчивой на малейшие движения. Она сбросила скорость, напряглась.

«Может, масло не то залила на последнем техосмотре?».

Но нет, это было не про масло. Ингрид чувствовала автомобили интуитивно, после стольких лет вождения – и сейчас её «Вольво» вёл себя так, словно ехал не по асфальту, а по чему-то более скользкому. Сцепление с дорогой изменилось.

Она добралась до института без происшествий, но напряжение не отпускало. Парковка была почти пуста – только её машина и служебный фургон охранника. Ингрид прошла к входу, приложила пропуск к считывателю. Дверь открылась с привычным шипением.

Внутри здание встретило её стерильной тишиной и запахом кофе из автомата в холле. Ингрид поднялась на третий этаж, где располагался отдел атмосферного мониторинга, и прошла к своему рабочему месту. Компьютер был уже включён – система работала круглосуточно, собирая данные с сотен метеостанций по всей Норвегии и соседним странам.

На экране мигало красное предупреждение.

Ингрид села, придвинула клавиатуру. Открыла детальный отчёт. И замерла.

Атмосферное давление упало на двадцать два миллибара за последние шесть часов. Равномерно. По всей стране. По всей Скандинавии. Данные поступали не только с норвежских станций, но и со шведских, финских, датских. Везде одна и та же картина: плавное, но стремительное падение давления, которое невозможно объяснить ни одним известным метеорологическим явлением.

Ураган? Нет, давление падало бы локально, с чётким центром. Антициклон? Наоборот, давление должно было расти. Это было что-то другое. Что-то, для чего в её образовании не было ни термина, ни объяснения.

Ингрид открыла архивные данные за прошлую неделю. График показывал стабильные значения, типичные для ноября. Потом, примерно после полуночи, началось падение. Сначала плавное, почти незаметное. Затем резкое. Словно кто-то открыл невидимый клапан и начал выкачивать воздух из атмосферы.

Она переключилась на данные по влажности, температуре, скорости ветра. Всё показывало аномалии. Влажность росла, хотя не должна была. Ветер стих почти до полного штиля, что странно для побережья. Температура колебалась в пределах нормы, но поведение воздушных масс не укладывалось ни в какие модели.

Ингрид потянулась за телефоном, набрала номер своего коллеги – Йенса, который работал в ночную смену и должен был заметить аномалию раньше.

– Йенс? Это Ингрид. Ты видел данные?

– Вижу, – голос коллеги звучал устало и раздражённо. – Думал, оборудование глючит. Уже отправил запрос технической службе. Они обещали приехать к девяти.

– Это не глюк, – Ингрид покачала головой, хотя её никто не видел. – Данные поступают с разных станций, с разного оборудования. Там, где используются цифровые барометры, там, где аналоговые – везде одно и то же. Вероятность одновременного сбоя всех систем стремится к нулю.

Пауза на другом конце линии.

– Ты хочешь сказать, что давление действительно падает?

– Да. И не просто падает – рушится. Посмотри на скорость изменения. Это не природное явление, Йенс. Это что-то другое.

– Послушай, Ингрид, сейчас четверть пятого утра. Я смену заканчиваю, хочу домой. Давай дождёмся начальства, они разберутся. Может, это какая-то ошибка калибровки после последнего обновления софта.

Ингрид сжала зубы. Йенс был хорошим специалистом, но консервативным. Он не любил выходить за рамки инструкций и протоколов. А сейчас нужно было действовать быстро.

– Хорошо. Спасибо. Иди домой.

Она положила трубку и вернулась к экрану. Открыла карту в реальном времени, показывающую атмосферное давление по всему Северному полушарию. Красные зоны, обозначающие низкое давление, расползались по Европе. Скандинавия, Британские острова, север Германии – везде давление падало. Но не только там.

Ингрид увеличила масштаб. Аномалия охватывала Россию. Канаду. Аляску. Словно невидимая волна прокатывалась по планете, высасывая воздух из атмосферы.

Её пальцы задрожали над клавиатурой. Это было невозможно. Атмосфера Земли – устойчивая система, сбалансированная миллиардами лет эволюции. Давление может меняться локально из-за погодных явлений, но глобальное падение для этого нужна причина планетарного масштаба.

Ингрид открыла новое окно, ввела запрос в научную базу данных. Искала похожие случаи, исследования, теоретические модели. Ничего. Абсолютно ничего. Метеорология просто не предусматривала такой сценарий.

Она посмотрела на часы. Пять утра. Через четыре часа в институт придёт директор – Хокон Берге, педантичный мужчина предпенсионного возраста, который не любил панику и поспешные выводы. Ингрид могла представить его реакцию: «Проверьте оборудование. Дождитесь подтверждения от других организаций. Не поднимайте ложную тревогу».

Но если это не ложная тревога? Если атмосфера действительно уходит?

Ингрид поднялась с кресла, подошла к окну. За стеклом медленно светлело – серый рассвет, типичный для норвежского ноября. Город просыпался. Где-то внизу люди шли на работу, не подозревая, что воздух, которым они дышат, становится разреженным.

Разреженным.

Ингрид резко обернулась к компьютеру. Открыла калькулятор, начала считать. Если давление упало на двадцать два миллибара это эквивалентно подъёму на высоту примерно двести метров. Не критично для здоровых людей. Но если процесс продолжится? Если за следующие сутки давление упадёт ещё настолько же?

Через неделю люди будут задыхаться, словно находясь на высоте в километр. Через месяц – атмосфера станет непригодной для дыхания.

Она схватила телефон, набрала номер директора. Длинные гудки. Потом сонный голос:

– Берге слушает.

– Хокон, это Ингрид Йохансен. Извините, что так рано. У нас чрезвычайная ситуация. Атмосферное давление падает по всей Скандинавии. Возможно, по всему миру. Данные подтверждены множественными источниками.

– Ингрид, сейчас пять утра.

– Я знаю, который час! – она не сдержала раздражения. – Хокон, это серьёзно. Если процесс не остановится, через несколько дней людям станет трудно дышать.

Пауза. Потом вздох.

– Хорошо. Я буду через час. Подготовьте полный отчёт. И, Ингрид проверьте всё ещё раз. Внимательно. Мы не можем позволить себе ошибку.

– Понял, – она положила трубку.

Следующий час Ингрид провела за проверкой данных. Она связалась с коллегами из Швеции и Дании по электронной почте, запросила их независимые измерения. Ответы пришли быстро – обеспокоенные, сбивчивые. Все подтверждали аномалию. В Стокгольме уже собирали экстренное совещание. В Копенгагене объявили технический сбой, но данные говорили об обратном.

В шесть утра к Ингрид присоединилась её коллега Сольвейг – молодая девушка, недавно закончившая университет. Она выглядела испуганной.

– Я видела данные дома. Это правда?

– Боюсь, да.

– Но как такое возможно? Воздух просто не может исчезать!

– Не исчезать, – поправила Ингрид. – Рассеиваться. Верхние слои атмосферы, возможно, начали улетучиваться в космос. Или происходит что-то с гравитационным полем Земли, и атмосфера уже не удерживается так крепко.

Сольвейг побледнела.

– Это звучит как конец света.

– Это звучит как научная проблема, которую нужно решить, – твёрдо сказала Ингрид, хотя сама чувствовала холод в животе. – Пока мы работаем, у нас есть шанс понять, что происходит.

К девяти утра институт наполнился людьми. Хокон Берге прибыл одним из первых, за ним подтянулись другие сотрудники. Все говорили о странных ощущениях по дороге на работу – лёгкости, необычном поведении машин, медленно падающих каплях дождя.

Директор собрал совещание в главной конференц-зале. Ингрид представила свой доклад – графики, таблицы, расчёты. Она говорила чётко, без лишних эмоций, приводя только факты.

Когда она закончила, в зале повисла тишина.

– Мы должны связаться с правительством, – наконец сказал Хокон. – И с международными организациями. Это выходит за рамки метеорологии.

– А если они не поверят? – спросила Ингрид. – Если скажут, что это ошибка, паника, технический сбой?

– Тогда будем убеждать, – директор снял очки, протёр их платком. – У нас есть данные. У нас есть репутация. Нас обязаны услышать.

Но Ингрид видела сомнение в его глазах. Она знала, как работает бюрократия – медленно, осторожно, с множеством проверок и перепроверок. А времени не было.