Читать книгу Рассеяние - Дмитрий Вектор - Страница 3

К восьми утра Берген превратился в муравейник растерянных людей, которые внезапно обнаружили, что законы физики перестали работать так, как обещали школьные учебники.

Ларс вышел из автобуса в центре города и сразу почувствовал изменение в атмосфере – не в буквальном смысле, хотя и это тоже. Люди двигались осторожно, будто ступая по тонкому льду. Кто-то специально подпрыгивал, проверяя, насколько высоко взлетит. Кто-то цеплялся за стены зданий, боясь оторваться от земли. На тротуаре валялись разбитые телефоны и сумки – кто-то не рассчитал силу броска или не удержал предмет в руках из-за изменившегося веса.

Возле кафе на углу собралась небольшая толпа. Ларс подошёл ближе и увидел причину: официантка держала поднос с чашками кофе, и жидкость в них вела себя странно. Она не просто колыхалась – она выплёскивалась медленнее, образуя высокие волны, которые зависали в воздухе дольше, чем должны были. Кто-то снимал на телефон, кто-то смеялся нервно, кто-то просто смотрел молча.

– Это невесомость что ли? – спросил молодой парень в спортивной куртке.

– Не невесомость, – поправил его пожилой мужчина в очках. – При невесомости кофе бы вообще не лился. Это что-то другое. Пониженная гравитация.

– Как на Луне?

– Не совсем. На Луне гравитация в шесть раз слабее земной. Здесь меньше – процентов на тридцать, может сорок. Пока.

Последнее слово прозвучало зловеще.

Ларс двинулся дальше по улице, наблюдая. Повсюду люди экспериментировали – ронятели ключи, подбрасывали монеты, прыгали со ступенек. Реакции разнились от восторга до ужаса. Двое подростков устроили соревнование: кто дальше прыгнет с низкой ограды. Один из них приземлился неудачно, подвернул ногу – организм ещё не успел адаптироваться к новым условиям, а мозг по инерции рассчитывал траекторию по старым параметрам.

На большом рекламном экране, висевшем на фасаде торгового центра, внезапно появилось экстренное сообщение. Ларс остановился, глядя вверх.

«ВНИМАНИЕ. В связи с необычными погодными явлениями граждан просят соблюдать осторожность при передвижении. Избегайте резких движений, прыжков и подъёма тяжестей. Оставайтесь дома, если нет необходимости выходить. Правительство контролирует ситуацию. Дополнительная информация будет предоставлена в ближайшее время».

«Погодные явления», – хмыкнул Ларс про себя. Удобная формулировка для того, что объяснить невозможно.

Рядом женщина средних лет громко возмущалась:

– Какие погодные явления?! Это же гравитация! Земля что, разваливается? А они «оставайтесь дома» говорят!

Её подруга пыталась успокоить:

– Может, это временно. Магнитная буря какая-нибудь.

– Магнитная буря на гравитацию не влияет! Вы физику в школе учили вообще?

Ларс достал телефон, открыл новостные сайты. Заголовки множились с каждой минутой:

«Странные явления по всей Норвегии – что происходит?».

«Учёные не могут объяснить изменение гравитации».

«Паника в Бергене: люди массово звонят в скорую».

«Правительство созывает экстренное совещание».

Он переключился на социальные сети. Там творился настоящий хаос. Видео, фотографии, теории заговора, религиозные пророчества, научные гипотезы – всё перемешалось в единый поток информационного шума.

Кто-то выложил замедленную съёмку падающих капель дождя. Десятки тысяч просмотров за считанные минуты.

Кто-то снял, как кот запрыгивает на шкаф и зависает в воздухе на долю секунды дольше обычного, явно озадаченный.

Кто-то написал панический пост о конце света и пришествии Апокалипсиса.

Ларс пролистывал ленту, впитывая информацию. География явления расширялась. Сообщения поступали не только из Скандинавии, но и из Британии, Германии, Польши, стран Балтии. Аномалия охватывала весь север Европы, а может, и больше. В Южном полушарии было утро – там только начинали просыпаться и замечать странности.

– Простите, вы инженер? – послышался женский голос.

Ларс обернулся. Перед ним стояла женщина лет тридцати пяти – высокая, с короткими рыжеватыми волосами, в практичной куртке и джинсах. В руках она держала планшет.

– Да, а что?

– Я слышала, как вы говорили на остановке. Про ускорение свободного падения и снижение на треть. Вы проводили измерения?

– Приблизительные. А вы кто?

– Ингрид Йохансен, метеоролог из Норвежского института. – Она протянула руку. – Я отслеживаю изменения атмосферного давления. Оно падает синхронно с ослаблением гравитации.

Ларс пожал её руку, почувствовав крепкое рукопожатие.

– Ларс Хансен. Судостроительный инженер. Значит, атмосферное давление тоже? Это связано?

– Определённо. – Ингрид кивнула. – Если гравитация слабеет, атмосфера удерживается хуже. Верхние слои начинают рассеиваться в космическое пространство. Я пыталась донести это до руководства, но они медлят.

– Бюрократия, – понимающе сказал Ларс. – У меня на работе так же. Пока все проверки не пройдут, никто палец о палец не ударит.

– Только у нас нет времени на проверки, – Ингрид посмотрела на небо. – Посмотрите. Видите?

Ларс поднял взгляд. Облака двигались странно – слишком медленно, слишком высоко. Их формы расплывались, теряли чёткость. Словно атмосфера становилась менее плотной, и воздушные массы больше не могли удерживать привычную структуру.

– Если процесс продолжится такими темпами, – тихо сказала Ингрид, – через неделю людям станет трудно дышать. Через две – начнутся массовые смерти от гипоксии. Через месяц атмосфера станет непригодной для жизни.

Ларс почувствовал, как холод растекается по спине.

– Вы уверены в расчётах?

– Настолько, насколько можно быть уверенным, экстраполируя данные за шесть часов на долгосрочную перспективу. Может, процесс замедлится. Может, остановится. Но может и ускориться.

Они стояли посреди тротуара, пропуская мимо себя поток растерянных горожан. Вокруг нарастал шум – разговоры, крики, сирены машин скорой помощи. Город просыпался не только в буквальном смысле, но и в осознании катастрофы.

– Нужно что-то делать, – сказал Ларс. – Нельзя просто ждать, пока правительство решит действовать.

– Согласна. Но что именно? Мы не физики-теоретики, не специалисты по гравитации. У нас нет ни оборудования, ни ресурсов для полноценного исследования.

– Зато у нас есть мозги и доступ к информации, – Ларс достал телефон. – Давайте соберём группу. Других инженеров, учёных, всех, кто может помочь. Создадим независимую исследовательскую сеть. Если официальные структуры медлят – будем действовать сами.

Ингрид задумалась, потом кивнула:

– У меня есть контакты коллег из Швеции и Дании. Они наблюдают ту же картину. Можем связаться через защищённый канал, обменяться данными.

– А я знаю нескольких инженеров и программистов, которые не боятся нестандартных задач. Одна моя бывшая сокурсница работает в ЦЕРН, может, у неё есть доступ к данным о гравитационных аномалиях.

Они обменялись контактами. Ингрид записала номер Ларса в телефон, он – её электронную почту.

– Встретимся вечером, – предложила она. – У меня дома. Я живу недалеко отсюда, на улице Странден. К тому времени соберу больше данных и свяжусь с коллегами.

– Договорились.

Ингрид ушла, растворившись в толпе. Ларс остался стоять, глядя на экран телефона. Уведомления множились – сообщения в рабочих чатах, звонки от коллег, новостные оповещения. Все спрашивали одно и то же: «Что происходит? Это правда?».

Он начал отвечать выборочно, объясняя ситуацию тем, кто мог понять. Одновременно писал нескольким знакомым – физикам, математикам, программистам. «Нужна помощь. Срочно. Гравитационная аномалия планетарного масштаба. Собираем независимую группу для исследования».

Некоторые отписывались сразу – не верили, считали шуткой или преувеличением. Но несколько человек откликнулись заинтересованно. Среди них – Кьелль, его старый друг, физик-экспериментатор из университета Осло, и Марта, программист, специализирующаяся на обработке больших данных.

Ларс обернулся. Город продолжал жить, но жизнь эта становилась всё более странной и пугающей. Магазины открывались, но продавцы с трудом поднимали товар – их тела не привыкли к новому весу. Водители ехали осторожно, словно по гололёду, чувствуя непривычную реакцию машин. Дети кричали восторженно, подпрыгивая выше обычного, а родители хватали их за руки, запрещая прыгать.

На площади возле городской ратуши начало собираться стихийное собрание. Кто-то тащил туда столы и стулья из кафе. Кто-то разворачивал самодельные плакаты: «Требуем правды!», «Что происходит с планетой?», «Правительство, говорите честно!».

Ларс подошёл ближе. На импровизированной трибуне стоял мужчина в потрёпанной куртке и кричал в мегафон:

–..не имеют права скрывать от нас информацию! Это наши жизни! Наши дети! Мы должны знать, сколько нам осталось времени!

Толпа гудела – кто-то поддерживал, кто-то возражал. Полиция пыталась оттеснить людей, но их было слишком много и они были слишком напуганы, чтобы разойтись.

Ларс вытащил телефон и начал снимать. Это нужно зафиксировать. Реакцию людей, хаос, первые часы после того, как мир изменился. Может, когда-нибудь эти записи помогут понять, что произошло.

Если, конечно, будет кому их смотреть.

Над городом пролетел вертолёт – низко, слишком низко. Пилот явно с трудом контролировал машину в изменившихся условиях. Винты крутились быстрее обычного, создавая больше подъёмной силы для компенсации ослабленной гравитации.

Телефон Ларса завибрировал – сообщение от Марты:

«Читала о том, что происходит. Это реально? Если да – я в деле. Скину данные со спутниковых систем мониторинга, если смогу получить доступ».

Ларс быстро ответил: «Реально. Встречаемся сегодня вечером. Скину адрес».

Ещё одно сообщение, теперь от Кьелля:

«Только что говорил с коллегой из ЦЕРНа. Они регистрируют аномалии в работе Большого адронного коллайдера. Частицы ведут себя не так, как должны. Возможно, изменилась сама структура пространства-времени в нашем регионе».

Ларс замер. Структура пространства-времени. Это уже не просто гравитационная аномалия. Это что-то фундаментальное, касающееся самой природы реальности.