Читать книгу Рассеяние - Дмитрий Вектор - Страница 5

В восемнадцать ноль-ноль по всем норвежским телеканалам транслировали одно и то же изображение: пустой кабинет премьер-министра, массивный стол из тёмного дерева, флаг Норвегии в углу. Камера стояла неподвижно, словно оператор боялся пошевелиться. За окном кабинета виднелось серое небо Осло – такое же напряжённое и тревожное, как вся страна.

Ларс смотрел трансляцию на экране своего телефона, стоя в квартире Ингрид. Кроме него в комнате собрались ещё пятеро: сама Ингрид, физик Кьелль Мунте из Осло – невысокий мужчина с растрёпанными седыми волосами, программист Марта Холм – молодая женщина в очках и толстовке с логотипом какого-то стартапа, биолог Торбьёрн Эриксен, приехавший из Тронхейма, и Сив Далер, инженер-геолог, специализирующаяся на сейсмической активности.

Все молчали, глядя на экран.

Наконец в кадре появилась Сольвейг Хаген – премьер-министр Норвегии, женщина пятидесяти восьми лет с аккуратной причёской и строгим костюмом. Она села за стол, сложила руки перед собой и посмотрела прямо в камеру. На её лице читалась усталость, которую не скрывал даже профессиональный макияж.

«Дорогие граждане Норвегии», – начала она голосом, в котором чувствовалась натянутая уверенность. «Сегодня наша страна, как и многие другие страны мира, столкнулась с необычным природным явлением. Мы понимаем вашу обеспокоенность. Мы понимаем ваш страх. И мы хотим предоставить вам всю имеющуюся информацию».

– Сейчас начнётся вранье, – тихо произнёс Кьелль, не отрывая взгляда от экрана.

«По данным наших учёных, – продолжила премьер, – мы наблюдаем временную геомагнитную аномалию планетарного масштаба. Это явление влияет на гравитационное поле Земли, вызывая локальные отклонения в силе притяжения. Похожие явления наблюдались в прошлом, хотя и не такого масштаба».

– Неправда, – перебила Ингрид. – Ничего подобного никогда не было зафиксировано.

«Правительство совместно с международным научным сообществом работает над выяснением причин аномалии. Мы находимся в постоянном контакте с коллегами из других стран. В данный момент нет оснований полагать, что ситуация представляет долгосрочную угрозу».

– Это ложь, – Марта сняла очки, протёрла стёкла. – Данные, которые я скачала с метеорологических спутников, говорят об обратном. Атмосфера рассеивается с ускорением.

«Тем не менее, – голос премьера стал жёстче, – в целях безопасности граждан правительство вводит режим чрезвычайного положения на всей территории Норвегии, начиная с полуночи сегодняшнего дня. Это означает следующее: запрещаются массовые собрания более пяти человек, вводится комендантский час с двадцати двух вечера до шести утра, все граждане обязаны соблюдать повышенную осторожность при передвижении».

Премьер сделала паузу, взяла со стола стакан с водой, отпила. Вода в стакане колыхалась медленно, неестественно – даже здесь, в правительственном кабинете, гравитация изменилась.

«Школы и детские сады закрываются на неопределённый срок. Предприятиям рекомендуется перевести сотрудников на удалённую работу там, где это возможно. Общественный транспорт будет работать по сокращённому расписанию. Военные и полиция приведены в состояние повышенной готовности для поддержания порядка и оказания помощи населению».

– Военные, – усмехнулся Торбьёрн. – Против чего? Против гравитации воевать будут?

«Мы понимаем, что эти меры могут показаться чрезмерными, – продолжила Хаген, – но они необходимы для вашей безопасности. За последние сутки зафиксировано более тысячи несчастных случаев по всей стране. Десятки смертей. Мы не можем допустить дальнейших жертв».

Ларс скрестил руки на груди. Тысяча случаев. Десятки смертей. Цифры звучали абстрактно, но за каждой стояла реальная трагедия – как Анна Кристенсен, о которой он читал в новостях.

«Что касается международной ситуации, – премьер посмотрела в бумаги перед собой, – аномалия наблюдается по всему миру, но с разной интенсивностью. Наиболее сильно она проявляется в северных широтах. Южное полушарие пока затронуто в меньшей степени. ООН созывает экстренное заседание Совета Безопасности. Мировые лидеры координируют усилия по изучению явления».

– Координируют усилия, – Сив покачала головой. – Красивая фраза для «мы понятия не имеем, что делать».

«Я призываю всех граждан сохранять спокойствие. Не поддаваться панике. Следовать рекомендациям властей. Помогать друг другу. Мы норвежцы – мы пережили войны, экономические кризисы, природные катастрофы. Мы переживём и это».

Премьер-министр замолчала, и в её глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на отчаяние. Потом она взяла себя в руки, выпрямилась.

«Правительство будет регулярно информировать вас о развитии ситуации. Горячая линия для экстренных случаев работает круглосуточно. Берегите себя и своих близких. Спасибо за внимание».

Трансляция прервалась. На экране появилась студия новостного канала, где два ведущих с растерянными лицами начали обсуждать заявление.

Ларс выключил звук.

– Итак, – сказал он, оборачиваясь к собравшимся. – Официальная версия: временная геомагнитная аномалия. Кто-нибудь в это верит?

Все покачали головами.

– Геомагнитные аномалии не влияют на гравитацию, – спокойно произнёс Кьелль. – Это совершенно разные физические процессы. Магнитное поле Земли создаётся движением расплавленного железа в ядре, а гравитация – массой планеты. Они не связаны напрямую.

– Они просто пытаются избежать паники, – предположила Ингрид. – Если сказать правду – что атмосфера рассеивается и человечеству грозит вымирание – начнётся хаос.

– Хаос уже начался, – возразила Марта. – Я мониторю социальные сети. Люди не идиоты. Они видят, что происходит. И они не верят в официальную версию. В Осло уже были столкновения с полицией. В Бергене разгромили два супермаркета – люди запасаются едой и водой.

– Комендантский час только усугубит ситуацию, – добавил Торбьёрн. – Когда людям запрещают что-то, они начинают делать это назло.

Сив подошла к окну, посмотрела на город внизу. Берген сверкал огнями, но огней было меньше обычного. Многие остались дома, боясь выходить на улицу.

– Вопрос не в том, врёт правительство или нет, – сказала она, не оборачиваясь. – Вопрос в том, что мы можем сделать. Независимо от официальной позиции.

Ларс кивнул. Именно для этого он собрал эту группу. Официальные структуры медлили, скрывали информацию, действовали в рамках бюрократических процедур. Но время шло, и с каждым часом ситуация ухудшалась.

– Давайте начнём с того, что мы знаем наверняка, – предложил он. – Ингрид, данные по атмосферному давлению?

Ингрид открыла ноутбук, вывела на экран график.

– За последние двадцать четыре часа давление упало на тридцать пять миллибар. Это эквивалентно подъёму на высоту триста пятьдесят метров. Если экстраполировать тенденцию – через неделю мы будем на уровне двух с половиной километров над уровнем моря. Большинство людей почувствуют нехватку кислорода.

– А гравитация? – спросил Кьелль.

– Снизилась примерно на сорок процентов от нормы, – ответил Ларс. – Я проводил измерения сегодня днём с более точным оборудованием. Ускорение свободного падения сейчас около шести метров в секунду в квадрате вместо девяти целых восьми.

– И это продолжает снижаться?

– Да. Медленно, но стабильно.

Кьелль задумался, потёр подбородок.

– Если гравитация ослабевает равномерно по всей планете, это не может быть локальным явлением. Что-то изменилось в самой структуре пространства-времени вокруг Земли. Или – он замолчал, не договорив мысль.

– Или что? – подтолкнула Марта.

– Или изменилась масса Земли. Если ядро планеты каким-то образом теряет вещество.

– Это невозможно, – возразила Сив. – Масса не может просто исчезнуть. Закон сохранения массы-энергии.

– В классической физике – да, – согласился Кьелль. – Но мы уже давно знаем, что классическая физика работает не всегда. Квантовая механика, тёмная материя, тёмная энергия – куча вещей, которые мы до конца не понимаем.

– Допустим, – вмешался Торбьёрн. – Допустим, Земля теряет массу. Как это вообще возможно? И почему это началось именно сейчас?

Молчание. Никто не знал ответа.

Ларс подошёл к столу, развернул распечатанную карту мира. На ней красными маркерами были отмечены регионы с наиболее сильными гравитационными аномалиями.

– Посмотрите на паттерн, – сказал он. – Аномалия сильнее всего проявляется в высоких широтах. Скандинавия, север России, Канада, Аляска. В экваториальных зонах эффект меньше. Почему?

– Центробежная сила, – предположила Марта. – На экваторе Земля вращается быстрее, центробежная сила частично компенсирует гравитацию. Может, это как-то связано?

– Или дело в магнитных полюсах, – добавила Сив. – Север и юг – там сходятся силовые линии магнитного поля.

– Но мы уже согласились, что магнитное поле не влияет на гравитацию, – напомнил Кьелль.

– Напрямую – нет. Но что, если есть какой-то опосредованный механизм? Что-то, чего мы не знаем?

Спор продолжился. Гипотезы сменяли одна другую, каждая звучала всё более фантастично. Вмешательство внеземных цивилизаций. Проход Земли через область пространства с изменёнными физическими константами. Влияние тёмной материи. Активация древнего устройства внутри планеты.

Ларс слушал, записывал ключевые мысли. Даже самые безумные идеи могли содержать рациональное зерно. В конце концов, сама ситуация была безумной – планета теряла гравитацию, а учёные не могли объяснить почему.

В десять вечера зазвонил телефон Ингрид. Она ответила, слушала минуту, потом положила трубку с мрачным выражением лица.

– Это был мой коллега из Стокгольма. Шведское правительство только что объявило эвакуацию прибрежных городов.

– Почему? – напрягся Ларс.

– Уровень моря повышается. Не из-за таяния льдов – из-за изменения гравитации. Вода в океанах становится легче, её меньше прижимает ко дну. Она расширяется, поднимается. Прогнозируют подъём на два-три метра в ближайшие дни.

– Боже, – прошептала Марта. – Это же затопит половину Европы.

– Не половину, но прибрежные районы точно, – кивнула Ингрид. – Венеция, Амстердам, Копенгаген все низменные города под угрозой.

Ларс подошёл к окну, посмотрел в сторону фьорда. Даже отсюда, с высоты третьего этажа, было видно, как вода отражает городские огни. Спокойная, безмятежная. Но скоро она начнёт подниматься, затапливать улицы, дома, жизни.

– Нам нужно больше данных, – сказал он, не оборачиваясь. – И нам нужно действовать быстрее. Правительство тянет время, прячет информацию. А мы мы должны найти ответ раньше, чем станет слишком поздно.

– И что ты предлагаешь? – спросил Кьелль.

Ларс обернулся, посмотрел на группу собравшихся людей. Все они были талантливыми специалистами в своих областях. Все они понимали серьёзность ситуации. И все они были готовы работать вне официальных рамок.

– Мы создаём независимую исследовательскую сеть. Связываемся с учёными по всему миру. Делимся данными в обход правительственных каналов. Ищем паттерны, строим модели, проверяем гипотезы. И когда найдём ответ – опубликуем его, чтобы все знали правду.

– Это опасно, – заметила Сив. – Власти могут счесть нас паникёрами или хуже – угрозой национальной безопасности.

– А не делать ничего – ещё опаснее.

Молчание. Потом, один за другим, все кивнули.

– Хорошо, – сказал Кьелль. – Я свяжусь с коллегами из ЦЕРНа и других лабораторий. У них есть оборудование для измерения гравитационных волн.

– Я создам защищённый канал связи и базу данных для обмена информацией, – добавила Марта. – Зашифрованную, недоступную для правительственной слежки.

– Я продолжу мониторинг атмосферы, – сказала Ингрид.

План начал обретать форму. Ларс чувствовал прилив энергии – наконец они делали что-то конкретное, а не просто смотрели, как мир рушится.

На экране телевизора снова появилось лицо премьер-министра – повтор вечернего обращения. Ларс посмотрел на неё и подумал: она тоже знает правду. Конечно знает. Но говорить не может. Связана протоколами, советниками, политическими расчётами.