Читать книгу Пепел и руны - Дмитрий Вектор - Страница 5

Утро выдалось серым и промозглым. Туман стелился над водой так плотно, что фьорд казался исчезнувшим – только белая пелена, в которой тонули очертания берега. Ларс Хансен стоял у края старого русла и смотрел на работу водолазов. Двое мужчин в гидрокостюмах методично обследовали дно, поднимая со дна камни, коряги, мусор.

– Пятый час уже, – пробормотал Эрик, переминаясь рядом. – Может, там больше ничего нет?

– Есть, – коротко ответила Ингрид. Она стояла чуть поодаль, изучая карту глубин, которую составили вчера. – Вода здесь неровная. Есть впадина, метра на три глубже основного русла. Если кто-то хотел спрятать что-то получше – бросил бы именно туда.

Как по команде, один из водолазов всплыл, скинул маску. Крикнул, махая рукой:

– Нашли! Ещё один! Глубже метра на четыре!

Ларс почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он спустился ближе к воде, помог вытащить находку. Водолазы подняли сетку с грузом – ещё один скелет, почти полностью занесённый илом. Меньше первого. Изящнее. Женщина, скорее всего.

– Осторожно, – приказала Ингрид, подходя с кейсом инструментов. – Не трогайте руками. Стейнар, помоги перенести на брезент.

Они аккуратно переложили останки на расстеленное полотнище. Ингрид присела, начала осторожно счищать ил мягкой кистью. Череп, ключицы, рёбра. Руки связаны за спиной – та же проволока, ржавая, въевшаяся в кости. На шее фрагменты ткани – платок, может быть, или шарф.

– Лоб, – сказал Стейнар, подсвечивая фонарём. – Там тоже что-то вырезано.

Ингрид склонилась ниже. Действительно, на лобной кости виднелся символ. Тот же, что у Сольберга, только чуть глубже. Три переплетённых линии, образующие руну.

– Идентичный почерк, – пробормотала она. – Один и тот же человек. Или обучение одинаковое. Ритуал повторяется точно.

Ларс снял перчатку, провёл рукой по лицу. Два тела. Два убийства. Связь очевидна. Но вопросов стало только больше.

– Одежда сохранилась? – спросил он.

– Фрагменты. – Ингрид осторожно расчищала грудную клетку. – Блузка, кажется. Синтетика держится лучше натуральных тканей. И подождите. Здесь что-то есть.

Она достала пинцетом маленький предмет из-под рёбер. Металлический, потемневший от времени. Брошь. Круглая, с орнаментом – переплетённые листья или ветви.

– Красиво, – заметил Эрик. – Старинная работа.

– Норвежская филигрань, – кивнула Ингрид. – Такие делали в семидесятых-восьмидесятых. Ручная работа, скорее всего. На обороте должна быть проба или клеймо.

Она перевернула брошь, протёрла. Там действительно было выбито что-то – буквы, цифры. Ингрид поднесла к фонарю.

– S.H. 1973, – прочитала она вслух.

– Сигрид Холм, – сразу же сказал Ларс. Он помнил список жертв из дневника Астрид. – Медсестра. Пропала в 1974 году.

– Откуда ты знаешь? – удивился Эрик.

Ларс показал на машину, где лежали копии документов от Стига.

– Вчера вечером перечитывал всё заново. В деле Сольберга есть приложение – список всех пропавших в Форсхейме с 1960 года. Сигрид Холм числится под номером три. Тридцать шесть лет, медсестра из Бергена, работала в местной поликлинике с 1973-го. Исчезла двадцать второго июня 1974 года.

– Летнее солнцестояние, – тихо сказала Ингрид. – Самый длинный день года. У старых культов это важная дата.

– Значит, этот скелет на тринадцать лет старше Сольберга, – подсчитал Эрик. – 1974-й и 1987-й. Разница тринадцать лет, а не семь, как в дневнике.

– Или здесь есть ещё тела, – сказал Ларс мрачно. – Цикл был семилетний: 1967, 1974, 1981, потом должен быть 1988-й. Но Сольберга убили в 87-м. Может, он был внеочередным. Слишком опасным, чтобы ждать.

Ингрид встала, вытерла руки.

– Нужно обследовать всё дно. Если там два тела, могут быть и другие. Мальчики, – обратилась она к водолазам, – продолжайте. Проверьте каждый метр. Особенно впадины и заносы.

Водолазы кивнули, снова погрузились. Работа предстояла долгая – видимость под водой была почти нулевой, приходилось действовать на ощупь. Ларс отошёл к машине, налил себе кофе из термоса. Горячая жидкость обожгла горло, но согрела. Эрик присоединился к нему.

– Если дневник Астрид правдив, – сказал констебль негромко, – то тела должны быть всех троих: Бергсена, Холм, Лунда. Сольберг – четвёртый. Но откуда она узнала столько подробностей? Видела своими глазами?

– Пишет, что отец был членом Общества, – ответил Ларс. – Рассказал ей перед смертью. И она сама видела хотя бы два ритуала. Прятались в лесу, подсматривала.

– Храбрая женщина.

– Мёртвая женщина. Её саму нашли в этой же реке через два года после последней записи. Утопленницей. – Ларс допил кофе, смял пластиковый стаканчик. – Общество не прощает.

Эрик молчал, глядя на туман над водой. Потом сказал:

– Я вчера говорил с отцом по телефону. Он родился в Форсхейме, уехал в восемьдесят втором. Я спросил про странности в городе. Знаешь, что он ответил?

– Что?

– «Не лезь туда, сынок. Есть вещи, которые лучше не трогать». Больше ничего. Повесил трубку. – Эрик вздохнул. – Мой отец – самый честный человек, которого я знаю. Полицейский в отставке, тридцать лет служил. И вот он просит меня бросить расследование.

– Значит, боится, – сказал Ларс. – За тебя. Это понятно.

– Или за себя. Может, он тоже знает больше, чем говорит.

Тяжёлая мысль повисла между ними. Сколько людей в Форсхейме знают? Сколько молчат из страха, из послушания, из солидарности? Двадцать три члена Общества по списку Астрид – это в 1981-м. Сейчас, сорок с лишним лет спустя, многие мертвы. Но должны быть новые. Дети, внуки. Традиция не умирает просто так.

– Есть ещё! – крикнул водолаз.

Все кинулись к воде. На этот раз находка была другой – не скелет, а коробка. Металлическая, размером с обувную, тяжёлая. Замок проржавел насквозь, крышка едва держалась.

Ингрид приняла коробку в руки, осторожно открыла. Внутри, завёрнутые в промасленную ткань, лежали предметы. Она развернула первый свёрток. Нож. Длинный, с деревянной рукоятью, лезвие покрыто тёмными пятнами. На клинке выгравированы руны.

– Ритуальный, – сказала она. – Им вырезали символы на жертвах.

Второй свёрток – кожаный мешочек. Ингрид развязала шнурок, высыпала содержимое на ладонь. Камни. Плоские, круглые, с вырезанными рунами. Двадцать четыре штуки.

– Футарк, – узнал Ларс. – Старший рунический алфавит. Моя бабушка гадала на таких.

– Это не для гаданий, – возразила Ингрид. – Это для магии. Руны использовались не только как письменность, но и как инструмент силы. Викинги верили, что правильная комбинация рун может защитить, проклясть, убить.

Третий свёрток был самым большим. Ингрид развернула его медленно, словно боялась того, что увидит. И была права. Внутри лежала книга. Толстая, в кожаном переплёте, страницы пожелтевшие, но удивительно хорошо сохранившиеся. На обложке золотом выбито название на старонорвежском: «Seiðbók» – Книга магии.

– Господи, – выдохнул Эрик. – Это же артефакт. Такое в музее должно быть.

Ингрид открыла первую страницу. Текст был рукописным, на языке, который она едва понимала. Но иллюстрации говорили сами за себя. Фигуры людей в кругах. Руны, вырезанные на телах. Жертвоприношения. Кровь.

– Инструкция, – сказала она глухо. – Это руководство по проведению ритуалов. Они следовали этому. Столетиями.

Ларс взял книгу, перелистал. В конце были записи – более поздние, чернилами, а не перьевой ручкой. Даты, имена. 1347 год: «Чума. Нужна защита. Жертва – чужой торговец». 1523 год: «Неурожай. Жертва – странствующий монах». И так далее, через века. Последняя запись: «1981 год, 8 августа. Торстейн Лунд. Любопытный. Опасный. Принесён в жертву».

– У нас есть доказательства, – сказал Ларс. – Книга, нож, тела. Этого хватит на десять дел. Нужно арестовывать всех, кто жив из списка Астрид.

– Пастора Аслаксена в первую очередь, – добавил Эрик.

– И директора школы, – сказала Ингрид. – В хронике библиотеки он значится как Руне Хольм. Работает в школе с 1975 года.

– Хольм? – переспросил Ларс. – Родственник Сигрид?

– Возможно. Распространённая фамилия. Но проверим.

Водолазы ещё час обследовали дно, но больше ничего не нашли. Два скелета. Это уже было достаточно. Ингрид распорядилась упаковать все находки, отправить на экспертизу в Берген. Костные останки отправятся туда же – для точной датировки, анализа ДНК, восстановления обстоятельств смерти.

К полудню место преступления было зачищено, огорожено, опечатано. Ларс стоял последним у края воды, глядя на чёрную гладь. Сколько ещё тайн хранит это место? Сколько жертв ушло на дно за семь веков существования Общества?

– Ларс, – окликнула его Ингрид. – Поехали. Нужно готовить ордера на обыски и аресты.

Он кивнул, пошёл к машине. По дороге обратно в участок ему позвонил главный редактор «Афтенпостен» – крупнейшей норвежской газеты.

– Господин Хансен? Могу я задать вам несколько вопросов о находке в Форсхейме? Мы получили информацию, что обнаружены останки нашего журналиста Бьёрна Сольберга.

– Без комментариев, – ответил Ларс. – Расследование продолжается.

– Но вы подтверждаете, что это Сольберг?

– Официального заключения ещё нет. Всё. – Он положил трубку.

Эрик бросил взгляд на него.

– Они пронюхали. Начнётся медийный цирк.

– Пусть, – сказал Ларс. – Может, это хорошо. Общество привыкло действовать в тени. Пора вытащить их на свет.

В участке их уже ждал человек. Высокий, худой, в чёрном костюме. Пастор Магнус Аслаксен. Сидел на скамье у входа, сложив руки на коленях, спокойный, как статуя.

– Инспектор Хансен, – поздоровался он, когда Ларс подошёл. – Мне нужно с вами поговорить.

– О чём?

– О прошлом. И о будущем. – Взгляд пастора был тяжёлым, пронзительным. – Вы нашли книгу, я знаю. Вы думаете, что это доказательства. Но вы не понимаете, с чем столкнулись.

– Понимаю достаточно, – ответил Ларс холодно. – Убийства. Серийные, ритуальные. Преступления, за которые люди сядут пожизненно.

– Это не преступления, – сказал Аслаксен тихо. – Это защита. Форсхейм существует семь веков. Он пережил чуму, войны, голод. Выжил, когда другие города исчезли. Почему? Потому что мы хранили договор. Кровь за безопасность. Жертва за жизнь.

– Бред, – выдохнул Эрик.

– Может быть, – согласился пастор. – Но бред, который работает. Посмотрите статистику. В Форсхейме никогда не было эпидемий. Никогда не было массовых смертей. Даже во Вторую мировую, когда немцы оккупировали всё побережье, они обошли нас стороной. Случайность? – Он усмехнулся. – Не верю в случайности.

– Вы сумасшедший, – сказал Ларс. – И вы под арестом. – Он кивнул Эрику. – Оформи.

Пастор встал, протянул руки для наручников. Лицо его оставалось спокойным.

– Арестуйте меня, – сказал он. – Арестуйте всех. Но знайте: следующий цикл наступает через три дня. Двадцать первое июня. Летнее солнцестояние. Если жертва не будет принесена, договор нарушится. И Форсхейм заплатит. Все мы заплатим.

Эрик защёлкнул наручники. Увёл пастора в камеру. Ларс и Ингрид остались одни в пустом кабинете.

– Он действительно верит в это, – сказала Ингрид. – В магию, в жертвы. Фанатик.

– Или очень хороший актёр, – ответил Ларс. – В любом случае, у нас есть трое суток до летнего солнцестояния. Нужно арестовать всех членов Общества до этого срока.

– И найти старую церковь, – добавила Ингрид. – Там, где они проводили ритуалы. Камень с рунами. Может, ещё улики.