Читать книгу Осенний эспрессо со смертельным исходом - Елена Котикова - Страница 8

– Ну конечно. Вместо того чтобы найти ключ к разгадке, я нашла картину, которая задает еще больше вопросов. Типичный понедельник, – пронеслось в голове у Алисы.

Алиса медленно обвела взглядом комнату, где атмосфера внезапно стала густой. Четверо взрослых людей замерли, как будто были фигурами нарисованными на картине.

Первым нарушил молчание Глеб, прикрывая глаза ладонью:

– Эту… композицию маме прислали за неделю до… – он запнулся, – ну, ты понимаешь. Подпись Ворониной, да.

Он бросил взгляд на брата и сестру, будто ожидая поддержки. Те лишь переглянулись – Пётр с гримасой, будто откусил лимон, Наташа с выражением человека, случайно севшего на вилку.

– Мы пытались спросить, – продолжил Глеб, – но мама лишь…

– Взрывалась как паровой котёл, – подхватила Наташа, нервно теребя край свитера.

– Точнее, орала, что мы «не доросли до высокого искусства» и что это «не наше собачье дело», – добавил Пётр, стиснув зубы.

Элла тихо поставила на стол поднос с чаем, но звон чашек прозвучал как похоронный звон по мирной беседе.

Алиса склонила голову к картине, где среди абстрактных мазков вишня смотрелась как кровавое пятно на снегу.

– Странный подарок, – заметила она. – Особенно если учесть, что…

– Что вишня была для мамы смертельна? – закончил за неё Глеб. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. – Да. Очень… символично.

Алиса аккуратно водрузила картину на место, прислонив её к стене и отряхивая колени.

– Так почему же вы так отчаянно прятали эту картину? – спросила она, наблюдая, как четверо взрослых людей внезапно засуетились, словно школьники, пойманные на списывании.

Глеб первым нашел в себе силы ответить, поправив очки нервным жестом:

– Видите ли… это семейное дело. Совершенно не хотелось втягивать посторонних.

– Да-да, чисто семейные разборки, – подхватила Наташа, слишком быстро.

Пётр же, скрестив руки на груди, внезапно перешел в наступление:

– А тебе-то какое дело? Кто тебя вообще прислал? Его глаза сузились. Может, Анна? Или наш «любимый» папочка?

Элла, обычно такая тихая, вдруг резко встряхнула чайник:

– Может… может, просто чаю? – предложила она дрожащим голосом, но все проигнорировали эту жалкую попытку перевести тему.

Алиса почувствовала, как атмосфера в комнате из «уютного чаепития» стремительно превращается в «допрос с пристрастием».

– Я просто пытаюсь разобраться, что случилось с Ларисой, – спокойно сказала она, наблюдая, как Глеб нервно постукивает пальцами по столу, а Пётр начинает напоминать разъяренного быка.

– А нам вдруг стало интересно, – Наташа прищурилась, почему это тебя так волнует смерть нашей матери?

– А если… смерть Ларисы не была случайностью? – осторожно предположила Алиса.

В комнате повисла пауза, настолько плотная, что можно было резать ножом – тем самым, который только что участвовал в битве за последний кусочек колбасы и теперь лежал на столе, как немой свидетель семейных разборок.

Все четверо уставились на Алису с таким выражением, будто она только что предложила пить чай через соломинку или разбавлять чай уксусом.

Глеб усмехнулся и покачал головой, словно объяснял ребенку, что в розетках не живут маленькие электрические человечки.

– Кому могла понадобиться наша мать? – он развел руками. – Да, её любили немногие. Характер у неё был… своеобразный.

Тут он сделал такой витиеватый жест, казалось, что он пытался изобразить в воздухе «вот такой величины был её талант к сарказму», но в итоге это больше напоминало попытку поймать невидимую осу.

– Но из-за этого людей обычно не убивают, – закончил он, явно подразумевая: «Разве что в очень плохих романах».

Алиса так не думала. Она знала, что людей убивают по самым разным причинам: из-за денег, из-за любви, из-за наследства…

…Или, например, из-за того, что кто-то двадцать лет подряд резал колбасу неправильно.

Мысли Алисы прервал взрыв хохота. Пётр и Наташа, как комедийный дуэт на сцене, начали забрасывать её версиями одна нелепее другой:

– Может, это месть соседки-конкурентки? – фыркнул Пётр, развалившись на стуле. – Та же вечно шипела, что мама переманивает клиентов ароматом своих хризантем!

– Или тот поставщик горшков! – подхватила Наташа, делая драматическую паузу. – Помнишь, как она месяц терроризировала бедолагу из-за трещины в одном-единственном кашпо?

Пётр с торжествующим видом поднял палец:

– А вот мой вариант – Максим! У него хотя бы иногда бывают покупатели, а у мамы клиенты только на похороны цветы брали!

– Или его кот! – Наташа захлопала в ладоши. – Тот всегда смотрел на маму так, будто планировал месть за непредоставленную скидку на цветы вальерьяны!

Они хохотали, будто Алиса только что предложила искать убийцу среди садовых гномов.

Глеб покачал головой, но уголки его губ дрожали:

– Вы как дети, ей-богу. Хватит уже издеваться.

Алиса решила, что сегодня она собрала достаточно информации и потеряла достаточно нервных клеток . Она вежливо попрощалась, когда Элла неожиданно подхватила её пальто:

– Я вас провожу, – тихо сказала она, избегая взглядов остальных.

Как только дверь квартиры закрылась, и они оказались на лестничной площадке, залитой желтоватым светом старой лампы, Элла глубоко вздохнула:

– Простите за них… Они всегда такие. После двадцати лет в этой семье я научилась воспринимать их скандалы как фоновый шум, что-то вроде работающего телевизора в соседней комнате.

Алиса понимающе улыбнулась, разглядывая потрескавшуюся плитку под ногами и ржавые перила