Читать книгу Прихоть императора - Елена Матеуш - Страница 2

Всё могло бы обойтись, если бы не глупость Зои. Конечно, на наше поместье рано или поздно всё равно бы наткнулись. Неразорённых усадеб чем дальше всё длится, тем меньше остаётся. От лучших магов императора скромная магическая защита не укрыла бы. Она и не укрыла. Но вот нас с Зои вполне могли бы и не заметить. Вряд ли император задержится у нас надолго, а на день, два отвода глаз, если сидеть и не высовываться, хватило бы.

Но теперь что об этом говорить! Поздно. Надеюсь, Зои, которая сейчас послушным испуганным зайчиком сидела в спальне больного отца, никто не тронет. Всё же дер Барри не считаются бунтовщиками, а, значит, и обращаться с нами будут как с благородными людьми и верными подданными Империи.

А мне придётся идти на ужин. Император ясно озвучил своё пожелание. Я посмотрела в зеркало, проверяя, достаточно ли меня изуродовал выбранный наряд. Хотя тут тоже важно не перестараться, чтобы моя скромность не выглядела намеренным вызовом. Кажется, всё так как надо: закрытое фиолетовое платье из дорогого бархата прячет фигуру и бросает на лицо синюшный оттенок, делая и без того бледную кожу вовсе мертвенной. Унылый, но нарядный крузелер надёжно прятал под своими оборками и волосы, и линию шеи.

Надеюсь, после красотки Энире, которую я отправила помочь императору с омовением, он на меня уже не посмотрит. Эта бойкая служанка была всего года на два старше Зои и младше меня лет на десять, но в отношении мужчин опытнее нас двоих вместе взятых. Право, она куда лучше меня сможет развлечь императора этой ночью. Думаю, он и сам поймёт это, увидев меня в таком скучном наряде.

– Ниса, вас велено проводить в столовую, – раздался из-за двери громкий голос гвардейца.

Он сопровождал меня с того момента, как нам с Зои не повезло привлечь внимание императора. Так что если бы даже я решила сбежать и оставить Зои разбираться с последствиями собственной глупости, не факт, что мне бы это удалось. Выходить из своей комнаты не хотелось. Страх холодными пальцами касался сердца и делал ноги слабыми. Но бояться поздно. Отсидеться в норке не удастся. Бездействие не спасёт. Значит, гордо держим голову и шагаем вперёд!

Гвардеец провёл меня не в парадную столовую, где легко размещалась полусотня человек, а к парадным гостевым покоям на первом этаже, включавшим три комнаты и просторную спальню. К моему облегчению, меня ждали не в ней. Ужин был накрыт на несколько человек в малой гостиной рядом со спальней.

Кроме императора за столом сидели ещё двое мужчин, которых я уже видела, когда он ворвался в комнату, где мы прятались с Зои. Других женщин кроме меня не ждали, судя по тому, что накрыто было на четыре персоны. От этого мне стало не по себе.

Один из присутствовавших, высокий, темноволосый рыцарь, при моём появлении встал первым, проявляя вежливость. Следом нехотя поднялся второй гость, рыжеволосый и худощавый. На него мой маскарад, похоже подействовал. Интерес, с которым он вначале повернулся ко мне, когда я вошла, очень быстро погас, сменившись лёгким презрением. Чувствовалось, что он с нетерпением ждёт, когда можно будет вернуться к еде и вину, стоявшим на столе. Его нескрываемое пренебрежение по отношению ко мне, несколько царапнуло моё самолюбие, но и успокоило немного.

Первый, хотя и вёл себя более любезно, выглядел при этом грозно из-за мощной широкоплечей фигуры, шрама на лице и пристального тяжёлого взгляда тёмных глаз. Мне показалось, что меня словно разъяли на косточки и собрали снова.

– Филип, не пугай нису Эвелин, – обратился к нему император. – Проведи её ко мне.

Сейчас он, отдохнувший и приведший себя в порядок, куда больше походил на свой портрет, вычеканенный на золотой монете. Казалось, и сверкал так же притягательно ярко. Хотя нет, ярче. Как солнце. Так что почти невозможно смотреть прямо. Хочется зажмуриться или отвести взгляд.

Темноволосый рыцарь предложил мне руку и, хотя дойти до императора, не составляло труда, я послушно опёрлась на неё и почувствовала лёгкий укол чужой магии. Недаром Филипа дер Цимирера называли Псом императора, его самым преданным и беспощадным защитником. Вот и сейчас он проверил с помощью магии не несу ли я угрозы повелителю. Не обнаружил и подвёл к месту, приготовленному для меня. Похоже, он собирался помочь мне сесть, но повинуясь жесту императора, отпустил мою руку, коротко поклонился и вернулся к противоположному концу стола, где сидел до моего прихода.

Император сам встал и проявляя пугающую любезность лично помог мне сесть. Наклонился, и, обжигая дыханием моё ухо, сказал:

– Не получилось.

– Что именно?

– Отпугнуть меня вашим нарядом.

Он сел рядом и принялся, как любезный кавалер, накладывать мне на тарелку еду.

– Не понимаю, о чём вы, Ваше Величество.

– Всё вы понимаете, ниса Эвелин, – насмешливо улыбнулся мужчина. – И можете сегодня звать меня нис Дамиан.

– Это слишком большая милость, которую мне просто не вынести.

– А придётся. Это приказ. Я не желаю сегодня из ваших уст слышать свой титул. Может быть, мне хочется на время отдохнуть от короны? Считайте меня обычным гостем вашего дома.

Мне оставалось только покорно склонить голову. Есть от волнения не хотелось, но, заняв рот мясом, говорить трудно. Это поймёт даже император, и на какое-то время еда освободит меня от необходимости поддерживать разговор.

Но молчание продержалось недолго.

– У вас красивый профиль. Даже этот унылый чепец его до конца не прячет.

– Знаете, мой муж мне рассказывал...

– Не надо, – прервал меня император, и холод в его тоне и взгляде выстудил меня едва ли не до костей.

– Что – не надо? – непослушными губами спросила я.

– Не надо вспоминать своего мужа. Его ведь нет сейчас в этом доме? Так что давайте вместе забудем о нём на сегодняшний вечер. И я не стану выяснять, на какой стороне сейчас сражаются дер Барри.

Меня бросило в жар, а затем в холод. Как он узнал? Лишь сделанный глоток вина помог немного собраться с мыслями. Ничего ему неизвестно. Это просто выстрел наугад. Хотя император наверняка знает, что в случающихся междоусобицах многие знатные роды поступаю так: один из сыновей сражается на одной стороне, другой – на противоположной. Тогда кто бы не одержал верх, род окажется на стороне победителя. И дер Барри здесь не исключение.

– Слышала, что на Востоке женщины полностью прячутся под покрывалами, но их мужчинам оказывается достаточно видеть глаза и кисти рук, чтобы влюбиться. Так что я и не думала, что мой наряд на что-то повлияет.

– Иногда чем меньше нам показывает женщина, тем легче в неё влюбиться, – засмеялся рыжий рыцарь. – Воображение легко дорисует прекрасный образ по одной привлекательной детали.

– Но не приведёт ли это к горькому разочарованию, когда рыцарь узнает истинный облик дамы?

– Печальные последствия возможны лишь в том случае, если речь идёт о браке. Именно поэтому разумные люди решают свою судьбу, опираясь на точный расчёт. Во всех остальных случаях от разочарования уберегут вино и темнота, – засмеялся рыжий, глядя прямо на меня.

Я скривила губы в улыбке, делая вид, что оценила шутку, постаравшись скрыть, как меня покоробило от неё. Но всё же постаралась намекнуть, что возможно и другое отношение к женщине:

– Почему же? Есть ещё один способ избежать разочарования. Это не переходить грань платонической любви, как великий Петрикус, более двадцати лет воспевавший свою Лауру.

– По-моему, он просто глупец, – продолжил смеяться рыжий.

– Он великий поэт, Гайер, и таким его сделала любовь, – остановил рыжего император и удивлённо посмотрел на меня. – Ниса Эвелин, вы знакомы с его сонетами?

– Да. И нахожу их прекрасными.

– Из ваших глаз внезапно излетела

Смертельная стрела, и непрестанно

От вас исходят - это вам лишь странно -

Вихрь, солнце и огонь, терзая тело.

От мыслей-стрел не спрятаться. Вы сами

Как солнце, Ниса, а огонь - желанье.

Все это колет, ослепляет, глушит.

(Петрарка Ф. CXXXIII (З.Морозкина)

Император прочитал знакомые мне строки столь проникновенно, что я едва не поверила в его страдания, и в то, что слова рождаются именно у него и прямо сейчас, а не написаны тридцать лет назад совсем другим мужчиной.

– Не думаю, что вы из тех, в ком “страданье жизнь потушит”.

– Ниса Эвелин, не будьте так жестоки. Если вы находите сонеты Петрикуса прекрасными, то должны понять, “какая тяжкая вина Быть равнодушной к жалобам другого”.

Выглядел при этом император совсем не страдальцем, явно получая удовольствие от нашей беседы. Должна признать, что и мне против воли нравился разговор. Так давно у меня не было собеседника, хотя бы слышавшего о великом поэте, а не то что способного процитировать на память его строки. Последние годы темами моих бесед были виды на урожай, рецепты блюд и прочие хозяйственные хлопоты.

– Скажите, а это работает в обе стороны? Вы также готовы прислушаться к жалобам другой?

– Если вы жалуетесь на моё равнодушие, то я буду счастлив доказать вам обратное.

– А если нет?

– Я готов прислушаться к вашим жалобам, если вы, ниса, снизойдёте к моим страданиям.

Говоря это, император взял мою руку и медленно поднёс её к губам, не сводя с меня потемневших глаз. Лёгкий поцелуй моих пальцев обжёг огненным клеймом и, казалось, остался на коже и после того, как я торопливо выдернула руку из мужской хватки.

Сердце колотилось в горле, я с трудом сдерживала нервную дрожь, но всё же сумела сказать:

– Мне очень жаль, но вряд ли я в силах помочь вам. И жалоб у меня нет.

– Рад за вас, ниса, но вы ошибаетесь дважды.

– Дважды?

– Во-первых, вы ошибаетесь, думая, что у вас нет повода для жалоб.

Рыжий Гайер фыркнул:

– Действительно, большая ошибка говорить подобное императору, когда он просто жаждет решить ваши проблемы. Ведь если проблем нет, он их живо организует только чтобы помочь вам.

– Гайер, заткнись! – рыкнул на него Филлип.

Я слышала их короткую перепалку, но была не в силах отвести взгляд от императора. Слышала, что есть змеи, способные зачаровать жертву. Я чувствовала себя таким кроликом, не способным пошевелиться под холодным взглядом змея. Только взгляд его был не холодным, а обжигающим.

Император, не обращая внимания на своих приближённых, продолжил так, словно мы были одни:

– Во-вторых, только вы и в силах облегчить мои страдания. Вы же знаете – я хочу вас.