Читать книгу Прихоть императора - Елена Матеуш - Страница 3

Император смотрел на меня с полуулыбкой на устах, ожидая ответа. Я же не находила слов. Сказать, что высказанное стало для меня полной неожиданностью, нельзя. К чему всё клонится было ясно ещё с приглашения на ужин, но я всё же надеялась, что получится сделать вид, будто не понимаю намёков, и избегнуть прямого отказа. Тем более, уверенности в том, что мой отказ примут, не было. Но я не ожидала, что император выскажется так прямо, в лоб. Сделать вид, что не понимаю, не получится.

Не дождавшись моего ответа, император продолжил:

– А я всегда получаю то, что хочу. Пусть это иногда не выходит сразу. Я никогда не отступаю.

– Как с Арджурией?

– Хороший пример. Вы сомневаетесь, что я её получу?

– Нет, не сомневаюсь, – искренне ответила я. – Хотя пока ещё не всё решено.

– Всё могло выйти куда проще и безболезненней для всех, если бы ваш герцог ответил “да” на моё первое предложение. А теперь ему грозит потерять всё, а Арджурия рано или поздно, но вернётся в Империю, пусть даже обезлюдевшей и разорённой.

– А если с вами что-то случится?

Я увидела, как Филип подобрался, услышав мой вопрос, и взгляд, устремлённый на меня, стал тяжёлым, как могильная плита.

– Это если и изменит что-то для Арджурии, то только к худшему. После моей смерти её просто выжгут дотла, а жителей частью вырежут, частью продадут в рабство. Чтобы остальным провинциям Империи было неповадно.

Он говорил это спокойно, отщипывая виноградинки и бросая их в рот. От этого слова его звучали ещё правдивее и страшнее.

– Вы ведь не думаете, ниса, что война начинается по моей прихоти и ведёт её один император?

– Не думаю.

– И зря, дорогая Эвелин, император решает всё. Мой господин, не прибедняйтесь, если бы не вы, неизвестно, что случилось бы с Риханти, – вновь влез в разговор рыжий Гайер.

– Что скажете, ниса? – обратился ко мне император, глядя с любопытством поверх бокала.

Не знаю, чего он ожидал – тонкой лести или откровенности. Решила сказать, что думаю, но слова подбирала осторожно:

– Я думаю, император – это сверкающий на солнце наконечник копья. Он наносит удар и его острота определяет глубину и опасность раны. Но подданные –- древко копья. Если слетит острие, удар всё равно будет нанесён. Если подведёт древко, то наконечник не достигнет цели.

– А кто же держит копьё? Кто направляет самого императора? – рыжий даже наклонился вперёд, ожидая ответ.

– Боги. Они решили, что Риханти быть, пусть прежняя династия и прервалась. Боги не захотели, чтобы Империя рухнула вместе с нею, и нашли ниса Дамиана, что сумел её возродить.

– Прекрасно сказано, госпожа! – молчавший до этого Филип поднял бокал, поддерживая меня.

– Давно мне не льстили столь тонко, – засмеялся император.

– Это не лесть.

– Вы всерьёз считаете, что я выполняю волю Богов?

– Оглянитесь назад, господин, на свою жизнь и скажите: вы думаете по другому?

Глаза императора потемнели, но в этот раз не от желания. Он словно ушёл в себя, вглядываясь в картины прошлого. Но задумчивость продлилось не так долго, как мне хотелось бы. Я почувствовала, когда император вынырнул из глубин воспоминаний и вновь увидел меня.

– Я восхищён, ниса. Как ловко вы отвлекли меня. Я ведь не собирался обсуждать с вами политику и войну. Вас пригласили сюда вовсе не для этого, но вы сумели найти единственную тему, что способна увлечь меня сильнее, чем ваша обаяние. Но не в этот вечер. Сегодня всё отступает перед вашей красотой и моим желанием.

Это звучало куртуазно, но на мой слух фальшиво. Красивые слова пытались прикрыть простую и грубую суть: императору нужна была женщина на ночь. А выбор в нашем поместье небогат. Служанками он побрезговал, а благородных дам всего двое. Из чувства порядочности или по каким-то другим причинам он не хотел лишать невинности Зои. Оставалась только я.

Слова о моей красоте воспринимались скорее издёвкой, ведь я прекрасно помнила своё отражение в зеркале. Да и ухмылка, появившаяся на губах Гайера, подтверждала, что свою внешность я оцениваю верно. Так что я не могла утешиться приятным самообманом: что мой обворожительный образ пленил императора, и именно поэтому он так настойчив. Увы, я не Зои, и обмануться романтическими глупостями не могу как бы не хотелось.

– Я высказал своё желание и жду от вас ответа.

Манера императора говорить тоже никак не настраивала на романтический лад. Так предлагают крепости сдаться прежде чем идти на штурм.

– Готов обменять моё желание на ваше, ниса Эвелин, – император улыбнулся одними губами. – Если, конечно, оно не столь несбыточно, как у вашей юной родственницы.

– А если я не готова к обмену? – всё же рискнула попытаться отказаться от нежеланной чести.

– Поверьте, у меня есть ещё козыри в рукаве, – император аккуратно расправил салфетку на столе и, не глядя на меня, продолжил. – Но мне не хотелось бы прибегать к ним. Не заставляйте меня быть более убедительным.

Его прямой и тяжёлый взгляд предупредил: он не отступит и добьётся покорности от меня, также, как добивается покорности от Арджурии. Лучше отступить сейчас, пока обращённая ко мне маска изображает любезность, чем доводить до прямого столкновения воль. В прямом столкновении я обречена на поражение.

– Вы уже достаточно убедительны, нис Дамиан. Только мне не так просто определиться со своим желанием. Я могу подумать?

Из тёмно-зелёных глаз ушла тяжесть, оставив тёплый жар желания. Император расслаблено откинулся на спинку кресла и улыбнулся:

– Можете, но недолго. Пока Гайер споёт нам.

Рыжий послушно встал и достал из-за спинки своего кресла лютню, перебрал струны и запел какую-то любовную песню. Голос его звучал приятно, но я не прислушивалась, мучительно решаясь назвать свою цену.

Должна признаться, что император как мужчина не внушал мне отвращения, и если его предпочтения в постели не отличаются какими-то особыми извращениями, то вряд ли ночь с ним станет для меня тяжёлым испытанием. Но угнетала сама ситуация: впервые меня покупали. Нет, всё хуже. Покупали не меня, а моё тело. И чувствовать себя продажной шлюхой было мерзко.

Песня отзвучала и император повернулся ко мне:

– Итак, я слушаю.

– О, мои желания скромны. Ваш квартирмейстер не возьмёт с нашего поместья никаких припасов, никто больше не будет занимать поместье, и до конца войны вы освободите дер Барри от всяких поборов. Дадите нам документ, подтверждающий это.

– Уверены, что этого будет достаточно?

– Не знаю... Может, в дополнение к документу стоит оставить здесь кого-то из вашей гвардии? А то вдруг сюда зайдут те, кто предпочтёт сделать вид, что не верит бумаге?

– Хорошо. Гайер, распорядись и подготовь указ о котором просит ниса. А ты, Филип, подбери кого-то из своих воинов. Кажется, Рену требуется восстановиться. Пока он не отошёл от ран, побудет здесь, в поместье, – отдал команды приближённым император и вновь повернулся ко мне. – Но я спрашивал не об этом. Может, вы хотите получить на память артефакты, украшения?

– Или титул для супруга? – снова влез Гайер. – Станете баронессой или графиней.

Я демонстративно проигнорировала его слова и ответила императору:

– Нет, благодарю вас. Мне не нужны другие подарки для памяти. Я и так вряд ли забуду нашу встречу.

– Я постараюсь, чтобы воспоминания эти были приятными, – жарко глядя, многообещающе произнёс император и поцеловал мне руку.

– Как-то вы себя низко цените, прекрасная ниса. Вам могли бы отсыпать золота, а вы решили ограничиться сохранёнными мешками с провизией.

Насмешливый тон Гайера раздражал меня, и я решила ответить:

– Золотом сыт не будешь. К весне в разорённой Арджарии, боюсь, зерна будет не купить и за золото. Милость императора позволит всем нашим людям не умереть от голода и дотянуть до нового урожая.

– Ну, если смотреть так, то обмен опять-таки не равноценный.

Возможно, он развернул бы свою мысль, но нахмурившийся император прервал его:

– Заткнись, Гайер. Иди лучше, займись делом. А потом отдыхай. Завтра выезжаем.

– Как скажешь, Дамиан, – склонил голову рыжий и оставил нас.

– Вы позволите мне сходить к себе, переодеться и подготовиться?

– Нет. Не вижу в этом смысла.

Император встал и протянул мне руку. Больше всего хотелось развернуться и убежать к себе, закрыться, уснуть и проснуться, когда усадьба вновь опустеет. Почему-то показалось, что если сейчас я завизжу, затопаю ногами, закричу, что не хочу и не буду спать с ним, то мне позволят уйти. Вот только что будет дальше? Я не сомневалась, что император найдёт способ заставить меня пожалеть о нарушенном договоре.

Я опёрлась на предложенную руку и мы чинно, словно в плавном танце направились в соседнюю спальню. Перед дверью в неё мы остановились и шедший за нами Филип прошёл вперёд и открыл дверь. Первым переступил порог, на миг замер, а затем кивнул императору и мы вошли.

Я думала, что Филип выйдет, но дверь закрылась, а он остался. Мне стало ещё больше не по себе. Император отпустил мою руку и отступил на шаг. Филип подошёл ближе. Его глаза засветились зеленоватым светом в полумраке спальни, как у хищника. Я прикусила щёку, чтобы не закричать от страха.

– Не бойся, Эвелин. Фил не сделает тебе ничего плохого, – успокаивающе произнёс император.

Внезапно изменившаяся манера говорить со мной показала, что во мне больше не видят благородную даму, заслуживающую уважения. Я и сама стремительно теряла чувство самоуважения. Благородная дама никогда не оказалась бы в таком положении. Но я не видела выхода, кроме как подчиниться обстоятельствам. Наверно, во мне слишком мало благородства.

Филип протянул ко мне руку и, не прикасаясь, медленно провёл от головы до пяток, словно обрисовывая мой силуэт.

– Металл и возможные артефакты находятся здесь и здесь, – рыцарь показал мне на голову, грудь и талию. – Что это, ниса?

От понимания, что рыцарь сейчас выступает в роли императорского Пса, а не третьего партнёра в любовных играх, нахлынуло такое облегчение, что я не сразу смогла ответить. Филип терпеливо ждал, не сводя с меня светящихся глаз.

– На голове заколки и шпильки, на груди – булавка и серебряная подвеска, подарок... На талии – ключи от кладовой и комнат, сумочка со всякими мелочами.

– Снимите их.

Я трясущимися руками отцепила всё от пояса и передала Псу. Затем туда же перекочевала цепочка.

– Но все эти вещи мне нужны.

– Они будут ждать вас в соседней комнате.

С булавкой оказалось сложнее. Она была приколота к сорочке, и чтобы избавиться от неё, нужно было вначале снять платье. Делать же это на глазах двоих мужчин мне не хотелось.

– Это всего лишь булавка. Она приколота под платьем.

– Я должен убедиться, ниса.

Из сумрака выступил император, подойдя ко мне ближе.

– Где булавка, Фил?

– Здесь, господин, – палец телохранителя указал на мою левую грудь.

– Весь вечер хотел избавить тебя от этого унылого ужаса, – усмехнулся император и стилетом взрезал бархат. – Не огорчайся, дорогая, я пришлю тебе после новое платье. Видишь, Фил, действительно простая булавка.

– На ней есть следы магии. Снимите её, ниса.

– Это всего лишь слабый оберег, – пояснила я, но не стала спорить.

Булавка присоединилась к остальным моим вещам.

– Я позову служанку, чтобы она помогла мне разобрать причёску.

– Не стоит. Сегодня я за неё. Хоть я и давно не помогал даме расстаться с одеждой, но, думаю, не утратил навык, – усмехнулся император. – Фил, там только металл или ещё и магия?

– Только металл.

Император пальцем приподнял мне подбородок, заставляя поднять лицо. Мужское прикосновение отозвалось дрожью внутри. Пересохли губы. Я невольно облизнула их.

Я услышала прерывистый вздох и горячие губы прикоснулись к моим. От неожиданности я не успела никак среагировать.

– Господин! – раздался укоряющий возглас телохранителя.

Поцелуй прервался.

– Прости, Фил, не мог сдержаться. Я так давно хотел попробовать их на вкус.

Пока я приходила в себя от случившегося поцелуя, меня уже избавили от крузелера и ловкие пальцы императора принялись извлекать шпильки и заколки из моей причёски. Пару раз он немного больно дёрнул меня за волосы, не сразу справившись с заколкой, извинился, и потом принялся действовать медленней и осторожней.

– Справился. Горжусь собой, Фил. Это всё?

– У вас стальная воля, мой господин. Да, больше на ней нет ничего магического и металлического. Осталось только снять туфли. Я осмотрю их и оставлю за порогом спальни.

Не дожидаясь, пока кто-нибудь из этих двоих решит мне помочь, я приподняла подол и скинула обувь в направлении Пса. Не отводивший взгляд от моих ног император сказал:

– Надевай браслеты и убирайся.

Пока я пыталась сообразить, что это значит, рыцарь защёлкнул на моих запястьях браслеты, поднял туфли и, прихватив остальные вещи, направился к выходу из спальни.

Холод от браслетов словно просочился под кожу, предупреждая о том, что моя магия заблокирована. Ощущения были неприятные, но этого стоило ожидать. Император не безмозглый юнец, которого страсть заставит забыть об осторожности. При столь тесном соприкосновении тел и слабая менталистка сможет воздействовать даже на сильного мага.