Читать книгу Прихоть императора - Елена Матеуш - Страница 6

Я лежала на дне повозки и бездумно смотрела на полотняный тент, закрывавший от меня небо. Я не знала, сколько мы едем. Мне было всё равно. Вначале я плакала, быстро поняв, что бороться со слезами бессмысленно. Как я ни пыталась сдержаться, они лились нескончаемым потоком, и я решила дать им волю, пока никто меня не видит.

Я старалась ни о чём не думать, но отчаяние прорывалось всхлипами и тихими рыданиями сквозь намеренную пустоту безмыслия. Мне было обидно, страшно, больно. Как я ни пыталась взять чувства под контроль, ничего не получалось. Всё переменилось слишком резко и неожиданно.

Обессилев от тихой истерики, я на время впала в дрёму, а когда проснулась, истерика и слёзы ушли, оставив ледяное равнодушие. Было холодно и внутри и снаружи. Заглядывавшая в повозку Мара укрыла меня одеялом, но холод не отступал. Но меня это устраивало. Холод затягивал тонким льдом чёрный омут отчаяния, что спрятался внутри, вымораживал мысли, превращая их в ленивых медлительных рыб, которых теперь легко было отогнать на глубину, чтобы перестать их видеть.

Нет, я понимала, что думать о том, как жить дальше, придётся. И знала, что как-нибудь, но я... Нет, мы. Ведь я не одна, а с Марой. Мы справимся. Я не могу подвести Мару, как она не может бросить меня. Я снова соберу себя из осколков. Но не сегодня. Сегодня, сейчас, я позволю себе быть слабой. Пока никто не видит, пока ничего нельзя изменить, пока ничего не происходит.

Когда повозка остановилась, то я не откликнулась на зов Мары. Мне не хотелось шевелиться. Казалось, что стоит выбраться из под одеяла, и сковавший меня лёд треснет, боль голодным зверем вновь примется драть мне душу.

Я слышала, как Мара и Айвар возятся снаружи, негромко переговариваясь, но не вслушивалась в их голоса, не задумывалась о том, чем они заняты. Мне было всё равно.

Сквозь пелену апатии пробился незнакомый женский голос:

– О, новенькие! Вы кто такие? Чьи будете?

Ответил не Айвар, а Мара. Она в их семье была главной.

– Ничьи. Свои собственные.

– Если ничьи, то вам здесь не место. Перебирайтесь в арьергард, – и, похоже, увидев, что её не поняли, пояснила. – В хвост обоза.

Я не знала, как поступят Айвар и Мара: переберутся ли послушно в хвост, где куда опасней, или начнут спорить с незнакомкой. Но и то, и другое нам не подходило.

Придётся вмешаться. Подняться удалось не сразу. Тело затекло и при попытке встать острые иголочки боли на время заставили замереть.

– Почему мы должны тебя слушаться? – возразила незнакомке Мара.

– Если вы ничьи, то вы никто. И вам в самом безопасном месте обоза делать нечего. А я – Рыжая Барб, меня здесь все знают. И я всех знаю. Могу и вас под крылышко взять, но не за так.

У меня в душе робко зашевелилось любопытство: кто это здесь такой влиятельный, что готов предложить нам покровительство? Откинув полог и выглянув наружу, увидела особу явно неблагородную. Высокая крупная рыжеволосая женщина, чей возраст перевалил за середину жизни, что не мешало ей краситься так, словно она стояла на подмостках. Напудренное лицо, подведённые глаза и ярко алый рот нисколько не делали её моложе. Было странно, что столь вульгарно выглядящая особа берётся командовать.

– Эти люди – мои слуги. Поэтому все переговоры вам стоит вести со мной.

Под оценивающим взглядом Рыжей Барб подумалось, что я поторопилась. Стоило прежде проверить в зеркало, не размазалась ли от слёз пыль и грязь на лице. Я почувствовала, как опухли мой нос и глаза от долгого плача. Да и причёска, наверняка, сейчас как у девицы, спустившейся с сеновала.

– Ага, тут у нас ниса из благородных. Но здесь твоя благородная кровь ничего не значит. Важно лишь, кто тебе покровительствует.

С этим трудно спорить. Рыжая Барб права.

– Даже не знаю, что сказать. Лучше объясните, что предлагаете вы, когда говорите о взятии под крыло.

Женщина вновь смерила меня взглядом, проверяя, не издеваюсь ли я. Но мне действительно было интересно. Сегодня я привлекла внимание императора, а завтра ему надоем. И кто знает, может тогда помощь от Рыжей Барб станет для нас хлипкой опорой.

– Если ты шлюха, то присмотрю за тем, чтобы тебя никто не обидел. Если маркитантка, то обеспечу защитой, чтобы с тобой честно расплачивались за товар. А ты мне платишь процент с дохода, – она хмыкнула. – Как видишь, разницы нет. Будь ты хоть шлюхой, хоть маркитанткой. Плати мне долю малую, а я тебя обеспечу защитой.

– Да как ты смеешь! – не выдержала Мара. – Благородную госпожу называть шлюхой!

– Здесь других нет. Жён и дочек благородные с собой на войну не тянут. Если едет в обозе только в вашей компании, значит, торгует или собой, или чем-то ещё.

Слова Рыжей Барб звучали грубо, но были правдой.

– Не могу сказать, что мне платят, но, пожалуй, сейчас я скорее шлюха, чем маркитантка. Шлюха императора.

– Вот как... Тогда моя защита вам не нужна. Пока. Только сомневаюсь, что император с тобой надолго. Он до девок не падкий. Приедаются они ему быстро. Или, думаешь, с тобой всё будет по-другому? Чай, ты из благородных.

В голосе Рыжей Барб явно звучала усмешка. Но меня это не задевало. Она говорила так, как есть, и от этого мне становилось легче. Словно ноги коснулись дна.

– Не думаю. Симпатия правителя переменчивей весеннего ветра. Возможно, уже завтра мне понадобится твоя помощь. Только продавать себя я не буду, – я задумалась, чем могла бы заинтересовать женщину, и её вид дал мне подсказку. – Я могу готовить мази и притирания для красоты кожи, отвары для волос, настои для лечения простуды и болей в суставах.

– Так ты целительница? – заинтересовалась Барб.

– Нет. Дар у меня слабый. Серьёзные раны и болезни не лечу, а так, по мелочи, могу помочь.

– Если не побрезгуешь лечить моих девочек, то можешь рассчитывать на меня. А то целителям не до них. Они солдатами заняты.

– Не побрезгую. Но пока я ничего обещать не могу. Не знаю, что меня ждёт.

– Ладно. Если что, шли свою служанку ко мне. Пусть спросит Рыжую Барб. Меня здесь все знают, проведут.

– Договорились.

Рыжая Барб кивнула и пошла дальше. Мара, проводив её осуждающим взглядом, сказала, когда та удалилась достаточно, чтобы не услышать наш разговор:

– Госпожа, как вы можете разговаривать с такой... Терпеть от неё оскорбления!

– А ты видишь здесь кого-то ещё, кто готов предложить нам хоть что-то? Уверена, что даже будь здесь благородные нисы, они захотели бы теперь со мной разговаривать?

Мара сердито поджала губы и повернулась к костерку, на котором висел котелок и принялась энергично в нём помешивать.

Меня и саму не радовал состоявшийся разговор, который слишком наглядно показывал, как изменилась моя жизнь и положение. Никогда раньше я не общалась с подобными особами, даже не видела столь откровенно вульгарных женщин. Но я сделала первый ход. Взяла цветной камешек и положила на поле, усыпанное осколками. Буду собирать свою жизнь заново.

Мы не успели поесть, как привал закончился. Хорошо хоть, Мара вскипятила воду, так что, трясясь в повозке, я заварила бодрящие травы, Мара нарезала хлеб и сыр, так что перекусить всё же удалось. А главное, получилось согреться горячим отваром. Я велела Маре остаться со мной под пологом, а не мёрзнуть на облучке рядом с мужем. Плакать я больше не собиралась. Разговор с Рыжей Барб не то чтобы прогнал отчаяние, но помог от него отвлечься, дав повод занять голову практическими вопросами.

Я мысленно принялась перебирать прихваченные с собой припасы, решая, чего и сколько смогу из них приготовить на продажу.

– А какую посуду кроме котелка мы взяли с собой? Ступка есть?

– Вы что, госпожа, и вправду собираетесь лечить этих?.. – правильно поняла мой вопрос служанка. – Такой, как вы, к таким, как они, даже подходить неприлично!

– А ты думаешь, лучше стать такой как они? Рыжая Барб ясно озвучила выбор: или торгуешь чем-то полезным, или продаёшься сама.

– Ну, вам-то, госпожа, продаваться нет нужды. Внимание царственной особы к благородной нисе – дело обычное, и никак не уравнивающее её с блудницами. Сами знаете, зачастую это только на пользу её роду идёт. Помните, сколько подобных историй вам ваш учитель рассказывал?

– Помню. Но это не мой случай. Там за спиной фаворитки стоял обычно влиятельный или хотя бы известный род, а за мной никого. Я сирота. Дер Барри за меня не заступятся. К тому же мы для императора почти мятежники, на которых законы империи смотрят сейчас лишь с целью наказать, а не защитить.

– Да уж, на законы сейчас надеяться смысла нет. У кого сила – у того и закон. Видела уже такое. Мне объяснять не надо.

Мара нахмурилась и замолчала. Положила в миску ломти хлеба и сыра, прихватила кувшин с отваром и выбралась к мужу, чтобы подменить его на время.

Я посмотрела ей вслед. Да, это уже не первая война в её жизни. Она была младше меня теперешней, когда правящая династия прервалась и Империя погрузилась в кровавый хаос. Мы обе потеряли тогда всё, только я была тогда ребёнком и милостивые боги отняли у меня память о том, чего я лишилась.

Мара нашла меня на дороге рядом с телами погибших слуг и женщины, видимо, бывшей моей матерью. И хоть сама Мара была тогда нищей беженкой, потерявшей семью и дом, она не смогла бросить раненную девочку умирать на дороге. Лишь благодаря ей я живу. Если она тогда справилась, то и я сейчас справлюсь.

Вернулась Мара уже не такая хмурая, зато разговорчивая. Увидев, что я достала из сундука свою тетрадь с рецептами зелий, она сказала:

– Чем о том, как неподребных девиц лечить, вы бы лучше о другом думали.

– О чём же?

– О том, как в милости у императора остаться. Раз уж вышло так, то проявите женскую хитрость... Хотя кому я говорю? – она махнула рукой. – Вы и хитрость... Охо-хо-нюшки... Пообещайте хотя бы не злить его. И от подарков, если решит вас одарить чем, не отказываться.

Подобное обещание царапало мою гордость, но Мара права. Не только я, но и она с Айвором во всём зависим от милости императора.

– Обещаю... Но не факт, что он обо мне вспомнит.

И к вечеру я уже начинала думать, что эти мои слова оказались правдой. Когда наш обоз остановился и все принялись разбивать лагерь, о нас никто не вспомнил. Пришлось отправлять Айвара к Рыжей Барб с подарком от меня, чтобы она подсказала, где нам обосноваться, чтобы было безопасно.

Ни палатки, ни шатра у нас с собой не имелось, а фургон солдаты собирались отогнать на край лагеря, где он вместе с другими такими же стал бы первой преградой на пути врагов, если они вдруг решатся на ночную вылазку. Лишь вмешательство Барб спасло нас от такой участи. Весело и бодро ругаясь, она быстро добилось того, чтобы нам разрешили проехать поглубже и остановиться рядом с её шатром.

И вот когда мы устроились, и Мара почти приготовила ужин, за мною пришли два императорских волкодава. Точнее, в облике огромного пса был лишь один из них, второй выглядел человеком, но переключившись на магическое зрение, я увидела ментальную связь между ними, и поняла, что и второй – оборотень.

– Император вас ждёт, госпожа, – заявил он и, не дожидаясь моего ответа, ухватил за руку и потащил за собой.

Ни поесть, ни собраться не дал! Все советы от Мары по поводу женской хитрости вылетели у меня из головы, так я разозлилась.