Читать книгу Перед тем, как он ее застрелил - Элизабет Джордж - Страница 5

Глава 5

Оглавление

Поскольку замечать, кто из учеников класса социально-психологической поддержки испытывает трудности с адаптацией входило в обязанности мистера Истбурна, он, несмотря на эмоционально изнурительный роман с безработной актрисой, имеющей суицидальные наклонности, заметил наконец, что Джоэлу Кэмпбеллу требуется внимание. Мистер Истбурн это понял, когда один из его коллег в третий раз выудил Джоэла из укромного угла, где тот обедал, и привел к психологу на доверительную беседу, во время которой предполагалось установить, с чем у мальчика проблемы. Разумеется любой, у кого есть глаза, видел, что Джоэл держится особняком, у него нет друзей, говорит, только если к нему обращаются, да и то не всегда, на переменах пытается слиться с доской объявлений, с мебелью, с обстановкой, в которой находится. Мистеру Истбурну предстояло отыскать в душе мальчика причину подобного поведения.

Преподаватель психологии обладал одним ценным качеством, которое делало его уникальным педагогом: он знал пределы своих возможностей. Он презирал напускное дружелюбие и понимал, что попытка наскоком завоевать доверие сложного подростка обречена на провал. Поэтому мистер Истбурн рассматривал себя лишь членом педагогического сообщества, общая задача которого – оказывать посильную помощь ученикам, от развития навыков чтения до избавления от страхов.

Таким образом, вскоре после поездки к матери Джоэл оказался с глазу на глаз со странноватым англичанином, которого звали Айвен Везеролл, – белым джентльменом за пятьдесят, любящим носить охотничьи куртки с кожаными заплатками на самых разных местах и мешковатые твидовые брюки, удерживаемые высоко на талии при помощи подтяжек и ремня. У него были некрасивые зубы, но свежее дыхание, хроническая перхоть, но всегда чистые волосы. Гладко выбритый, с маникюром, наглаженный, Айвен Везеролл прекрасно помнил, что значит быть изгоем, так как прошел через дедовщину и издевательства закрытой школы. Низкий уровень либидо с тринадцати лет обрек его быть белой вороной.

У него была в высшей степени странная манера выражаться, настолько отличающаяся от всего, к чему привык Джоэл, – даже от тетиной речи, – что сначала мальчик думал, будто Айвен Везеролл над ним издевается по полной программе. Айвен употреблял такие фразы, как «Вправе ли я», «Будьте любезны», «Абсолютно верно», «Желаю здравствовать». Когда он ждал ответа, его голубые глаза за стеклами очков в металлической оправе неуклонно смотрели прямо на Джоэла. Мальчик был вынужден либо встречаться с ним взглядом, либо опускать голову. Как правило, он выбирал второе.

Их встречи происходили дважды в неделю. Первую Айвен начал с того, что церемонно поклонился.

– Айвен Везеролл к вашим услугам, – произнес он. – Сегодня вы не изволили оказаться в поле моего зрения. Тем более приятно вас видеть. Прогуляемся или вам угодно присесть?

После столь дикого вступления Джоэл не мог вымолвить ни слова, поскольку был уверен, что над ним измываются.

– В таком случае осмелюсь принять решение, – продолжал Айвен. – Поскольку дождь представляется неизбежным, предлагаю воспользоваться гостеприимством свободной аудитории. Будьте любезны пройти со мной.

И он повел Джоэла в маленькую комнату. Там он бросил свое долговязое тело на красный пластиковый стул и ногами обхватил его передние ножки.

– Насколько я понимаю, вы относительный новичок в здешних краях. Вправе ли я узнать, где вы обитаете? В каком районе?

– Иденем-истейт, – выдавил Джоэл, упорно рассматривая свои руки, теребившие пряжку ремня.

– О, там находится гигант, созданный мистером Голдфингером. Вы живете в этом сооружении?

Джоэл сообразил, что Айвен имеет в виду высотку Треллик, поэтому отрицательно мотнул головой.

– Жаль. Я сам живу в тех местах и всегда мечтал получше изучить это здание. Нахожу его несколько мрачноватым. Осмелюсь спросить, для чего нужен бетон? Придать этому дому сходство с тюрьмой нестрогого режима, только и всего. И эти бесконечные этажи, этажи… Нет, мы вправе требовать, чтобы задача жилищного строительства в послевоенном Лондоне решалась иным, более радующим глаз способом.

Джоэл отважился взглянуть на Айвена, пытаясь понять, издевается тот или нет. Айвен смотрел на мальчика, склонив голову набок. За время беседы он поменял позу и теперь сидел, откинувшись назад; стул стоял на задних ножках. Айвен дружески подмигнул Джоэлу.

– Между нами, Джоэл, – сказал он доверительным тоном, – я отношусь к тому типу людей, которых называют «английский чудак». Безобидный экземпляр, такого занятно пригласить на обед и угостить им американцев, мечтающих повидать «настоящего англичанина».

Айвен пояснил Джоэлу, что таковых сложно найти в этой части Лондона, где маленькие квартирки занимают огромные семьи алжирцев, азиатов, португальцев, греков и китайцев. Сам он обитает один («У меня даже нет волнистого попугайчика»), но ему нравится такой образ жизни, потому что оставляет много времени для различных хобби.

– У каждого человека должно быть хобби, – заявил Айвен. – Это отдушина, средство творческого самовыражения. У вас есть?

– Что есть? – Джоэл рискнул ответить вопросом на этот безобидный с виду вопрос.

– Хобби. Обогащающее душу увлечение, которому вы посвящаете свободные часы.

Джоэл отрицательно покачал головой.

– Понятно. Что ж, попробуем подыскать вам что-нибудь. Для этого нам придется сделать ряд проб, и я попрошу вашего сотрудничества для вашего же блага. Понимаете, Джоэл, человек сложно устроен. Он состоит из разных блоков: физического, умственного, духовного, эмоционального. Если уж на то пошло, мы подобны машинам, и каждый механизм внутри нас нуждается в уходе, если мы хотим функционировать успешно и на полную мощность. Вот вы, например. Чем вы намерены заняться в жизни?

У Джоэла никогда не спрашивали об этом. Он выбрал профессию, но стеснялся признаться Айвену.

– Хорошо, тогда порассуждаем вместе. Ваши желания. Ваши планы на будущее. Я сам, представляете, мечтал быть кинопродюсером. Не актером, заметьте, потому что к концу дня я не мог видеть тех, кто мной командует. И не режиссером, потому что сам терпеть не могу командовать людьми. А продюсер… О, это восхитительно! Давать другим возможность реализовывать свой потенциал.

– И вы стали им?

– Продюсером? Да, стал. Сделал двадцать фильмов. Или около того. Потом переехал сюда.

– А почему не в Голливуд?

– Быть обвешанным старлетками? – Айвена передернуло, потом он улыбнулся, открыв плохие зубы. – Нет уж, увольте. Я сделал свой выбор. Но сейчас речь не обо мне.

В течение последующих недель у них состоялось множество подобных бесед, но своих тайн и секретов Джоэл не открыл. Айвен выяснил, что Джоэл живет с братом и сестрой у тети, но почему – осталось для него загадкой. Узнал, что в обязанности Джоэла входит сопровождать брата, но куда именно ходит Тоби и зачем – это не обсуждалось. Айвен добыл сведения и о Несс: хроническая прогульщица, которая не стала ходить в школу чаще после телефонного звонка инспектора.

Вообще говорил в основном Айвен. Джоэл слушал, привыкая к странностям пожилого джентльмена. Джоэл заметил, что Айвен Везеролл ему даже нравится; мальчик с нетерпением ждал их встреч. Но это новое обстоятельство – симпатия к Айвену – сделало Джоэла еще менее склонным к откровенности. Он считал, что если поделится своими переживаниями, то его признают «исправленным» или как там это называется у школьного начальства. А если он «исправится», значит, консультации у Айвена прекратятся.

Выход из положения нашелся благодаря Хибе. Та подсказала Джоэлу, как можно продолжить общение с Айвеном. Примерно через месяц после начала этих встреч Хиба увидела Джоэла и Айвена у библиотеки и, подождав, села вместе с Джоэлом в автобус номер 52.

– Судя по всему, ты без ума от этого чокнутого англичанина, – начала Хиба.

Джоэл обдумывал задачу по математике, которую задали на дом, поэтому не сразу уловил предупреждение в словах Хибы.

– Чего? – спросил он.

– Я про этого типа, Айвена. Того, что вечно возится с детишками.

– Так это его обязанности.

– Он работает не только в нашей школе. Еще кое-где. Ты был в Паддингтонском центре искусств?

Джоэл не только не был, но даже не знал, что это.

Хиба рассказала, что Паддингтонский центр искусств находится недалеко от канала Гранд-Юнион, возле Грейт-Вестерн-роуд. В нем занимаются с детьми, отвлекают их от шатания по улицам и хулиганства. Айвен Везеролл преподает там.

– Так он сам говорит, по крайней мере, – закончила Хиба. – У других другая информация.

– У кого?

– У моего парня, например. Он считает, что Айвен тащится от мальчиков. От мальчиков вроде тебя, Джоэл. Вроде ему нравятся полукровки.

– С чего твой парень это взял?

– Подумай сам. – Хиба сделала большие глаза. – Ты же не тупой. И вообще, я не только от него это слышала. От других местных парней тоже. Этот тип, Айвен, тут ошивался всегда, и вечно у него на уме было одно. Имей в виду. Будь с ним начеку.

– Да мы только беседуем и все.

– Ты что, не понимаешь? Всегда с этого начинается.


Из-за того, что Кендра по телефону соврала школьному инспектору, прошло еще несколько недель, прежде чем отсутствие Несс на уроках стало предметом обсуждения на следующем уровне педагогической иерархии. В течение этого времени Несс жила как прежде, с единственной разницей: выходя из дома вместе с братьями, она расставалась с ними в окрестностях моста Портобелло. Уверенность тетушки в том, что Несс посещает школу, укрепляло то обстоятельство, что племянница перестала носить в рюкзаке сменную одежду. Там лежали несколько тетрадок и конспект по географии, все это было украдено у Профессора – брата Сикс. Сменная одежда теперь хранилась у Сикс.

Кендра охотно верила Несс, потому что так было проще. Это был путь наименьшего сопротивления. К несчастью, он мог привести только в тупик.

Однажды в конце марта, в разгар классического английского дождя, сразу несколько обстоятельств сошлись против Кендры. Все началось с того, что невысокий и хорошо одетый чернокожий мужчина переступил порог благотворительного магазина, стряхивая капли с зонта. Он представился Натаном Барком, завучем школы Холланд-Парк.

К Кендре как раз зашла Корди Даррелл, у которой был обеденный перерыв. Как обычно, в тот момент Корди курила. На ней был алый форменный балахон; хирургическая маска болталась вокруг шеи. Подруги как раз обсуждали недавний, весьма разрушительный обыск, который учинил Джеральд Даррелл, находящийся в подпитии. Он разыскивал по всему дому противозачаточные таблетки, которые, по его мнению, не позволяют зачать долгожданного сына. Корди как раз дошла до самого интересного места, когда дверь отворилась и звякнул колокольчик.

Разговор сразу прервался. При виде Натана Барка у обеих перехватило дыхание; подругам понадобилось время набрать воздуха в легкие. Господин говорил вежливо и отчетливо, к прилавку подошел с видом человека, который получил достойное воспитание и хорошее образование и большую часть жизни прожил вне Англии.

Барк осведомился, кто является миссис Осборн и нельзя ли ему обсудить с ней кое-что с глазу на глаз. Кендра настороженно представилась и ответила, что он может говорить в присутствии ее лучшей подруги, Корди Даррелл. Корди бросила ей благодарный взгляд, поскольку ценила любую возможность побыть в обществе симпатичного мужчины. Она опустила глаза и попыталась выглядеть так соблазнительно, как только возможно в алом форменном балахоне и хирургической маске.

Однако Натану Барку некогда было разглядывать Корди. С девяти утра он обходил семьи прогульщиков, и у него оставалось еще пять адресов. Лишь посетив их, он сможет вернуться домой, под ласковое крыло подруги жизни. По этой причине Барк сразу перешел к теме. Он вынул журнал учета посещаемости и ввел Кендру в курс дела.

Кендра изучила журнал – и голова у нее пошла кругом от ужаса. Корди тоже взглянула в журнал и произнесла то, что и так было ясно:

– Черт подери, Кен. Да она носу там не кажет. – Затем обратилась к Натану Барку: – Что у вас за дерьмовая школа? Девочку задразнили, вот она и не ходит.

– Вряд ли ее могли задразнить там, где она ни разу не была, – возразила Кендра.

Корди не обратила внимания на правильный английский Кендры и продолжила в своей манере.

– Ясно, Несс вляпалась в неприятности. Вопрос – что именно? Мальчики, алкоголь, наркотики, уличная банда?

– Мы должны вернуть ее в школу, – заметил Натан Барк. – Вопрос – как это сделать? А чем она занимается, прогуливая занятия, не имеет значения.

– Ее когда-нибудь пороли? – поинтересовалась Корди.

– Несс пятнадцать лет. Поздно. И потом, я не могу поднимать руку на этих детей. Им и так досталось в жизни. Они такого повидали…

Мистер Барк навострил уши, но Кендра не стала вдаваться в подробности семейной истории. Она попросила мистера Барка порекомендовать ей меры воздействия, кроме рукоприкладства, конечно, особенно если учесть, что Несс будет только рада отреагировать ударом на удар.

– Перечислите последствия, которые ждут ее в случае прогулов. Обычно это действует. Позвольте я назову вам некоторые варианты.

И он поведал, чем можно урезонить Несс: пригрозить, что ее на целый день оставят в самом младшем классе, или что Кендра будет приводить ее в школу – позор, которого Несс постарается избежать, или что ей запретят пользоваться телефоном и телевизором, или не будут выпускать на улицу, или отправят в школу-интернат. В конце концов, можно обратиться за помощью к специалисту, который докопается до причин такого поведения девочки.

Кендра слушала Барка и понимала, что любая из предложенных угроз заставит племянницу пожать плечами, и только. Кендра плохо представляла, как можно добиться послушания от Несс, кроме как приковать ее к себе наручниками. Какое из наказаний произведет на нее столь сильное впечатление, что она начнет ходить в школу? Лишить ее телевизора, когда жизнь лишила ее нормальной семьи, ничего не дав взамен? Чем ее может испугать Кендра? Вправе ли взрослые убеждать девочку, что «образование играет в жизни важную роль» после того, как она потеряла родителей – словно они играют в жизни меньшую роль?

Кендра понятия не имела, что делать в этой ситуации. Она уперлась локтями в прилавок и запустила пальцы в волосы.

Этот жест побудил Натана Барка прибегнуть к последнему аргументу: возможно, проблемы Ванессы разрешатся только в условиях полной семьи. Такие случаи бывают. «Если миссис Осборн чувствует, что не в силах справиться с девочкой… В приемной семье…»

– Что? – Кендра подняла голову. – Эти дети никогда не окажутся в приемной семье.

– Значит, мы увидим Ванессу в школе. Я вас правильно понял?

– Не знаю, – честно призналась Кендра.

– Тогда я вынужден дать делу дальнейший ход, поставить в известность Социальную службу. Если вы не можете добиться от девочки посещения занятий, в дело вмешаются другие инстанции. Объясните это племяннице, пожалуйста. Может, хоть это на нее подействует.

Барк говорил с сочувствием, но Кендра меньше всего нуждалась в сочувствии. Она кивнула, желая поскорее избавиться от Барка. Он удалился, перед этим купив бакелитовые бусы для подруги жизни.

Корди достала пачку сигарет из сумки Кендры – собственные у нее давно закончились, – прикурила две сигареты, одну протянула подруге.

– О’кей, я должна вмешаться. – Корди затянулась, словно набираясь храбрости, и решительно заявила: – Может, тебе пора завязать с этой фигней? Не твое это, Кен.

– С какой фигней?

– Ну, материнство и все такое. Сама посуди – ты никогда… То есть откуда тебе иметь навык общения с детьми, если ты никогда этим не занималась? Ты даже никогда не хотела детей! Я хочу сказать, может, лучше отдать их куда-нибудь… Понимаю, ты не хочешь. Но можно же подыскать хорошие семьи…

Кендра смотрела на Корди и думала, как же плохо та ее знает. Впрочем, если честно, Кендра сама виновата. Что может Корди знать, если Кендра никогда не говорила ей правды? Кендра не могла объяснить почему. Наверное, проще было делать вид, что сама выбрала свою судьбу, и выглядеть более современно и эмансипированно: дескать, я женщина независимая.

– Я никому не отдам детей, Корди, – отозвалась Кендра. – Если только Глория не заберет их.

Что Глория Кэмпбелл не собирается их забирать, Кендра опасалась с самого начала, и это подозрение полностью подтвердилось, когда Кендра обнаружила в почтовом ящике первое за несколько месяцев послание от Глории. В нем не было ничего неожиданного: Глория писала, что серьезно обдумала ситуацию и пришла к выводу, что не имеет права увозить детей из Англии. «Понимаешь, Кендра? Их отъезд доконает бедняжку Кароль, разлука с детьми лишит несчастную женщину остатков рассудка. Не хочу брать такой грех на душу. Но я, конечно же, приглашу Джоэла и Несс немного погостить у себя на Ямайке, как только скоплю денег на билеты».

О Тоби, естественно, не упоминалось ни слова.

Картина прояснилась. Собственно, Кендре и раньше все было понятно. К тому же ей некогда было предаваться размышлениям. Требовалось срочно разобраться с Несс и решить, что делать, если та наотрез откажется ходить в школу.

Что касается наказаний, то ни одно из них не действовало на Несс, потому что девочка ничем не дорожила. А того, чего жаждала ее душа, Несс не могла найти ни в школе, ни в домике тетки в Иденем-истейт. Кендра читала Несс нотации, кричала на нее, как-то сопроводила в школу и даже отвела в самый младший класс, как советовал Натан Барк. Кендра пыталась запирать Несс, что было, в принципе, невозможно без цепей и железных засовов. Ничего не помогало. Несс твердила свое: «Я не буду носить эти дурацкие тряпки», «Я не стану торчать в этой идиотской школе», «Я не собираюсь тратить время на эти кретинские уроки, вместо того чтобы классно проводить его со своими подругами».

В один из дней Натан Барк позвонил и сообщил, что Ванессе рекомендованы занятия с социальным педагогом в качестве последней меры, после чего ее дело будет передано в магистрат.

– Тебе нужно отдохнуть, – заключила Корди после этого звонка. – Сто лет мы с тобой не гуляли хорошенько. Давай разок расслабимся, Кен. Тебе это не помешает. Да и мне тоже.

Итак, в пятницу вечером Кендра оказалась в клубе «Нет печали».


Перед уходом Кендра поставила Несс в известность: та остается присматривать за Джоэлом и Тоби, а значит, должна быть дома, даже если у нее другие планы. В обязанности Несс входит развлекать и занимать мальчиков, то есть общаться с ними так или иначе. Делать это Несс не любила, особенно когда ей приказывали, но Кендра подсластила пилюлю, добавив, что если Несс выполнит поручение, то получит материальное вознаграждение.

Джоэл возразил, что его не надо контролировать. Он не маленький и как-нибудь справится сам.

Но Кендра не сдала своих позиций. Бог знает, что может случиться, если кто-нибудь постучит в дверь и откроет человек неопытный. А Несс – человек опытный, с этим никто не спорит. Кендра повторила обещание насчет денежного вознаграждения и спросила племянницу:

– Каково твое решение? Могу я рассчитывать, что ты проведешь время с мальчиками?

Несс быстро произвела в уме кое-какие расчеты, лишь частично связанные с деньгами и тем, как она их потратит, и пришла к выводу, что есть смысл выбрать деньги, поскольку вечер намечается стандартный: слоняться с Сикс и Наташей по Моцарт-истейт. Несс хмыкнула: «Ну ладно», и Кендра ошибочно истолковала ее ответ как честное слово, которое не будет нарушено под влиянием соблазнов.

В этот раз программу развлечений выбирала Корди. Подруги начали с ужина, причем не отказались и от напитков. Ужинали в португальском ресторане на Голборн-роуд, закуски запивали мартини «Бомбей сапфир», горячее – вином в количестве нескольких бокалов. Поскольку обычно обе женщины пили мало, в итоге они находились под хорошим градусом. После ресторана подруги направились в клуб «Нет печали» мимо моста Портобелло и высотки Треллик.

Корди намеревалась «снять парочку мужиков». Она сообщила, что ей требуется небольшая порция невинных внебрачных ласк, а Кендре – той вообще давно пора оттянуться по полной.

Клуб, выдержанный в стиле ар-деко, возвещал о себе неоновыми буквами на окнах. Он совершенно не вписывался в окрестности; его владельцы сделали ставку на облагораживание этой части Северного Кенсингтона. Пять лет назад ни один человек в здравом рассудке не вложил бы и десяти фунтов в здешнюю недвижимость. Клуб замыкал ряд непрезентабельных с виду заведений: прачечная, библиотека, слесарная мастерская. Вход в него располагался с противоположной стороны, словно он отвернулся от несносной компании, которую приходилось терпеть. Занимал клуб два этажа здания. На первом – крестообразный бар, столики, приглушенное освещение. Потолок и стены окутаны сигаретным дымом, постепенно заполняющим зал. На втором этаже – музыка и напитки, диджей крутит диски, от грохота раскалывается голова, вспышки превращают зал в место психоделического путешествия.

Кендра и Корди начали с первого этажа, используя его как наблюдательный пункт. Заказав выпивку, они приступили к «оценке мужского поголовья», как выразилась Корди.

С точки зрения Кендры, ситуация выглядела следующим образом: товара много, а выбрать нечего. Мужчин – в основном среднего и более чем среднего возраста – было больше, чем женщин, но, присмотревшись, Кендра решила, что ни один ее не волнует. Такой вывод щадил ее самолюбие, поскольку стало ясно, что она тоже никому из них не интересна. Все мужское внимание сконцентрировалось на немногих молодых девушках. Кендра отчетливо ощущала каждый из своих сорока годков.

Кендра покинула бы клуб, но Корди вбила себе в голову, что подруге нужно развлечься, хоть ты тресни. На предложение Кендры уйти она ответила:

– Да погоди, давай хоть наверх поднимемся. – И направилась к лестнице.

Ход мысли Корди был таков: если уж нет нормальных мужиков, то они просто потанцуют – хотя бы друг с другом.

На втором этаже было очень шумно. Горели всего три источника света, не считая стробоскопа: маленькая лампочка над пультом диджея и два мутных шара над барной стойкой, поэтому подруги помедлили на верхней ступеньке, пока глаза привыкали к полумраку. Нужно было освоиться и с температурой, близкой к тропической. В начале весны в Лондоне не рискуют открывать окна даже для проветривания. Подсвеченный стробоскопами сигаретный дым придавал помещению вид плаката, разъясняющего вред курения.

Столиков на втором этаже не было, только полка на уровне груди опоясывала зал; посетители могли временно оставить на ней бокал и предаться танцу. Звучал рэп, все композиции состояли из голого ритма без мелодии, но никого это не смущало. Казалось, пару сотен человек дергают за ниточки в замкнутом пространстве. Еще сотня конкурировала из-за внимания трех барменов, которые смешивали коктейли и разливали пинты с предельной скоростью.

Корди присвистнула и бросилась в самую гущу толпы, вручив свой бокал Кендре. Корди извивалась меж двух молодых мужчин, которые, судя по всему, обрадовались ее обществу. Кендра наблюдала за ними. Настроение у нее совсем испортилось – из-за возраста и вообще, – что доказывало, как все изменилось. До появления Кэмпбеллов Кендра существовала с ощущением скоротечности жизни, возможно, вызванным смертью обоих братьев. Она предпочитала проживать жизнь, а не размышлять о ней. Но с тех пор, как Глория возложила на свою дочь это странное материнство, заботы Кендры кардинально изменились. Ей казалось, что прежняя Кендра исчезла, ее место заняла другая особа, и, что хуже всего, эта особа не имеет ничего общего с той личностью, которой Кендра мечтала стать.

Время и жизненный опыт – особенно два замужества – научили Кендру, что если все идет не так, то винить, кроме самой себя, некого. Она страдает от бремени своего возраста и от ответственности, но только сама может себе помочь. Сделать что-нибудь. В данный момент – окунуться в толпу потных танцующих. Кендра присоединилась к ним, но обнаружила, что движение ее не заводит. Не удалось достичь и второй цели – в процессе танца подцепить кого-нибудь на ночь.

По дороге домой Корди рассыпалась в извинениях. Сама она минут пятнадцать славно обжималась и целовалась с девятнадцатилетним мальчиком в коридоре возле туалета и теперь никак не могла поверить, что Кендре, которая «мужиков сшибает наповал», не обломилось даже такой малости.

Кендра попыталась философски отнестись к этому факту. В любом случае ее жизнь такова, что ей некуда привести мужчину на ночь.

– Боже, Кен, уж не думаешь ли ты, что для тебя все кончено? В конце концов, мужиков на твой век хватит. Ты всегда кого-нибудь найдешь, надо просто снизить требования.

Кендра усмехнулась.

– Неважно, – сказала она. – Выбрались из дома – уже хорошо. Надо это делать чаще. У меня есть один план, если ты не возражаешь.

– Говори скорей!

И Кендра уже собиралась ввести подругу в курс дела, но тут они свернули с темного тротуара на Иденем-уэй. Перед домом Кендры, перекрывая въезд в гараж, стояла незнакомая машина.

– Черт подери! – воскликнула Кендра и ускорила шаг, полная решимости выяснить, что Несс устроила, пока ее не было.

Кендра все поняла, еще не дойдя до дома. В машине сидели двое, и Несс в том числе, вне всяких сомнений. Кендра определила это по волосам, по прическе, по изгибу шеи, когда мужчина оторвался от груди девочки.

Он через Несс потянулся к дверце, собираясь выпустить ее, как обычно поступают с уличной проституткой. Несс не сдвинулась с места, и мужчина подтолкнул ее. Это тоже не подействовало. Тогда он выбрался из автомобиля и зашел со стороны девочки. Мужчина стал вытаскивать Несс; ее голова запрокинулась назад: она была либо накачана наркотиками, либо сильно пьяна.

Кендра подбежала к мужчине с криком:

– Ты, сволочь! Стой, где стоишь! Убери свои поганые руки от девочки!

Мужчина оглянулся. Он оказался гораздо моложе, чем предполагала Кендра, хотя череп у него был абсолютно голым. Чернокожий, крепкий, с приятными чертами лица. На нем были странные шаровары – как на исполнителе экзотических танцев, белые кроссовки и черная кожаная куртка, застегнутая доверху. Через одну руку он перекинул сумку Несс, через другую – саму Несс.

– Ты слышишь? – вопила Кендра. – Отпусти ее.

– Если я отпущу ее, она размозжит башку о ступени, – рассудительно заметил мужчина. – Она в стельку пьяная, я подобрал ее на…

– Ты подобрал ее! – фыркнула Кендра. – Плевать я хотела, где ты ее подобрал. Убери свои лапы! Знаешь, сколько ей лет? Пятнадцать! Пят-на-дцать!

– Надо же, а по виду не скажешь… – Мужчина оглядел Несс.

– Дай мне ее!

Кендра схватила Несс за руку. Та покачнулась и приподняла голову. Вид у нее был никакой, несло от нее как из бочки.

– Ты передумал или как? – обратилась Несс к мужчине. – Бесплатно я не работаю, понял?

Кендра посмотрела на мужчину.

– Уматывай отсюда! Отдай сумку и вали. Я позвоню в полицию. Запомни его номер, Корди, – велела Кендра.

– Я просто подвез ее. Она ошивалась около паба. Было ясно, что впутается в какую-нибудь историю. Вот я и подбросил ее до дома.

– Прямо благородный рыцарь! Запиши его номер, Корди.

Корди, не снимая сумки с плеча, стала рыться в поисках бумажки.

– Да что это такое, черт подери! – Мужчина швырнул сумку Несс на землю и наклонился к девочке. – Объясни ей, как было дело.

– Так и было. Ты хотел, чтобы я тебе отсосала, – с готовностью отозвалась Несс. – Еще как хотел!

Мужчина выругался и захлопнул пассажирскую дверцу, потом вернулся к своему месту и через крышу машины бросил Кендре:

– Ты бы лучше девкой занялась, пока другие этого не сделали.

Кендра поняла, что значит выражение «покраснеть от злости»: кровь прилила у нее к щекам. Прежде чем она успела отреагировать, машина сорвалась с места. Какой-то незнакомец берется ее судить!

Кендра была задета до глубины души. Она была в ярости, чувствовала себя растоптанной и униженной, к тому же идиоткой. Поэтому когда Несс захихикала: «Слушай, Кен, ну и палка у этого парня! Как у мула!» – Кендра дала ей такую пощечину, что рука заныла до самого плеча.

Несс упала на четвереньки. Кендра подалась вперед, собираясь снова ударить племянницу, и уже замахнулась, но Корди перехватила ее руку.

– Не надо, Кен, – остановила она.

Кендра совладала с собой. Несс протрезвела, по крайней мере слегка. Она уже смогла ответить Кендре, когда та прокричала:

– Ждешь, что все узнают, как ты таскаешься? Ты этого добиваешься, Ванесса?

– Ой, как страшно. Обосраться можно.

Несс с трудом поднялась на ноги и повернулась к тетке спиной.


Несс ковыляла по дорожке между домами в сторону Минвайл-гарденс. Она слышала, как ее тетка орет: «Вернись немедленно! Вернись домой!» – и чувствовала, что смех рвется из горла. Для Несс больше не существовало дома. Было место, где она ночевала в одной кровати с теткой, пока братья спали на спешно купленных раскладушках, под которыми несколько месяцев хранились их неразобранные чемоданы. Время шло, а мальчики продолжали верить бабушке, ее обещаниям о жизни под вечным солнцем на родине предков.

Несс ни разу не попыталась открыть братьям глаза. Ни разу не обратила их внимания на тот факт, что от Глории Кэмпбелл не пришло ни весточки с тех пор, как она оставила детей на пороге Кендры. Что касается самой Несс, то она старалась рассматривать отъезд Глории Кэмпбелл как счастливое избавление. Если Глории не нужны внуки, то внукам не нужна такая бабушка. И хотя Несс твердила себе это день за днем, на душе не становилось легче.

Расставшись с теткой на пороге дома 84 по Иденем-уэй, Несс не имела ни малейшего представления, куда податься. Она знала одно: ей не хочется больше видеть Кендру. Несс протрезвела гораздо быстрее, чем можно было ожидать, и вместе с трезвостью подступила тошнота, которую иначе она бы ощутила лишь наутро. Это вынудило девочку идти к воде. Она вышла на дорожку, которая тянулась вдоль канала.

Несмотря на свое состояние, Несс сознавала, что рискует свалиться в канал, поэтому приняла меры предосторожности.

Она легла на живот и окунула лицо в маслянистую воду. Почувствовав, как грязная вода коснулась щек, вдохнув этот маслянистый запах – не похожий на запах застойной воды, – она ощутила сильный приступ тошноты, и ее вырвало. После этого Несс легла без сил, внимая голосу тетки, которая искала ее по всему Минвайл-гарденс. Несс поняла, что Кендра движется мимо Детского центра в глубь парка, в том направлении, которое выведет ее к тропинке, петляющей между холмами, а затем к винтовой лестнице. Несс поднялась на ноги и наметила свой маршрут: к утиному пруду в восточном конце парка, оттуда – в дикую часть парка с широкой аллеей, тонущей в темноте, зловещей и манящей одновременно. В ту минуту Несс не думала об опасности, поэтому не обратила внимания ни на черную кошку, которая перебежала ей дорогу, ни на треск веток за спиной, свидетельствующий, что за ней, возможно, кто-то крадется. Несс шла вперед, пока не очутилась на краю Минвайл-гарденс, где росли ароматические растения. Смутные очертания сарая отмечали конец тропинки.

Здесь Несс собралась с мыслями и поняла, что оказалась в районе Треллик-Тауэр, только с задней стороны. Здание высилось слева, и Несс сообразила, что находится недалеко от Голборн-роуд. Она не размышляла, куда пойти, просто последовала привычной схеме. Ноги сами понесли ее в Моцарт-истейт.

Она знала, что Сикс дома, поскольку звонила ей после ухода Кендры. Тогда Несс выяснила, что подруга развлекается в обществе Наташи и двух местных парней; быть пятым колесом в телеге Несс не прельщало, и она предпочла одиночество. Но сейчас Сикс была необходима.

Несс застала всю компанию – Сикс, Наташу и парней – в гостиной. Парни – Грев и Дэшелл, один черный, другой желтокожий – были пьяны, как футбольные фанаты после победы своего клуба. Впрочем, девицы ненамного от них отстали. Все были полураздеты. Сикс и Наташа – в еле заметных трусах и лифчиках, парни – в кое-как намотанных вокруг талии полотенцах. Ни брата, ни сестер Сикс видно не было.

Отупляющая громкая музыка рвалась из двух колонок размером с холодильник, которые стояли по обе стороны от сломанного дивана. На нем распростерся Дэшелл. Судя по всему, его только что, не жалея сил, обслужила Наташа. Когда Несс вошла, Таш рвало в кухонное полотенце. С другой стороны дивана валялись пустая коробка из-под пиццы и пустая же бутылка «Джек Дэниелс».

Сексуальная сторона событий не волновала Несс. Другое дело – «Джек Дэниелс». Она пришла в Моцарт-истейт не за выпивкой, и то обстоятельство, что здесь прибегли к виски, означало, что более сильнодействующих средств в доме не имелось.

– Дурь есть? – на всякий случай спросила Несс.

Глаза у Сикс были красные, язык ворочался с трудом, но голова работала более или менее нормально.

– Я чё, похожа на человека, у которого есть дурь? И ваще, Несс, ты чё сегодня пришла? Я как раз собиралась заняться делом, понимаешь?

Несс понимала. Не понял бы только кретин, свалившийся с луны.

– Слушай, Сикс, очень надо. Дай хоть что-нибудь, и я свалю.

– Вот он тебе даст, полный рот, – хихикнула Наташа. – Мало не покажется, точняк.

Дэшелл лениво рассмеялся. Грев перебрался на трехногий стул.

– Ха! Думаешь, мы бы возились с мистером Джеком, будь у нас хоть что-нибудь? С ума сошла? Знаешь ведь, как я ненавижу это дерьмовое виски.

– Так пойдем найдем что-нибудь получше.

– Да есть тут кое-что, прямо здесь, и ходить никуда не надо. – Грев достал то, что прятал под полотенцем.

Все четверо рассмеялись. Несс захотелось заехать всем им по физиономии. Она направилась к выходу, дернув головой и таким образом приглашая Сикс следовать за ней. Сикс пошла. Наташа повалилась на пол, и Дэшелл стал гладить ее волосы левой ногой. Голова Грева свесилась на грудь, словно у него иссякли силы держать ее прямо.

– Ты только позвони, все остальное я сделаю сама, – сказала Несс.

Она чувствовала сильное возбуждение. С самой первой ночи, проведенной в Северном Кенсингтоне, она получала дурь через Сикс, но мечтала найти прямой выход на источник.

Сикс колебалась. Она оглянулась и резко бросила Греву:

– Эй ты, погоди. Слышишь?

Грев молчал.

– Черт! – выругалась Сикс и снова повернулась к Несс. – Ну ладно, пойдем.

Телефон стоял в спальне сестер. Лампа без абажура освещала три неубранные постели, тарелку с недоеденным засохшим бутербродом, стоящую на полу, рядом – телефон. Сикс взяла его и набрала номер. На другом конце немедленно взяли трубку.

– Кто? А сам как думаешь? Ну да, угадал. Где? Через сколько? Черт, да мы тут сдохнем, пока дождемся. Нет. Звоню Кэлу. Да плевать! – Сикс положила трубку. – Видимо, это будет непросто.

– Кто это был? И кто такой Кэл?

– Тебя не касается. – Сикс набрала другой номер. На этот раз пришлось подождать. – Кэл, ты? А где он? Я тут кой-чего разыскиваю.

Сикс вопросительно посмотрела на Несс. Что ей надо: крэнк, трэнкс или скэг?[6]

Несс не могла принять решение так быстро, как хотелось бы Сикс и ее собеседнику. Косяк с марихуаной был бы самое то. На худой конец и «Джек Дэниелс» сгодился бы, только в бутылке ничего не осталось.

– Ладно. Так где он сейчас? – говорила Сикс в трубку. – Кое-кто тебя любит, не только твоя мамочка, имей в виду. Пока.

Сикс положила трубку.

– Валяй, солнышко. Найдешь его… – Сикс сделала паузу.

– Где? – осведомилась Несс.

– У полицейского участка на Харроу-роуд, – ухмыльнулась Сикс.


Это был предел того, что Сикс могла сделать для Несс. Было бы уже слишком идти с ней, когда Грев ждал в гостиной. Сикс объяснила Несс, что надо свести знакомство с человеком по имени Блэйд, тогда она получит товар и попадет в число постоянных клиентов. А в данный момент – как сообщил Кэл, правая рука Блэйда, – с Блэйдом беседуют в полицейском участке на Харроу-роуд насчет участия в ограблении видеомагазина на Килбурн-лейн.

– Как я пойму, что это он? – поинтересовалась Несс, выслушав всю информацию.

– Да уж догадаешься, солнышко. Поверь мне.

– А с чего ты взяла, что его вообще отпустят?

– Детка, это же Блэйд! – Сикс рассмеялась наивности подруги. – Неужели ты думаешь, что копы хотят с ним связываться?

Она помахала Несс рукой и вернулась к Греву. Сев на него верхом, Сикс подняла голову Грева и спустила лямки бюстгальтера.

– Давай, парень! – подбодрила она. – Сейчас самое время.

Несс от этой сцены передернуло, и она быстро вышла из квартиры. В принципе, Несс могла вернуться домой, но хотела довести дело до конца. Она выбрала кратчайший путь через Брейвингтон-роуд.

Харроу-роуд изобиловала публикой сомнительного пошиба: пьяные на ступеньках, странные подростки в мешковатых джинсах и толстовках с капюшонами, взрослые, не внушающие доверия. Несс, приняв неприступное выражение лица, шагала как можно быстрее. Вскоре показался полицейский участок, возвышающийся в южной части улицы. Синий фонарь горел над крыльцом, которое вело к внушительной железной двери.

Несс не верилось, что она сможет узнать человека, на встречу с которым ее отправила Сикс. В этот поздний час много людей входило в участок и выходило оттуда, и любой из них мог быть Блэйдом. Несс попыталась представить, как должен выглядеть грабитель, но в голову пришло только одно: черный чулок на голове. Поэтому она едва не прозевала Блэйда, когда тот наконец показался в проеме железной двери. Он достал из кармана берет и натянул его на лысый череп. Блэйд оказался щуплым, невысокого роста, немногим выше самой Несс. Если бы он не остановился на крыльце, чтобы прикурить, Несс приняла бы его за обычного представителя местной публики.

Однако при свете фонаря ей удалось рассмотреть татуировку, которая начиналась на лбу и шла через всю щеку: кобра, оскалившая ядовитый зуб. Также Несс увидела золотые кольца в мочках его ушей и заметила, как он привычным жестом смял пустую пачку и бросил под ноги. Откашлявшись, Блэйд сплюнул на ступени и вынул мобильник-раскладушку.

Момент, к которому подводили все события этой ночи, настал, и Несс не должна была его упустить. Она пересекла улицу и приблизилась к парню. Ей показалось, что Блэйду лет двадцать с небольшим.

– Где шляешься, черт подери? – говорил он в трубку.

Несс дотронулась до его руки, и Блэйд подозрительно на нее покосился.

– Ты Блэйд? – Несс вскинула подбородок. – Мне надо расслабиться. Как у тебя насчет товара, да или нет?

Парень не реагировал, и на мгновение Несс показалось, что она ошиблась то ли с человеком, то ли с манерой общения. Тут парень резко бросил в телефон:

– Перезвоню, Кэл. – Он захлопнул трубку и обратился к Несс: – Кто такая?

– Я? Девушка, которая желает расслабиться. Это все, что тебя должно волновать.

– Даже так? И чего ты хочешь?

– Травку. Что-нибудь покурить.

– Сколько тебе лет? Двенадцать? Тринадцать?

– Я совершеннолетняя и могу заплатить.

– Можешь, можешь, не сомневаюсь. Только чем? Ты что, припасла двадцатку?

Конечно, двадцатки у Несс не имелось. Было только пять фунтов. Но то, что Блэйд принял ее за двенадцатилетнюю и пытался отшить, раззадорило девочку еще больше. Теперь она просто обязана была заполучить товар. Несс перенесла центр тяжести на одну ногу, округляя бедро, склонила голову набок и посмотрела Блэйду в глаза.

– Рассчитаюсь, как скажешь. Любым способом. Не пожалеешь. Назови свою цену.

Блэйд втянул воздух сквозь зубы с таким видом, что у Несс похолодело внутри, но она не сделала из этого выводов.

– Так. Разговор принимает интересный оборот, – ответил Блэйд.

Несс поверила, что скоро получит желаемое.

Перед тем, как он ее застрелил

Подняться наверх