Читать книгу Честь и Вера - Ева Грей - Страница 6

Утро началось мирно – настолько, насколько вообще что-то могло быть «мирным» в трактире.

Аграфена ругалась на кашу, как обычно. Грузчики спорили о цене муки. Кто-то жаловался на погоду, кто-то – на жену, кто-то – на налоги.

Вера мыла посуду и думала о нитках.

Вот эта женщина, у которой муж пьёт, – нитка к кому-то из стражи: она вчера говорила, что «опять его тащили из ямы у заставы». Вот тот мужик, который всё время заказывает самое дешёвое, но носит хорошую рубаху – нитка к какому-то складу. А Лан – нитка к бумаге, где всё это в конце концов окажется.

Ей нравилось чувствовать, как мир перестаёт быть набором случайных лиц. Как постепенно всё складывается в узор. Неровный, непонятный, но уже не хаотичный.

К полудню дверь открылась – и внутри стало одновременно как-то теснее и тихо.

Каэль вошёл без свиты. Без перстня на виду, без лишнего блеска. Но Вера всё равно заметила лёгкое изменение в воздухе. Так бывает, когда в комнату входит человек, привыкший, что для него всегда найдётся место.

Он окинул зал быстрым взглядом, заметил Берту, кивнул ей чуть заметно. Берта ответила так же: не кланяясь, но признавая.

Потом его взгляд нашёл Веру.

– Девка, – коротко бросила Берта. – Это твой гость.

Мой гость, отметила Вера. Ей понравилось, как это звучит.

Она подошла к его любимому углу.

– Похлёбка и честное вино? – спросила она.

– Сегодня – нет, – сказал он. – Сегодня у меня мало времени и много вопросов.

Он сел, положил руки на стол, переплетя пальцы. – Принеси мне что-нибудь, что можно пить быстро. И сесть… тоже быстро. Не напиваться.

– Лёгкое пиво, – решила вслух Вера. – Или отвар. Отвар честнее.

– Отвар, – кивнул он. – Я сегодня хочу думать, а не забывать.

Она ушла и вернулась с кружкой травяного отвара, который Берта делала для тех, кто «болеет головой или совестью».

– Думать собираетесь о ком? – спросила Вера, ставя кружку перед ним. – О себе или о других?

– О других, – ответил он. – О себе я думал вчера.

Он сделал глоток, поморщился – вкус у отвара был… честный.

– Вера, – сказал он, ставя кружку, – помнишь, я говорил тебе, что иногда от тех, кто внизу, видно больше?

– Да, – кивнула она.

– Сегодня я хочу проверить, насколько хорошо ты видишь, – продолжил он. – Не переломы, не кровь. Людей.

Она чуть наклонила голову.

– Вы хотите, чтобы я… на кого-то посмотрела? – уточнила.

– Твоя работа – смотреть, – напомнил он. – И носить миски. Иногда в этом порядке, иногда – в обратном.

Он глазами указал на дальний стол, у самого окна, где сидело двое.

Вера уже заметила их.

Они появились недавно. Мужчина лет сорока, плотный, с аккуратно подстриженными усами и короткими ногтями. Руки у него были грубые, но движения – неторопливые, уверенные. Одежда простая, но добротная, без явной роскоши. Перед ним – кружка пива и миска, до которой он почти не дотрагивался.

Рядом – юноша, худой, нервный, с постоянно дёргающимися пальцами. Он то брал ложку, то клал, то крутил кружку. Пил мало, но всё время смотрел по сторонам.

– Они приходят третий день подряд, – сказал Каэль тихо. – Заказывают одно и то же, садятся в одно и то же место. Говорят мало, но глаз у них… слишком много.

Он посмотрел на Веру.

– Сходи к ним. Как будто просто обслуживаешь. Посмотри. Послушай. Вернёшься – скажешь, кто они. И – главное – чего хотят.

– Если захотят, чтобы я ушла? – уточнила Вера.

– Уйдёшь, – кивнул он. – Жить тебе ещё нужно. Но, думаю, они тебя тоже уже заметили. Такие редко смотрят только на одну сторону комнаты.

Ну что ж, подумала Вера. Вот и первая проверка.

Она взяла кувшин с водой и пару чистых кружек – чтобы был повод подойти.

– Не волнуйтесь, господин, – сказала она спокойно. – Если ошибусь – скажу честно. Если промолчу – значит, лучше не знать.

Он на это только усмехнулся.

-–

Подходя к столу, она уже собрала первые заметки.

У мужчины плащ был не новый, но недавно аккуратно залатанный – значит, у него есть кто-то, кому не всё равно, как он выглядит. На ботинках – дорожная пыль, но не свежая. Значит, в город он прибыл не сегодня, но ещё не обосновался.

У юноши рукава были испачканы чернилами. На ногтях – следы обгрызания. Глаза – слишком быстрые, как у человека, который боится не конкретной угрозы, а всего.

– Налью вам свежей воды, – сказала Вера, остановившись у их стола. – Ваша уже остыла.

Юноша вздрогнул, мужчина поднял на неё взгляд.

– Спасибо, девка, – сказал тот. Голос у него был низкий, спокойный. – Мы и не заметили.

Вы вообще много чего не замечаете, пока смотрите по сторонам, подумала Вера, но вслух этого не сказала.

– Вы у нас недавно, – произнесла она мягко, наливая воду. – Заведения обычно меняют чаще, если не нравится.

– Нам подходит, – ответил мужчина. – Здесь… удобно.

Это «удобно» прозвучало как «достаточно незаметно».

– Здесь вкусно, – быстро добавил юноша, явно пытаясь смягчить грубость собеседника. – И… шумно. Удобно.

Шум – хорошее прикрытие, отметила Вера.

Она поставила кувшин, не торопясь уходить. Стояла так, будто просто ждала, не нужно ли ещё чего-то.

– Хозяйка у вас… серьёзная, – сказал мужчина. – Берта, верно?

– Верно, – кивнула Вера. – Но это вы и так знаете, раз спрашиваете так, будто проверяете.

Она чуть улыбнулась. – У нас либо знают Бертy, либо узнают очень быстро.

Юноша снова дёрнулся, мужчина чуть прищурился.

– Ты шутишь? – спросил он.

– Я говорю то, что вижу, – ответила Вера. – Вы смотрите по сторонам, как люди, которые уже знают, что ищут. Но выбираете стол, как те, кто не уверен, стоит ли им быть на виду.

Она пожала плечами. – Если хотите быть незаметнее, вам лучше сесть ближе к кухне. Там шум, туда никто не смотрит.

Юноша прикусил губу. Мужчина усмехнулся.

– А ты что, любишь, когда на тебя смотрят? – спросил.

– Я люблю, когда знаю, кто на меня смотрит, – спокойно сказала Вера. – А вы пока ничего не сказали.

Он оценил ответ. Это было видно по тому, как на секунду медленно кивнул сам себе.

– Мы – люди, – сказал он. – Которые едят и пьют. Этого довольно?

– Для стражи – да, – ответила она. – Для Гильдии – нет. Для тех, кто живёт в Пасти, – слишком много. Для меня… – она на секунду задумалась, – мало. Но я беру деньгами, а не историями. Пока.

Юноша тихо хихикнул и тут же осёкся, встретившись со взглядом мужчины.

– Осторожнее с языком, – тихо сказал мужчина. – Здесь не место.

Здесь как раз место, подумала Вера. Просто не для любых слов.

– Если что-то нужно – зовите, – сказала она. – Я рядом.

Она отошла, как будто просто делала свою работу.

-–

Каэль смотрел на неё, не прикасаясь к кружке.

– Ну? – спросил он, когда она вернулась.

– Мужчина старше, – начала Вера. – Не из простых, но и не из верхушки. Лицо не похоже на того, кто всю жизнь носил мешки. Скорее, на того, кто командовал теми, кто носил. Руки – рабочие, но не стёртые в кровь. Недавно в дороге. Слишком много показывает, что он «обычный», чтобы быть обычным.

Она на секунду задумалась, подбирая слова.

– Говорит мало, смотрит много. Считает, что контролирует всё вокруг. Но не привык к тому, что кто-то ответит ему прямо.

– Хорошо, – кивнул Каэль. – А юноша?

– Писец или помощник, – сказала Вера. – На рукавах – чернила, на пальцах – зубы. Боится не конкретного человека, а всей ситуации. Смотрит на мужчину так, будто тот или кормит его, или держит. Может и то, и другое.

Она вспомнила дерганье его рук, как он пытался дополнить фразу.

– Хочет казаться полезным, но пока больше мешается. Своим смехом чуть не выдал вашу проверку. Если они здесь надолго, он станет слабым местом.

Каэль медленно крутил кружку.

– Ты спрашивала, кто они, – заметил он.

– Нет, – покачала она головой. – Я спрашивала, чего они хотят.

Он чуть улыбнулся.

– Ладно, – согласился. – Тогда скажи: чего они хотят?

Вера на секунду закрыла глаза, словно ставила внутри себя фигурки на доску.

– В трактир они приходят не есть, – сказала она. – Они приходят смотреть и слушать. Им нужен шум, чтобы скрывать свои разговоры, и место, где собираются разные люди. Значит, они ищут либо слухи, либо клиентов.

Она посмотрела на Каэля.

– Вы сказали, что они здесь третий день. За это время они выбрали стол, с которого видно вход, стойку и часть зала. Не господский угол, не самое тёмное место. Значит, они хотят видеть тех, кто приходит и уходит. Особенно тех, кто приходит к вам или к тем, кто выше их.

Он молчал, не помогая ни кивками, ни вопросами.

– Если бы они были из Торгового Совета, – продолжала Вера, – они бы сели более открыто и разговаривали бы громче. Им важно, чтобы их видели. Если бы они были простыми сборщиками налогов, они бы считали деньги и жаловались на жизнь. Они не жалуются. Они… оценивают.

Она чуть нахмурилась.

– Вы сказали, что они – не ваши. Но вы о них знаете. Значит, это чьи-то люди. Или те, кто хочет ими стать.

Она пожала плечами. – Думаю, либо чья-то «тень» из Господского, либо посланцы тех, кто хочет вмешаться в ваши дела. Они пробуют почву.

Повисла тишина.

Где-то в другом конце зала кто-то громко смеялся, кто-то ругался из-за мяса, кто-то стучал кружкой. Здесь же было ощущение, будто воздух чуть загустел.

– Сколько прошло времени, – спросил Каэль, – с тех пор, как я попросил тебя подойти к ним?

– Пять минут, – ответила Вера. – Может, чуть больше.

– За пять минут ты сказала мне больше, чем мои люди за три дня, – спокойно произнёс он.

Он не выглядел поражённым. Скорее – удовлетворённым.

– Значит, вы меня проверяли? – уточнила она.

– Конечно, – кивнул он. – Вера, я не благотворитель. Я не спасаю людей с рынка просто так. Я вкладываю в то, что может приносить пользу.

Он сделал глоток отвара. – Сегодня я убедился, что ты – не просто чужая, которую жалко. Ты – глаза. Очень хорошие глаза.

– И уши, – напомнила она.

– Уши – тоже, – согласился он. – Но с ушами легче. Слишком много людей любят слушать. Мало кто умеет смотреть и понимать, что видит.

Он наклонился чуть ближе.

– Они действительно не мои, – сказал он негромко. – И действительно пробуют почву. Я подозревал, от кого они, но не был уверен. Теперь уверен больше.

– От кого? – спросила Вера, прежде чем успела прикусить язык.

– Пока не твоё дело, – мягко, но твёрдо ответил он. – Чем меньше ты знаешь имён и домов, тем дольше сможешь честно говорить, что «не знаешь».

Он поставил кружку. – Но кое-что для тебя всё же важное: то, что ты сейчас делаешь, – опасно. Для тебя. Для Берты. Для тех, кто вокруг.

Он чуть усмехнулся. – И выгодно. Для тебя. Для меня. Для тех, кто умеет пользоваться информацией.

– Вы сейчас предупреждаете или заманиваете? – спросила Вера.

– Делать два дела одновременно – этично, – сказал он. – Я даю тебе выбирать, в какую игру ты хочешь играть.

Он откинулся на спинку стула. – Можешь сказать: «мне это не нравится». И тогда я не буду просить тебя смотреть для меня. Ты останешься просто чужой, которая моет посуду. Может быть, доживёшь до старости. В трактире.

– А если скажу «нравится»? – спросила она.

– Тогда, – ответил он, – ты начнёшь играть в игру, где не всегда понятно, кто тебе враг, а кто – союзник. Но у тебя будет шанс подняться выше. Намного выше. Если, конечно, выживешь.

Он говорил без угрозы, почти ровно. Как человек, который честно предупреждает о цене.

Вера подумала. Не долго. На самом деле решение она приняла раньше – когда впервые услышала слова «Пасть» и «дом Норвинов».

– Мне уже не нравится просто выживать, – тихо сказала она. – Я хочу считать.

Она посмотрела ему в глаза. – И если мой взгляд может быть вам полезен, я хочу, чтобы он был полезен мне тоже.

Каэль на секунду замолчал. В его глазах мелькнул тот самый, опасный блеск – не жестокости, а интереса.

– Тогда слушай правила, – сказал он.

-–

– Первое, – он поднял палец, – никогда не спрашивай того, что тебе явно не хотят сказать. Если хочешь узнать – смотри. Люди сами рассказывают о себе больше, чем думают. Особенно когда молчат.

Умею, отметила Вера.

– Второе, – продолжил он, – никогда не произноси имён и домов слух. Даже у себя в голове, – он усмехнулся, увидев её выражение, – нет, шучу. В голове можешь. Но в зале – нет. Здесь стены тоньше, чем кажутся.

Понятно.

– Третье, – он стал серьёзнее, – когда ты что-то видишь – сначала спроси себя: «кому это выгодно?». Не мне, не тебе, а вообще. Иногда выгоднее промолчать. Иногда выгоднее сказать. Иногда выгоднее сказать не всё. Ты должна будешь выучить разницу.