Читать книгу Дитя за гранью - Ева Волкова - Страница 3

Сон был настолько реальным, что даже ущипнув себя за руку, я ощутила отголосок боли. Сквозь клубящийся туман проступали силуэты, призрачные тени чужой жизни. В каждом из них угадывалась девочка: вот мужчина бережно держит запелёнутого младенца, крошечный кулачок вырывается из плотного кокона; стоит отвести взгляд, и я вижу ребёнка, робко делающего первые шаги. Но стоило приблизиться, силуэты таяли, рассыпаясь дымкой. Вот маленькая девчушка с двумя хвостиками мчится неведомо куда, спотыкается, падает, и горькие слёзы льются по её лицу, она держится за ушибленную коленку. Я жажду утешить её, но не могу. Лишь шаг – и видение расплывается, растворяясь в тумане.

– Хочешь? – тихий шёпот едва различим.

– Чего? – спрашиваю я, вторя ему вполголоса.

– Увидеть её, помочь, пожалеть.

Голос манит, сердце сжимается от тоски. Но разум медлит с ответом.

– Кто она?

– А это имеет значение?

Вопрос обезоруживает. Имеет ли? Ведь я уже давно считаю эту девочку своей, я вижу её во снах, я чувствую необъяснимую связь…

– Нет.

– На что ты готова, чтобы оказаться рядом с ней? – Голос звучит настойчивее, требовательнее.

– На всё, – отвечаю я, не раздумывая ни секунды.

– И даже перейти грань миров?

– Грань? – В моём голосе звучит тревога, и ледяной холод сковывает тело.

– Да, грань, она в другом измерении. Готова ли ты бросить всё и прийти к ней?

– И кем я там буду?

– Мамой, – отвечает голос незримого собеседника, и эхо его слов разносится в тумане, замирая вдали. Я чувствую, как ускользает драгоценный шанс.

– Я согласна! – кричу в отчаянной попытке удержать то, что мне действительно дорого.

– Тогда вперёд. И помни, всё, что тебе нужно, – за стенкой.

Слова повисают в воздухе, а туман расступается, открывая вдали неясное марево. Я делаю шаг, но чем ближе подхожу, тем сильнее холодеют кончики пальцев, руки немеют, ноги каменеют, в лёгких становится влажно и тяжело дышать. В растерянности оглядываюсь и вижу свой дом, мужа – лишь далёкий силуэт, такой же размытый, как те тени в тумане. Но этого человека я узнаю всегда. На миг возникает мысль повернуть назад, туда, где тепло и светит солнце, но сквозь промозглую дымку снова прорывается голос маленькой девочки:

– Мама, где же ты?

И я бегу на этот зов. Тот мир перестаёт существовать, и я просыпаюсь.

Открыв глаза, я не сразу узнаю пространство вокруг. Непроглядная тьма. Дома шторы блэкаут пропускают мало света, но даже при свете дня или ночных фонарей можно различить хоть какие-то очертания. А здесь… Силуэты вроде проступают, но они никак не желают складываться в привычную картину. Пошарив рукой по соседней подушке, понимаю, что мужа рядом нет, уехал, не стал будить… Перемахнув через край кровати, где обычно спит муж, я хотела спустить ноги на пол, чтобы встать и отодвинуть шторы, но с размаху уткнулась лбом в стену. Больно!

– Не поняла, – ошарашенно шепчу я, шаря руками по стене, которой здесь никогда не было. В голову закрадывается жуткая мысль о том, что меня замуровали заживо… Но кто же станет замуровывать вместе с кроватью? Обернувшись, еще раз вглядываюсь в обстановку. Что-то знакомое есть, но все не так, как всегда, и мозг никак не может сопоставить детали. Вон там вроде шкаф, а вот здесь окно… Где я?

– Саша? – тихо произношу я, неведомо на что надеясь.

Ответа нет. Решаюсь спустить ноги с противоположной стороны кровати. Пол теплый, а привычные тапочки отказываются находиться. Ну да, кровать перенесли, а про тапки забыли? Стоп! Никто кровать не переносил, и это не моя кровать, не мой дом, и мужа здесь нет! Паника начинает прорастать изнутри. Тот сон… неужели это был не сон? И я перешла ту самую «грань»?

– Грань, – повторяю я вслух, чувствуя, как дрожит голос, чужой голос…

Первым делом я кидаюсь к окну и отдергиваю шторы. Незнакомая улица, вымощенная брусчаткой, по краям которой выстроились двух- или одноэтажные домики, больше похожие на частные особняки.

– На загробный мир не похоже, – бормочу я, и нахлынувшая паника немного отступает.

Комната оказывается небольшой: кровать у стены, платяной шкаф, да ростовое зеркало в деревянной раме рядом с торшером. Прямо скажем, не густо. Но уже неплохо. Включаю торшер и замираю, уставившись в зеркало. Потому что отражение в нем – не мое. Темные волосы до лопаток, большие глаза, маленькие пухлые губы. От испуга я машинально выключаю торшер. Ладони вспотели, и я вытираю их о странную одежду, так же чуждую, как и все вокруг. Легкий костюм, который у нас скорее сошел бы за вечерний наряд, чем за пижаму. Ткань напоминает шелк. Сверху – топ на тонких бретелях, снизу – просторные штаны, завязанные на талии широким поясом, а поверх всего этого – полупрозрачная удлиненная рубашка. Для осмотра дома вполне сгодится, но пугает одна мысль: а вдруг эта девушка снимает комнату у кого-то, и за дверью живут другие обитатели? И тут меня пронзает словно молнией!

– Дочь…

Я же пришла сюда за ребенком! Эта мысль заставляет меня выскочить из комнаты и начать осматривать дом в поисках детской.

Дом оказывается двухэтажным. Наверху – две комнаты: одна совмещена с ванной, другая – с кабинетом. На первом этаже – прихожая, кухня, гостиная, уборная и еще один кабинет. Детской нигде нет, как и в принципе каких-либо детских вещей, указывающих на присутствие в доме ребенка.

Я возвращаюсь наверх и захожу в кабинет, совмещенный со спальней. Если ребенок есть, то должны быть какие-то документы. Да и узнать, как меня зовут, было бы неплохо. Перерыв все ящики стола, я так и не нахожу сведений о ребенке. Все, что удается узнать, – имя: Блейк Стрэйт, да то, что ее работа как-то связана с какими-то заседаниями. Мысли мечутся, я никак не могу прийти в себя, но больше всего меня волнует: где же ребенок? Я шла сюда ради дочери, а теперь выясняется что? В душе зарождается едкое чувство, будто меня обманули, сыграли на желании стать матерью и затащили неизвестно куда. Но зачем я тут? Конечно, каждый человек особенный по-своему, но почему именно я? Вспоминая образ девушки в зеркале, я не нахожу никаких общих черт. Да и профессия у нас, скорее всего, разная. Тогда что я здесь делаю?

Осмотрев второй кабинет, где не нашлось ничего примечательного, я ощутила подступающее отчаяние. Все казалось тщетным. Но тут в памяти всплыли слова: «И помни, всё, что тебе нужно, – за стенкой». Во сне это казалось туманной аллегорией, отражением того марева, сквозь которое я прошла. Хотя, сном это назвать сложно, но что если слова следует понимать буквально? Потайная стенка? Ах, нельзя ли было выразиться яснее? Тайная комната, скрытый люк… Дом хоть и невелик, но простукивание каждой стены займет целую вечность. Да и не мастер я в этом деле. Вдруг здесь и без тайников пустот хватает? Неужели придется крушить дом кувалдой?

Несмотря на клокочущее раздражение, я принялась простукивать стены. Когда первые робкие лучи солнца пробились сквозь тяжелые занавеси, я остановилась и подошла к окну.

Восход… Чарующее зрелище. Как давно я не наблюдала его! Здесь он был таким же, как и дома, даря то же щемящее чувство уюта и надежду на новый день, на продолжение жизни. Завороженно простояв у окна неизвестно сколько, я почувствовала усталость и решила лечь спать.

Звук колокольчика заставил меня подскочить в кровати. Оглядевшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Но все же встала и спустилась вниз. Легла я в том же брючном костюме, откровенно не желая тратить силы на разбор одежды. Взглянув на себя в зеркало, отметила, что костюм безупречно гладкий, а лицо ничуть не заспанное. Магия? Или привилегии юности?

Звон колокольчика перешел в странный стук, гораздо более громкий. Кому я так понадобилась? Открывать было страшно. Казалось, стоит непрошеному гостю взглянуть на меня, и он сразу поймет, что я – чужая. Рука заметно дрожала, отодвигая неуклюжую щеколду. Замок казался хлипким, игрушечным, будто призванным не защищать, а лишь создавать видимость безопасности. Однако под напором с той стороны он все же держался. Но стоило его открыть, как дверь распахнулась. На пороге стоял молоденький паренек. Увидев меня, он смутился и покраснел.

– Доброго утра. Вам повестка, – заикаясь, произнес он. Я даже оглянулась ему за спину в поисках того настойчивого визитера, что так рвался в дом. Паренек протянул конверт и спешно ретировался. Я вышла на крыльцо и снова огляделась. Город только просыпался. На улице было пустынно. Не удивлюсь, если многие еще спали или собирались на работу. Значит, проспала я недолго. Вернувшись в дом, тут же сорвала с конверта печать. Он вылетел из моих рук, провозгласив:

«Заседание по делу Грайта Уолтоу перенесено на сегодня в 15:00.»

Я, еще не оправившаяся от самолетающих повесток, уже потянулась к письму, но заметила, как на нем проступает огненный росчерк «доставлено».

– Твою ж мать! – одернула я руку, ибо огонь оказался вполне реальным и слегка обжег пальцы.

Повестка упала на пол. Теперь это был обычный лист бумаги, но прикасаться к нему я побаивалась. На всякий случай дунула на него, но ничего не произошло. Лишь тогда я осторожно коснулась бумаги. Повестка больше не проявляла признаков жизни. Аккуратно подняв ее, отнесла в кабинет, в ящик стола, где уже хранились подобные экземпляры. Кто же она такая? Судья? Адвокат? И что мне делать на их заседании? Я не знаю законов этого общества. А отказаться как? До трех часов еще есть время, нужно что-то придумать. Стоит спуститься и позавтракать. Но я стояла в кабинете у окна, наблюдая, как то тут, то там открываются двери, и соседи начинают свою спешку куда-то. Люди здесь самые обычные. Никаких орков, демонов, зеленых, хвостатых, крылатых – что несомненно радовало. На улице стали появляться экипажи, занятые проносились мимо, свободные медленно курсировали в поисках пассажиров. Я поняла, что достаточно узнать адрес места заседания, а дальше – дело за малым.