Читать книгу Синичка - Глеб Ковзик - Страница 2

Грузовик на полной скорости влетел в ухаб: кузов подбросило, а в ответ на возмущения нам недвусмысленно напомнили о своем положении. Вчетвером мы, как мешки, попадали со скамеек: зазвенело стекло в рюкзаке, рассыпалось что-то сыпучее; кто-то засмеялся, а кто-то и заматерился.

Сквозь белесый вечерний туман мы проезжали Вишневогорск. Брошенный посёлок, в который мы ходили в детстве, чтобы посмотреть на огромные, возведенные в считанные дни склады корпораций “Иннотех”, “Сигма” и “Металл-В”, выглядел одичалой русской хтонью. Буквы, выкрашенные белым и алым, давно рассыпались, крыша частично обвалилась, не горело освещение, не светили прожекторы вышек.

Последний, но запоминающийся всплеск уходящей жизни – это был бум аномальной эры, и отцы, работавшие в Вишневогорске, приходили с большой зарплатой, и все вдруг вспомнили, что есть соседи, что можно посидеть вместе за большим столом на летнем дворике и просто расслабиться от повседневной гнетухи: многие шутили про здоровый риск и умеренное потребление дозы радиации в Периметре, редкий человек сомневался: “Опасно ли? Может, лучше руками и головой работать?”. Таких скептиков высмеивали.

А потом пошли гробы.

Склады некогда могущественных корпораций, “добрых дядек с большими деньгами” для меня стали мрачным напоминанием, куда я еду и что предстоит увидеть. Рабочих, попавших под аномальные случаи – мы все называли смерть или убийство случаем, так было принято, – хоронили на режимном кладбище без права на посещение. Это страшно возмущало женщин и пожилых родителей, которые вообще не понимали, зачем им этот Периметр и выпавшее на их долю счастье в виде денег и чудо-бирюлек: “Жили как-то с Кыштымским пятном, грибы не ели и чёрт бы с ними. Зачем нам это? Кто просил это делать?”

– Это всё ты виноват, – наконец Илья выразил свою обиду спустя сутки после случившегося.

– Что? – переспросил я.

– Это ты виноват.

– В чём?

– Во всём.

Он свернулся в кожаном плаще, схваченном по пути до пункта сбора “гостей в Зону”; в мешке лежал “Макаров” с двумя магазинами, а также провиант – армейские консервы стопкой и картонный крекер со сливовым вареньем. Матери ничего не сказал, да она бы в панике его в своей школе замуровала… Мне повезло меньше: до квартиры было слишком далеко, идти туда было опасно, так как Мага в первую очередь отправил бы головорезов в известные ему “малины”, а мобильная крепость губернатора уже добралась до границы Снежинска и на остаточной скорости плыла по небу в самый центр, чтобы закрепиться на месяц для вершения правосудия и накопившихся бюрократических дел в области.

После прилёта государственной власти, или что там сейчас считалось после долгого лихолетья катаклизмов, пандемий и войн, в городе бывало всякое, от заградительных отрядов до перекрытия выездных трасс до особого распоряжения. Народ привык к такому периодическому появлению чиновников, в ходу была поговорка: “От губера “губу” только и жди” [1]. Люди помалкивали и свои проблемы на публику не выкладывали, потому что сегодня губернатор тут, сверху смотрит на тебя из мраморного кабинета и, может быть, покарает твоего обидчика, а завтра его бастион суда, вспыхнув пурпурным нейтронным светом, отправится куда-нибудь ещё, и вот в дверь уже постучались…

Чтобы не попасть в лапы палачей – в несправедливом приговоре мы даже не сомневались, учитывая связи Маги, – мы рванули что есть мочи в Зону. Раньше он звался радиационным заповедником, потом, когда уже случилась экологическая катастрофа, его обозвали Периметром. Официальное название не прижилось: кто в разговоре за пивом или на турниках скажет, что завтра отправится в поход в “Государственный полигон особого экологического значения”? Даже в сокращении ГПОЭЗ звучал топорно. К тому же это название государство лихорадочно меняло. По телевизору его называли то “оператором особо опасной зоны”, то “испытательным полигоном”, то “научным центром повышенной безопасности”, то ещё как-то называли, но мы, школьники, когда чатились с друзьями и чей-то отец привозил артефакт, всегда говорили по-простому: “С Зоны вернулся”. Или: “Добыл в Периметре”.

Было время, когда в Зону побежали чуть ли не все. Да что там Снежинск – все парни Урала плотным потоком двинулись в наш злополучный район. И другие заезжали: москвичи, казанцы, сибиряки, питерские, южники, кавказцы, даже казахи…

Только и слышно было:

“Я за ленточку, на два дня, по железке пройдусь – вдруг “римских свечей” подберу”

“Взял командировочные, и день за три, и жене шесть лямов для спокухи. Я не против риска – там движ-париж, стреляй в лошков и по кустам швыряй”

“Господи, только бы найти эту “золотинку”. Я же обещал уральскому отделению АН достать аномальщину. Ну, что ты сразу в слёзы? А ипотеку как закрывать будем?”

Мне было восемь или десять лет, когда люди двинулись на теме дорогих артефактов и дешёвых денег. Чел уволился или уволили? Ну, вот и всё, перешёл на чёрный налик. Друзья, старшие братья, дяди, знакомые, коллеги по работе, соблазн велик и перспективы огромные. Когда вернулись первые везунчики, а государство в первые годы смотрело на “туда и обратно на недельку” сквозь пальцы, одной рукой, правда, записывая поименный список, то у людей на телефонах не хватало памяти, чтобы сохранить фотографии и видео с брякалками, шумелками, светяшками.

– Ещё полчаса, и мы на месте, – крикнул водитель. – Скоро будете крипту зарабатывать и мужиками становиться!

Илья усмехнулся, но улыбка от денежного запаха была всё-таки подлинная. Я же продолжил думать. Это потом уже выяснилось, что не все артефакты безопасны, что некоторые очень даже опасны, и при ещё живой, но умирающей социалке эмчээсники везли несчастных в Москву, в радиационные и ожоговые центры, пытались там спасти. Единицы спаслись. Бывало, долечили, выписали, а паренёк уже двинулся, везде врагов видит, мог лицо разбить прохожему за громкий разговор, а ещё, по словам тех, с кем мне довелось поговорить лично – абсолютная тишина положительных эмоций… Будто нет ни счастья, ни веселья, всё затихло в голове.

Сейчас во все эти истории про бешеную лихорадку и толпы ходоков в Уральский Периметр никто не поверит – только отчаявшийся поедет подработать на территории, где порой у простых растений внезапно развивается пищевод для твоего растворения. Живьем, причём. И стрекательные волоски с кислотными колбочками. Только притронься ладонью, и ожогом руку уменьшишь на целую кисть. Мало того, есть ещё и выродки всякие, рядом с которыми тот же Мага покажется чистым и безобидным младенцем, измазавшим стены собственным пластилином.

Резкий тычок в бок. Илья хотел повздорить, но нужных слов не подобрал и вежливость мешает.

– Ну, Пумба, ты даешь, – ответил я ему после раздумий. – В чём моя вина?

– Надо было отказаться от сделки. Рабочих схем много, а мы влезли не в ту суету. Сами себе наложили в штаны.

– Ты шутишь? Кто ж предложил срубить по-быстрому у Маги?

– Ну и что? – сопел Илья, поёжившись. – Надо было в отказную, и всё.

– Нет, ты определенно рофлишь надо мной [2]. Тебе девятнадцать, а занимаешься стрелочничеством. Выдумал вину.

– Ничего я не выдумываю! – крикнул Илья.

– Если ты хочешь предъявить мне за то, что взялся помочь другу и залез в яму, то так и говори.

– Ничего я не хочу сказать!

– Тогда зачем мутишь воду, Пумба?

– А ну, завалили свои хлебальники, бомжи! – проорал водитель. – До погранпоста чтоб даже пердежа не слышал.

– Ладно…

В кузове сидело четверо. Двух пацанов, которых подсадили к нам, я не знал, по их внешнему виду водитель, возможно, и сделал вывод, что в Зону сегодня отправилась совсем уж чернь. У незнакомцев битые лица, болезненная одутловатость от постоянной накачки алкоголем и красноречивые хитрые глазки: “Чтоб тут спереть?”

Дай таким волю, и они этот зилок разберут на шурупы.

– Вы откуда такие милые? – спросил один из них.

– Снежинск. А вы откуда?

– Да я не помню… – признался он. – Потерялись мы по жизни.

Асфальтовая дорога сменилась на проселочную. Под шинами зашуршала щебёнка, потом пошла грязь. Непогодица. Внутрь тента затекала вода. Двое незнакомцев распечатали бутылку, принялись хлебать с горла и самовоодушевляться. У Ильи поморщился нос: он из интеллигенции, в квартире мать выстраивала порядок при помощи линейки, поэтому к пьющим у него неприязнь на генетическом уровне. Я же внезапно отнесся с пониманием к несчастным. У кого ещё из нас судьба хуже – у них, которые потерялись по жизни и кроме этикеток на бутылках да телевизора ничего не обсуждавших, зато и в серьезных терках не встревавших, или у нас, попавших по полной программе к бандитам и головы отдавших под глупую смерть?

Резкий тормоз, и все посыпались со скамеек. Яростно заматерился Илья – его облили водкой, и с плаща понесло химической вонью. Мужики быстро извинились, хотя по взгляду было ясно: “Но могу и рожу порвать, если быканешь”. Я помог другу сесть на скамью.

Кто-то подошёл к машине, гаркнул по-военному. Двигатель заглушили, и послышался зычный голос:

– Ай, дядь Коля, опять промышляете нелегальными доходами? Здравия желаю.

– Товарищ старший лейтенант, да упаси боже. Вам тоже мой привет.

– Ну-ну, – офицер гоготнул. – А если загляну под тент?

– Говорю же: упаси господь!

– Понял вас, дядя Коля. Так, что тут у нас в документах лежит? Ну, это по вчерашнему тарифу, а с сегодняшнего дня должно быть в два раза больше.

Тишина.

– Старлей, не наглей, а? – водитель прогундел. – Я же с батей твоим в футбол гонял.

– Да мне-то что с того? – равнодушно ответил офицер. – У меня тоже семья, дети, и потом: сверху приказали – снизу исполнили. Намек ясен?

– Куда яснее. А что Баранов ваш мутить стал? Раньше всё шло по налаженному процессу.

Послышалось чирканье зажигалки. Водителя поблагодарили за угощение. Илья шепотом в ухо:

– Может, поможем водителю? У меня заначка есть.

– Не надо, пусть сам разбирается.

– Не выходит у него, – засомневался Илья. – Отпустил бы солдат давно.

– Дай послушать разговор.

– Решала из водилы такой себе…

– Да тише ты!

Офицер тем временем раскурился, рассказал типичную историю: их командир, несущий службу в Уральском Периметре, хочет переместиться в Москву, где постабильнее жизнь, пусть и сильно дороже, поэтому деньги набирает для перевода в штаб либо на простой дом. И дочки у него подросли, надо об их будущем думать, сказал старлей, потопав бычок сапогом.

– Н-да, плохие вести вы мне принесли, товарищ офицер.

– Это почему, дядь Коля?

– Так новая метла метёт по-новому. Все договорняки рухнут. Придётся ждать, пока ваших замов не поменяют.

– Бывает.

– Слушай, старлей, у меня просьба. У меня под тентом четыре ящика, а должно было быть двадцать. В пять раз меньше, понимаешь?

– Не, не понимаю, – равнодушно ответил офицер.

– Давай со скидочкой. Ну старлей, ну рейс не окупился. Сейчас в лучшем случае десять ящиков перевожу. Нет людей! Желающие закончились.

Илья под ухом завыл. Двоица под градусом не понимала, к чему идёт дело, поэтому тихонько попивала.

Несло химозной водкой.

– Какая скидочка? Ты что? Сейчас как рявкну “Стой, стрелять буду!” и будет тебе полный оверпрайз под чёрную пятницу.

Водителю осталось только горько вздохнуть. Оба попрощались, движок заговорил – зилок двинулся вперед. Только проехали погранопост, как мужик принялся оскорблять нас:

– На кой ляд я только согласился сегодня в рейс? Вы же тупорылые. Бесполезные бомжи, смертники. Мне вот зачем четыре ящика возить за ленточку? Чтобы что? Не, бомжи, так не годится – давайте бабло сюда.

Машина остановилась у прилеска. Водитель стучал по рулю, ожидая нашей реакции.

– Кто коней на переправе меняет? – спросил я без обиняков.

– Мне плевать. Давайте деньги.

– А за что сверху, дядь Коля? – встрял Илья.

– Да-да, а че там за порожняк пошёл? – двоица очнулась.

– Я тебе такой порожняк сделаю, что сама Зона обзавидуется, – рявкнул водитель. – Либо бабло, либо оставляю вас тут.

С Ильем обменялись взглядами. У меня кроме “Макарова” и просроченной аптечки ничего не было. Тайник оказался пуст. У друга всегда что-то было прозапас. Илья расстроенно достал кулёк – похоже, что добровольно он расстаться с заначкой готов, а вот по принуждению не очень. Он быстро написал на клочке бумаги криптокошелёк, пароль к нему и цифру:

– Хватит? Это за нас всех.

– Ладно. Достаточно. Выходим, – скомандовал водитель, проверив в телефоне деньги.

Мы выпрыгнули из кузова. На свежем воздухе пропала мигрень, настигшая во время поездки. Незнакомцев же сильно замутило: они упали на землю, но почти не возмутились от боли, и выглядели сильно уставшими, хотя ещё при знакомстве выглядели живчиками.

– Что это с ними? – спросил я у Ильи.

– Да без понятия. Эти уроды залили мне плащ. Я теперь на всю Зону вонять буду.

– Ну подумаешь, собаки сожрут твой зад. Он всё равно у тебя бездарный – всю ночь стрелял как артиллерия в войну.

– Ой, шутник, ой зараза! – Илью пробило на сарказм.

– Закончили? – водитель бросил под ноги мешки. – Тут подарок от фирмы. Тушенка, патроны девять на восемнадцать, как раз таким бомжам, как вы, подойдёт. Нож охотничий, полезный для всяких мелких делишек, не только чтобы резать врага. Планшетов нет и не просите. Походите пока с картой и смартфоном. Учтите, что сети на границе практически нет – работает РЭБ [3]. Как уйдёте подальше от лесобазы, связь вернётся, но будет уже сталкерская локальная сеть.

– Говорили же, что армейский планшет выдадут, – даже в темноте понятно, что Илья поморщился.

– Говорят, в Москве кур доят. А теперь внимание – повторять не стану. Идёте вперед пятьсот метров, через лес. Ни в коем случае не сходите с дороги: всюду минные поля, “лепестки” оторвут ногу, а главное датчики слежения. На дороге их нет, вернее отключили, так как не все военные грузы в периметр идут по декларации… В общем, если в лесу заденете датчик, то прилетит злой дрон и подорвёт вашу черепушку. Всё понятно?

– Ага.

– Дальше интереснее. Вал электрифицирован и укреплен насыпью и рвами. Но на этом участке специальный проход на случай эвакуации и оперативного отвода войск. Им и воспользуетесь. Выйдите на связь, спишитесь со сталкерами из турлагеря. Они помогают новичкам. Если увидите в сети Адиля, отзывается на кличку Казах, то обязательно напишите, можете ему про меня сказать.

Я посветил водителю в лицо фонариком. Грубое, небритое, злобное лицо, повадки жлоба и раздраженность скуфа вызывали у меня тревожное чувство, что наше путешествие на этой земле заканчивается прямо сейчас. Сделал этот водятел от силы полдела, а весь трясётся недовольный.

– Охрана есть? – спросил я.

– Да какая там охрана! Четыре пацана стоят, такие же бомжи, как и вы, скажи “Мы от дяди Коли” – сразу пропустят.

– Почему кодовая фраза не работает на офицеров? – Илья усмехнулся от этого факта.

– Чем дальше от Зоны, тем больше гонора, – уверил водитель. – Теперича смотрим на карту. От коридора снова вперёд, и так до бывшей базы отдыха. Её ни с чем не спутаете: стоит у озера Киреты, пирс для ныряния и ржавые лодки на берегу. Как только подойдёте к базе – всё, считайте, что вы в Зоне. Аномалии, артефакты начинаются там. Мутантов отстреливают военные, угроза нулевая. На турбазе должен быть временный лагерь сталкеров, так что парой фраз перекинетесь: что как и куда. Включаете регистраторы и поглядывайте на съемку.

– Какие ещё регистраторы… – Илья чуть не завыл. – А где нормальные детекторы аномалий?

– Да какой детектор? – неподдельно удивился водитель. – Это же край периметра! Тут всего-то пара аномалий. Смотришь через камеру – они прям подсвечиваются. И никаких проблем.

– Мужик, ну ты чего?

– Заказ исполнен.

– Ты из нас смертников делаешь, – мой голос в темноте прозвучал безапелляционно.

Секунды три наш проводник молчал, а потом взорвался от неожиданной обиды:

– Не устраивает – валите на все четыре стороны, – водитель побежал к зилку, ловко запрыгнул в кабину и завёл двигатель. – Буду ещё распинаться за какие-то гроши. Счастливо оставаться.

– Ты что, бросаешь нас?

– Уже!

Мы побежали за грузовиком, но всё тщетно. Я первым остановился и дёрнул за плечо Илью, ещё пытавшегося восстановить справедливость. Вернувшись к двоице, стало ясно, что с ними что-то не так.

– Ты посмотри на них, они уже блюют! – Илья отпрыгнул после очередной волны жидкостных масс. – Неужели радиация?

– Шутишь? – я усмехнулся. – Эти чечики жрали водку по дороге. Либо укачало, либо… так, мужики, смотрите на меня.

В ответ мычание, головы мотают по сторонам и реагируют только на свет фонарика.

– Да они ослепли! Метанолом траванулись, похоже.

– Давид, и что делать с ними?

Ответ пришёл очень быстро.

– Идём в Зону.

– А они что?

– Что? – я посмотрел на Илью, как на наивного ребёнка.

Илья сначала не понял. Он поглядывал назад в надежде, вдруг грузовик вернётся или патруль проедет, чтобы сдать несчастных.

– Но по-хорошему их стоило пристрелить, – добавил я.

– Ни за что! Хватит с меня убитого Фёдора. Хватит этих случайных смертей. И хватит с тебя вины, наконец!

– А ты точно за ленточку, в Периметр собрался? Илья, ты в щёчки свои хомячьи не дуй, пожалуйста. Незнакомцы в любом случае мертвецы. И не волнуйся, отравление не могло начаться так рано. Наверное, бухали сутки-двое до отправки.

Мой друг колебался, но в конце концов истину он принял. Чтобы скрыть моральные терзания – ведь дальше простых и лёгких жуликоватых вещей он никогда не заходил, – положил рядом с ними бутылочку воды с куском хлеба. Символический жест, конечно. Я засмеялся:

– Они как черви крутятся, а ты еду им оставил.

– Знаешь, мы ещё не зашли в Зону, а ты обесчеловечился.

– Не я стал нелюдем, а они тупицы, – кивнул я на них. – Смертники. Это не наша ответственность – спасать таких потеряшек. Сам слышал, как они сказали в грузовике: “Потерялись мы по жизни”.

Мы двинулись вперёд. Илья ещё час немо осуждал меня за то, что мы бросили эту двоицу, но ясно, что перспектива попасть под пресс Маги или уйти на суд прилетевшего губера страшнее. Мрачные чёрно-синие стволы деревьев в лунном свете показались на горизонте.

—

1 – военная тюрьма, карцер.

2 – сленг. смеёшься, насмехаешься

3 – радиоэлектронная борьба, технические средства подавления связи