Читать книгу Пломбир с шоколадной крошкой - Хелена Хейл - Страница 2

2018 год, Джерси-Сити, штат Нью-Джерси

Микроавтобус неторопливо скользил по улицам Джерси-Сити, пропуская пешеходов. Накануне прошел снегопад, и дорожное движение до сих пор было замедлено. Водитель переключал радиостанции в надежде найти хотя бы одну не связанную с Рождеством песню, в итоге бросил эту затею, и теперь в салоне еле слышно пела Мэрайя Кэри.

Вечерние улицы были ярко освещены праздничными огнями: гирляндами, разноцветными фонариками, светящимися оленями, Санта-Клаусами и украшенными елками. В салоне автобуса же было темно и стояла тишина, нарушаемая лишь рождественской мелодией: после концерта труппа выбилась из сил, и все мечтали лишь об одном – уснуть крепким сном в мягкой постели.

Миссис Уайтстоун, наш хореограф, сидела лицом к нам. Она дремала, похрапывая, когда автобус подскакивал на снежных кочках: очки сползли набок, голова упала на шерстяной шарф, темные волосы выбились из-под шапки. Пусть она и не выступала, но нервов потратила с лихвой, переживая за каждую из нас, ведь сегодня состоялся отчетный концерт, от которого зависело наше будущее. Мы станцевали несколько номеров, которые ставила миссис Уайтстоун, чтобы продемонстрировать членам жюри все свои способности, а в финале исполнили спектакль «Ромео и Джульетта». Сейчас ноги у меня болели, голодный желудок протестовал, то и дело скручиваясь в спазмах. За десять лет занятий я успела возненавидеть балет, и мне было плевать на результаты просмотра.

А вот моя сестра Лусия широко улыбалась, глядя в окно. Она жила балетом и была счастлива, что жюри внесли ее в список стипендиатов. Лусия заметила, что я разглядываю ее, и резко обернулась, не переставая улыбаться. Пучок темных волос разметался и теперь больше походил на гнездо, черные глаза блестели неподдельной радостью.

– Каталина, ты выглядишь так, словно съела дохлую мышь, – шепнула она.

Я попыталась улыбнуться, Лу закатила глаза.

– Мы прошли, дурочка! Теперь перед нами открыты двери любого университета! А еще важнее, что скоро мы станем главными сестрами американо-мексиканского балета, и тогда… – Заметив, что я притворилась спящей, Лу ткнула меня в плечо. – Дева Мария, Каталина, что не так?

– Все прекрасно. Просто чудесно, – ответила я, покрепче переплетая руки на груди.

Лусия сверлила меня взглядом. Ненавижу, когда она так делает.

– Ладно. Я знаю, где ты пропадала, когда прогуливала занятия, – внезапно выдала она.

Я выпрямилась и почесала нос. Такая у меня привычка: когда назревает необходимость солгать, сразу же безбожно чешу нос.

– Не вздумай лгать. – Она знала меня как облупленную. – Ты снова ходила на свои тряски задницей?!

Светоотражающие нашивки на ее куртке на мгновение ослепили меня, затем я собралась с мыслями и уточнила:

– Ты имеешь в виду мои танцы?

– Нет, я говорю о попотряске! С танцев мы едем сейчас, танцами мы занимаемся полжизни! – громко шептала сестра, чтобы не разбудить остальных. – Кэтти, ты должна усерднее заниматься балетом. Пойми, нас, полукровок, и так редко воспринимают всерьез, а тут на кону Принстонский университет и карьера!

– Лу, – тяжело вздохнула я, закрывая глаза, – меня тошнит от балета. R&B, хип-хоп, тверк, стрип-пластика – вот в чем я нашла себя. Я с детства ненавижу пуанты! А балетная пачка? Это же антисексуально, кочан капусты, прыгающий по сцене!

Лусия громко ахнула, потревожив миссис Уайтстоун – у той очки окончательно повисли на подбородке.

– Как ты смеешь?! Балет – это искусство, элитное, дорогое, изысканное направление! А то, что ты перечислила, больше похоже на дешевое порно. – Лусия насупилась и снова отвернулась к окну.

– Лу… пожалуйста, не говори пока папе. Но я собираюсь уйти из труппы, – совсем уж тихо сказала я, поглубже зарываясь лицом в шарф.

– Что?! Каталина, только через мой труп! Ты поступишь в Принстонский университет, слышишь меня? Если ты бросишь балет сейчас, то лишишься стипендии! И что дальше – бесполезный колледж без перспективы и уличный попотряс? – Лусия склонилась надо мной, источая аромат лака для волос и цветочных духов. – Как старшая сестра, я…

– Боже мой, она опять про разницу в сорок пять минут! – пропыхтела я.

– Вот именно, я на сорок пять минут лучше знаю этот мир, Кэтти, и с уверенностью могу сказать, что балет сможет проложить тебе дорогу в перспективное будущее, а то, чем занимаешься ты, и танцами-то не назовешь!

Я снова посмотрела на сестру, собираясь уже высказать все, что думаю о ней и о балете, но меня ослепил свет фар, а после были сильный толчок, боль и тьма.