Читать книгу Я выбираю себя - Ильвир Ирекович Зайнуллин, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

Самообман никогда не выглядит как обман. Он приходит мягко, почти заботливо, как способ защитить тебя от боли, к которой ты не готова. Он не ломает — он сглаживает. Не разрушает — а подменяет. И в какой-то момент ты уже не понимаешь, где заканчивается реальность и начинается то, что ты сама себе придумала.

Я жила в иллюзии взаимности. Это было состояние, в котором мне казалось, что между нами есть что-то большее, чем просто редкие сообщения и случайные разговоры. Я находила подтверждения в мелочах. В интонации. В том, как ты иногда писал чуть теплее, чем обычно. В тех редких моментах, когда ты задерживался в разговоре дольше, чем на несколько минут.

Эти моменты становились для меня доказательствами.

Я собирала их, как фрагменты мозаики, пытаясь сложить картину, в которой ты тоже чувствуешь что-то ко мне. И знаешь, что самое опасное? У меня почти получалось.

Почти.

Ты мог написать что-то простое, даже нейтральное — а я уже слышала в этом скрытый смысл. Ты мог задать обычный вопрос — а я воспринимала это как интерес. Ты мог пошутить — а я чувствовала близость. Я наполняла твои слова тем, чего в них не было, потому что мне очень хотелось, чтобы это было правдой.

Я не видела тебя.

Я видела свою версию тебя.

И в этой версии ты был другим. Чуть более внимательным. Чуть более вовлечённым. Чуть более… моим. Это была тонкая подмена, которую я сама себе устроила. Потому что реальный ты не давал мне достаточно, чтобы чувствовать уверенность. А придуманный — давал.

И я выбирала придуманный.

Иногда ты действительно становился ближе. Были разговоры, которые длились дольше обычного. Были моменты, когда ты задавал вопросы, интересовался, шутил, реагировал живо. И в эти моменты я забывала всё остальное. Все паузы, все исчезновения, всё молчание.

Потому что именно такие моменты создают зависимость.

Не постоянство.

А редкость.

Если бы ты всегда был холодным — я бы ушла. Если бы ты никогда не писал — я бы отпустила. Но ты давал ровно столько, чтобы я не могла поставить точку. Ровно столько, чтобы у меня оставалась надежда.

И я держалась за эту надежду, как за что-то настоящее.

Хотя на самом деле она была построена на пустоте.

Я начала ловить себя на том, что защищаю тебя даже перед собой. Когда появлялись сомнения, я сразу же их гасила. «Он просто не умеет проявлять чувства». «Он осторожный». «Ему нужно время». Я придумывала причины, чтобы сохранить иллюзию.

Потому что без неё становилось страшно.

Потому что без неё приходилось бы признать, что всё, что я чувствую — не разделено.

А это одно из самых болезненных состояний — чувствовать в одиночку.

Я не задавала прямых вопросов. Никогда. Потому что прямые вопросы требуют прямых ответов. А я боялась их услышать. Мне было легче жить в догадках, чем столкнуться с правдой, которая может всё разрушить.

Я выбрала неопределённость.