Читать книгу Легенды Саввары: Она поглотила Зарю - Илья Самсонов - Страница 7

Кирос спускается по ступенькам.

Это навевает воспоминания. По молодости он был бунтарем. И, наверное, лет восемь назад он послал бы Анисима куда подальше.

Возможно, вызвал бы подкрепление просто назло, даже если бы на то не было причин.

Киросу тогда казалось, что все равно отвечать только ему. Он, конечно, ошибался в этом. Последствия могут настигнуть не только тебя, но и всех родных.

Кирос усвоил урок и сейчас он хотел исправить ошибки. Тем более, что Анисим не просит многого. Наверное, из-за этого мужчина не ощущает ни тяжести, ни мерзости, ни давления. Ничего. Словно его рукопожатие с Анисимом – сущий пустяк, не заслуживающий внимания.

Но Хин об этом точно не стоит знать.

А вот и она.

У Кироса были опасения, что что-то случится, но, к счастью, обошлось. Хин сидит на лавке у стены. Она замечает Кироса и тут же встает, идя к нему. Стражники, впрочем, тоже встают.

Рядом с Киросом шагает Гай, тот самый стражник, который его провел. Он сидел у зала для встреч и ждал карнифаса.

– Да что вы вскочили! Все в порядке, – громко произносит Гай.

Стражники пропускают Хин вперед.

– Пойдем. Нас проведут к телу, – коротко произносит Кирос.

Он уверен, что у Хин есть вопросы, но она только кивает. Понимает, что сейчас не до этого.

Кирос не представляет, в каком состоянии находится тело. Погода могла помочь, но сильные морозы, судя по всему, давно позади; ночью были лишь небольшие заморозки.

То, что они забрали тело, тоже серьезное нарушение, на которое можно пожаловаться в Кусторию. Есть общая инструкция о том, что тела должны находиться у магического управления, а также в каких случаях нужно запрашивать мага для обеспечения длительного хранения.

В этой провинции может не найтись подходящего колдуна, но Кирос уверен – никто его не искал. Для Анисима конфликт с Роан оказался выше любых инструкций.

– Ты говорил, что Хин сломала руку вашему? – вспоминает Кирос.

– Ага, было дело, – угрюмо бросает Гай.

– И как его рука?

– Плохо.

– Пусть подойдет завтра. Ее вылечат.

Хин обращает хмурый взгляд на Кироса.

– В качестве жеста доброй воли. Нельзя же все время враждовать, верно?

– Если он придет один, – хмуро произносит Хин.

– Да, разумеется. Не с отрядом, – усмехается Кирос.

– Я передам, – кивает Гай.

Они выходят из здания, идут по улочке. Оттуда во двор, а затем заходят в другое здание. Гай указывает на прикрытые двери, явно ведущие вниз.

– Оно там. Вы извините, но я туда спускаться не буду. Тут вот маски есть. Могут пригодиться.

Гай показывает на стену. Там висят маски с длинными клювами, а рядом чаша с травами. Кирос усмехается.

– Мне не нужно.

Он обращает взгляд на Хин.

– Мне тоже не нужно, – произносит инсектоидка. Кирос даже не удивляется, гуакай похожи на юлианцев и людей, но все же они совсем другие. И то, что запах гнили для них не проблема, – факт общеизвестный.

Кирос открывает дверь. Использует магию, выборочно отключая органы чувств. Отравиться он не сможет, даже если очень постарается.

Он спускается вниз по темной лестнице. Мужчине приходится касаться рукой сырой стены, чтобы не упасть.

Хлюпает лужа.

– Черт.

Выглядит так, будто подвал затоплен. Здесь сыро. Из-за магической защиты Кирос не ощущает ни вони, ни чего-либо еще. Вокруг полно снега, который хорошенько подтаял.

Из-за снега здесь даже ощущалась прохлада.

– Пытались с помощью снега замедлить разложение, – произносит Хин.

Снег здесь все еще оставался. Посреди помещения находилась каменная возвышенность, на которой лежала целая гора этого снега. Он не растаял, лишь потемнел. Под ним и находится тело.

Кирос подходит ближе; под ногами мерзко хлюпает. Он не ощущает ни холода, ни влаги, но разум будто сам дорисовывает ощущения.

Хин обходит возвышенность с другой стороны. На стенах висят два светокамня, но они не очень большие. Хин берет один в руки и бросает на Кироса вопросительный взгляд. Мужчина кивает ей в ответ – это действительно неплохая идея.

Кирос стряхивает снег.

Тело под ним – голое.

– Это он?

Спрашивает у Хин карнифас. Она утвердительно кивает.

Кожа серая, темная. Голова отдельно от тела.

На животе ниже ребер несколько глубоких и крупных порезов. Они неровные, длинные и частично затянувшиеся. То, о чем говорила Роан – он явно воздействовал на них магией. На руке также есть довольно глубокие царапины.

И, конечно, обращает на себя внимание шея. Это сложно назвать разрезом: неровные ошметки кожи и плоти. Не похоже, чтобы ему голову отрубили или что-то подобное.

Кирос касается раны. Черт… Если бы тело было свежее, можно было бы понять больше. Анисим сильно усложнил ему задачу. И тем не менее, это не очень похоже на магию.

– Кажется, его и правда били ножом или кинжалом.

– Это не может быть магическое оружие?

– Может…

Задумчиво произносит Кирос.

Мужчина не ощущает ни брезгливости, ни дурноты. Он и раньше умел абстрагироваться, а сейчас несвежее тело почти невозможно воспринимать как когда-то живое и разумное существо.

– Трудно сказать наверняка. Со свежим телом работать проще, но… Если это магическое лезвие, скажем, сотканное из крови, раны от него более рваные. Обычно маг не может воссоздать лезвие в идеальных пропорциях. Да и… Если предположить, что его били с расстояния, рана должна быть еще более рваной. Чем длиннее лезвие, тем менее оно устойчиво.

Кирос проводит пальцем по одной из ранок.

– Это значит… – продолжает Кирос. – Даже если это была магия, его били в упор.

Хин молчит. Тоже разглядывает тело.

– А ты что думаешь? – спрашивает Кирос.

Она поднимает на него взгляд.

Практически не мигает. Смотрит на карнифаса серьезно, затем снова возвращает взгляд к телу. Черт… Что это означает?

– Не знаю. Не разбираюсь в этом.

Кирос кривит губы. Почему-то странно слышать от нее эти слова.

С этими ранами понятно. Он попробовал притронуться к ним коготками, сотканными из крови. Могло бы сработать, но нет – раны слишком старые.

Кирос, конечно, не может узнать произошедшее. Говорят, бывают колдуны с такими силами, что способны заглянуть в прошлое через чужую кровь. Кирос считает это выдумкой. Он мог бы учуять чужую магию, но слишком много времени прошло.

Мужчина идет вдоль возвышенности, подходит к шее и голове.

Да, Квинту точно было больно. Гримасу, видимо, не смогли убрать, и смерть ее не сгладила.

Кирос разглядывает разрез шеи. Замечает, что Хин тоже рядом.

– Это как-то не похоже на работу топора или клинка, – говорит Хин.

Карнифас кивает. Она права.

Он знает: срубить голову одним ударом непросто. Даже у опытных и сильных воинов это не всегда получается.

Тем не менее не похоже, что его шею рубили.

Раны рваные. Видны даже лоскуты кожи, будто…

– Похоже, словно ее оторвали, да? – произносит Хин.

Голос у нее спокойный – ни страха, ни тени испуга. Может, и это из-за того, что она арахнид?

Кирос тоже не боится. Выглядит жутко, но карнифасам доводилось видеть всякое: порождения экспериментов, колдунов, творящих чудовищную магию, монстров со всех концов мира…

Что же могло сотворить такое?

– На животное не похоже. Магия… Хм… Сейчас я не могу ее почувствовать. Это могла быть магия – или какая-нибудь тварь, измененная ею. Склоняюсь к последнему.

– И что… это означает?

Ничего хорошего.

Если это и правда тварь, измененная магией, Культ может быть не просто сборищем тупоголовых фанатиков покойного ренегата, а настоящей серьезной проблемой.

– Пойдем, выйдем отсюда.

Коротко бросает Кирос.

Он еще долго может спасаться от температуры и ядовитых испарений, но хочется уже выйти из этого грота. К тому же кажется, что ничего больше он не узнает.

Наверху их встречает Гай.

– А что с его одеждой? – спрашивает карнифас.

– Да сожгли, наверное… Хотите, узнаю?

– Нет, не бери в голову, – отмахивается Кирос. Такого ответа он и ожидал.

Хин задает вопрос, стоит им отойти от стражника.

– Ты так и не сказал, что думаешь об увиденном.

– Потому что я еще ни в чем не уверен. Но можно сделать предположения. Например, его пырнули ножом или кинжалом, и, скорее всего, это был кто-то знакомый.

– Почему это не мог быть незнакомец?

– Хм…

Кирос представляет это и…

– Да, в теории, это мог быть и незнакомец. Интуиция подсказывает, что Квинт был самоуверенным.

– Как и любой колдун.

– С этим не поспорю, но думаю, это все-таки был кто-то знакомый. Да и, честно говоря, случайный зевака не стал бы этого делать. И не похоже это на дело рук такура.

– Такура низкие, но они могли бы, например, прыгнуть на него.

– Были бы следы от когтей. А там – несколько точных ударов, нанесенных подряд. Это означало бы, что такура прыгнул, а затем удерживался на нем. Это возможно, но я не видел следов на теле.

– И что выходит? Какой-то знакомый пырнул его ножом… а потом оторвал голову?

– Вот тут вопрос. Либо голову оторвал кто-то другой, либо все это и правда сделало одно… ммм… существо.

Кирос потирает подбородок.

– И раны выглядели странно…

– Странно? В каком смысле?

– Не знаешь, что вообще умел Квинт?

– В каком смысле? – хмурится Хин.

– Какую магию он обычно творил? Наверное, в чем-то был особенно хорош.

– Я вообще не видела, чтобы он колдовал. Чаще просто перебирал бумажки.

– Правда? – с оттенком удивления спрашивает Кирос.

– Что тут удивительного?

– Магия, она… хм… даже не знаю, как сказать. Колдуну трудно совсем отказаться от магии. Ее использование, хотя бы на минимальном уровне, становится потребностью.

– И что это означает в отношении вот этого урода? – Хин кивает на здание, где находится тело Квинта. Кирос даже усмехается, видя, как открыто она выражает свое отношение.

– Не знаю. Может быть, он был просто странным. Но спросил я это не просто так. У него что-то странное с ранами.

– Странное?

– Квинт явно не был мастером исцеления, но что-то мог. Он затянул раны, но не смог их полностью вылечить. Видимо, он остановил кровотечение, закрыл раны и довольно долго поддерживал в себе жизнь. А вот голову ему оторвали позже.

– И долго он мог так пролежать?

Кирос пожимает плечами.

– Не знаю. У всех колдунов разные пределы. Квинт – опытный. Возможно, он мог поддерживать в себе жизнь довольно долго, – задумчиво произносит карнифас.

Много белых пятен, но хоть какая-то картинка в голове вырисовывается – даже радует.

Ренегаты – особенно самые изощренные – способны на куда более хитрые убийства. Здесь же все как на ладони. Жаль только, что помер Квинт далеко от населенных пунктов.

– И какая же твоя версия? – спрашивает Хин.

– Это не версия, скорее, предположение. Думаю, кто-то знакомый Квинту пырнул его ножом. Рана была серьезная, но Квинт держался за жизнь. А затем кто-то другой нашел его и добил. Я уверен, между ножевым ранением и смертью прошло какое-то время.

Хин ничего не отвечает.

Под ногами лужи и слякоть. Воздух неприятный и прохладный, зато небо чистое, а солнце даже припекает.

– А ты что думаешь? – спрашивает Кирос, обращаясь к Хин.

– Ничего не думаю, – хмуро произносит арахнидка. Мужчина бросает на нее удивленный взгляд.

Кирос вообще не понимает, что творится у нее в голове.

– Что сказал Анисим? – вдруг спрашивает Хин.

– Да ничего интересного… Но я ему сказал, что у него будут проблемы, если не станет сотрудничать. Попытка ворваться в магическое управление – это серьезно.

Кирос замечает, как она смотрит на него.

Хин точно не чиновник и не политик. Арахниды, говорят, малоэмоциональны. На первый взгляд Хин именно такая. Но сейчас Кирос ловит себя на мысли, что ее эмоции легко считываются.

Сейчас нетрудно догадаться: ей не нравится ответ Кироса.

– У него должны быть проблемы, – произносит она с нажимом.

– Будут, когда мы со всем разберемся. Я хочу, чтобы проконсул помогал нам, а не мешал, – Кирос умеет убедительно лгать. И сейчас это тоже срабатывает.

Она ничего не отвечает, но карнифас чувствует свою маленькую победу.

– И какие тут в городе интересные места? – вдруг спрашивает Кирос.

Хин удивленно смотрит на него.

– Чего?

– Ну, знаешь, я не бывал в этой провинции. Беру себе за правило посмотреть хотя бы одно любопытное место.

– На это нет времени.

– Конечно есть. Это, можно сказать, традиция – на удачу и все такое, – усмехается Кирос.

Даже не лжет. Осознает, как это глупо звучит, но он – как и многие карнифасы, ходящие на грани смерти – склонен ко всяким мелким ритуалам. Будто бы их нарушение может привести к неким роковым последствиям.

Хин вздыхает и закатывает глаза. Юлить не пытается, но Кирос, кажется, уже даже не реагирует. Отчасти потому, что этот вздох – словно очередная капитуляция арахнидки, роспись в бессилии.

– А чем Башня не достопримечательность? – спрашивает Хин.

Дельное замечание, но…

– Это, считай, магическое управление. Не то.

– Но мне правда кажется, что на это нет времени. Разве тебе не нужно записать увиденное?

Кирос усмехается – все никак не сдается.

– Я все запомнил: возможные ножевые на теле и оторванная голова. Думаю, подробное текстовое описание не пригодится. Но… – хитро улыбается. – Ты можешь пойти в Башню и все записать, а я найду себе другого проводника.

Хин щурится.

Девушка, по какой-то причине, не хочет оставлять его одного. Кирос не знает, что именно она придумывает у себя в голове. При желании он может от нее уйти.

Хин отводит взгляд. Сжимает губы.

– И что за место тебе нужно? – Хин спрашивает это, не скрывая какую-то даже злость.

– Какое тебе кажется интересным. Хотя… ты, наверное, и сама город не знаешь.

– С чего взял? – хмуро спрашивает Хин.

– Интуиция. Думаешь, врет?

Хин кривит губы. Вместо ответа разворачивается.

– Идем уже.

Кирос усмехается.

Они выходят на огромную площадь перед зданием проконсула. От нее идет просторная улица – кажется, она рассекает весь город, словно ущелье.

– Широченная, – присвистывает Кирос.

– С военных времен осталась такой, – произносит Хин.

Людей на улице становится больше. Кирос замечает любопытный контраст: серые, невзрачные дома, грязь – и при этом яркая, цветастая одежда жителей, даже рогатых и зверолюдов.

Типичных туник почти не видно – в основном теплые, узорчатые пончо. Выглядит даже забавно.

Зверолюдов тоже довольно много. В основном, конечно, с песьими головами. Ничего удивительного. Раньше за эту территорию юлианцы сражались с Раханой, объединением зверолюдских царей с волчьими головами.

А еще Кирос замечает, что на них многие поглядывают. Нет – не на них, на Хин.

Она, кажется, не обращает на это никакого внимания.

– И все-таки ты, похоже, и правда редко выходишь?

– Ты о чем?

– Зеваки смотрят.

Хин вздыхает.

– Думаешь, здесь много арахнидов?

– Ну… есть же, наверное, хоть парочка?

– Я не видела ни одного. А эта штука… – Хин указывает на татуировку. – Привлекает много внимания.

– Ничего удивительного.

– Ага.

Кирос чувствует стену, которую Хин возвела – и, кажется, старательно поддерживает. Интуиция подсказывает: эта стена не только для Кироса.

– У тебя, я так понимаю, немного друзей? – усмехается Кирос.

– Как и у тебя.

Кирос хмыкает.

– С чего взяла?

– Интуиция.

Мужчина чувствует, что она хочет что-то добавить, но сдерживается.

Кирос вздыхает. Хватит. Ссориться с этой полоумной арахнидкой – глупо, по-детски даже.

– Ладно, слушай. Я не для того здесь, чтобы тебя раздражать. Сделаю свою работу, тут станет безопаснее – и я уберусь отсюда. Все.

– Надеюсь, так и будет.

– Чувствую в твоем голосе сомнения. Не поделишься? – произносит Кирос.

Хин кривит губы.

– Наверное, глупости, – арахнидка отмахивается.

– Это уже мне решать.

Они сворачивают в небольшой проулок.

Юлианцев и зверолюдов тут меньше. Встречаются такура, мелкие забегаловки, низкие столы и стулья, резкий запах вареного мяса.

Юлианцы тут все же есть – сидят за низкими столами, но выглядят как редкие гости. Потихоньку нарастает шум, а вместе с ним доносится мешанина запахов – разных, резких.

Они идут не к шуму, а параллельно ему. Кирос замечает между домами какой-то местный рынок.

Хин вздыхает.

– Я не думаю, что это будет легко.

– Что? – Кирос спрашивает с легким удивлением. Она так долго молчала, что он успел потерять нить разговора.