Читать книгу Рождество в Конфетбурге - Ирина Николаева - Страница 1

Хлопья снега, словно обрывки серебряного конфетти, кружились в свете фонарей, торопливо падая на асфальт, уже утоптанный тысячами ног. Город готовился к празднику, наряжался, сиял огнями гирлянд и мишуры, которые отражались в мокром асфальте, словно в черной воде. Каждый прохожий был поглощен своей предпраздничной вселенной: нес свертки с подарками, тащил елку, смеялся в телефон. Мария шла, опустив голову, плотнее закутываясь в старенькое, но теплое кашемировое пальто, под воротником которого остался едва уловимый запах жареного масла.

Из сумки пахло блинами – остатками смены в «Теремке». Шесть часов в этом аду блаженства для других. Гул работающих в полную мощь вытяжек, монотонный шепот газовых горелок, шипение теста на раскаленных печах. Постоянный звон кассового аппарата сливался с требовательными голосами из динамика: «Заказ готов! Два с творогом, один с мясом!»

Коллеги, девчонки с вечно уставшими глазами и профессионально-бодрыми голосами, перекрикивали шум, обсуждая планы на корпоратив. «Ты с Лехой будешь?» – спросила пару недель назад Аня, и Мария только радостно кивнула, чувствуя, как теплеет внутри. Кто же тогда знал…

На работе от мыслей отвлекали клиенты. Дети, шумящие возле кассы, вечно спешащие мужчины, тыкающие пальцем в меню, парочки, кормящие друг друга с одной тарелки. И она – улыбающаяся им всем усталой, заученной улыбкой, смазывающая блины маслом, которое мгновенно впитывалось в пористую текстуру, сворачивающая их в аккуратные треугольники. Шесть часов ее жизнь была размерена этими треугольниками и кругами. И все это время в голове, как заевшая пластинка, крутилось: «Устал. Нет больше чувств».

В ушах еще стоял гул, а в сердце забиралась ледяная, знакомая тяжесть, будто проглотила кусок льда, и он не таял. Леха. Он бросил ее два дня назад, накануне того самого корпоратива. Вечером, за чаем на ее кухне. Смотрел не в глаза, а куда-то за ее плечо, на старую трещину на обоях. «Все, Марин, устал я. Чувства выдохлись». Она тогда онемела, только кивала, боясь, что с первым же словом захлебнется рыданиями. А сегодня Аня, нехотя, смущенно, глядя в свой телефон, проговорилась: «Он, Мань, там в чате мужиков… хвастался, что ты его кормишь, как на убой, блинами да пирогами. А потом… Ну говорил, что с полной девчонкой стыдно в люди показаться… Что ты, мол, хорошая, но без изюминки».

«Без изюминки». Эти слова впились в сознание, как заноза. Мария глотала комок в горле, идя по заснеженному тротуару. Она чувствовала, как ее щеки горят на холодном, колючем ветру. Она была полной. Да. От бабушкиных пирогов в детстве, от привычки заедать тревогу сладким. И темноволосой. С карими, слишком, как ей казалось, простодушными, «коровьими» глазами. Жила одна с кошкой Нюсей в съемной квартире-студии, где обои в цветочек и дует от старых рам. И пекла блины для чужих, счастливых людей. Где тут взять изюминку? Ее жизнь была как тесто без соли – пресное, предсказуемое, необходимое кому-то лишь как основа для начинки, которую давно съели без нее.