Читать книгу Рождество в Конфетбурге - Ирина Николаева - Страница 2

Она шагала быстрее, почти бежала, свернула на свою улицу, узкую и не так ярко освещенную. Снег здесь был пушистее, менее истоптанный. По пути мелькали витрины: продуктовый магазин с пирамидами изапельсин, салон связи с мерцающими экранами, аптека с зеленым крестом. Везде суета. Люди казались ей частицами одного большого, радостного организма, к которому у нее не было пароля. Она была одиночкой, затерянной в этом праздничном водовороте. Ей хотелось провалиться сквозь снег, сквозь асфальт, в тишину.

Дома ждала Нюся. Эта мысль согревала изнутри, как глоток горячего чая. Требовательная, мурчащая, теплый серый комочек, который любил ее безусловно. Не за фигуру, не за изюминку. Просто потому, что она – ее человек. Мария почти физически ощущала, как кошка трется о ее ноги, заглядывает в лицо преданными, янтарными, чуть раскосыми глазами, требуя ужин и ласки. Осталось только перейти дорогу, эту широкую, заснеженную магистраль, разделяющую шумный центр и ее тихий, спальный район.

И тут ее взгляд, обычно опущенный к земле, поймал гирлянду. Не просто гирлянду – а целый водопад, каскад из тысяч сверкающих лампочек, оплетающих фасад нового торгового центра «Оазис». Они не просто горели – они переливались, мерцали, танцевали: синим, как самое глубокое зимнее небо перед метелью, золотым, как теплый, тягучий мед, алым, как ягоды калины под первым инеем. Свет струился по стенам, отражался в стеклах, рисовал на снегу движущиеся узоры. Это было так ослепительно красиво, так нереально волшебно, что на миг перехватило дыхание. Мария остановилась на краю тротуара, завороженно глядя вверх. Снежинки садились на ее ресницы, смешиваясь с внезапно навернувшимися слезами, и мир расплывался в сияющее, цветное пятно. Ей так отчаянно, до боли в груди, хотелось чуда. Простого, новогоднего чуда. Хоть крошечного. Хотя бы того, чтобы кто-то тоже увидел эту красоту и разделил с ней этот миг.

Она не видела за пеленой снега и своих слез, как возле дороги зеленый свет сменился желтым, а потом резко-красным. Не слышала завывания ветра и приглушенной музыки из машин, сигнала того, кто выезжал из-за поворота, пытаясь успеть на мигающий «зеленый». Ее сознание было там, вверху, в этом сияющем водопаде. Она сделала шаг на проезжую часть, уже покрытую тонкой, скользкой наледью, все еще глядя в сияющую высь.

И тогда время растянулось, как горячий сыр на краю блина.

Резкий, разрывающий уши тормозной визг, похожий на крик огромной металлической птицы, врезался в сознание. Он был таким громким, что заглушил все: и музыку, и ветер, и биение собственного сердца. Мария медленно, очень медленно стала поворачивать голову на звук. Она успела увидеть яркий белый свет фар, сливающихся в одно слепящее пятно. Увидела темный силуэт машины, уже не едущей, а скользящей, и себя, пляшущую на льду нелепым, страшным танцем.

Удар.

Сначала не было боли. Странное, отрешенное ощущение. Чувство невесомости, долгого, медленного полета. Асфальт, усыпанный блестками снега и соли, уплывал из-под ног. Сияющая гирлянда на здании начала вращаться, превращаясь в огненное колесо. Звуки ушли, сменившись гулом в ушах. Она падала в клубящуюся темноту, которая наступала с краев зрения, но в самом центре еще пылало это красивое, праздничное, чужое сияние.

Последним островком мысли, вспыхнувшим и погасшим, как перегоревшая лампочка в той самой гирлянде, была не боль, не страх, не Леха. Была Нюся. Кошка. Одна в тихой квартире-студии. Голодная. Трется о дверь, ждет. Кто ее покормит?

Потом – абсолютная, всепоглощающая тишина. Белая и чистая, как первый снег.