Читать книгу Вокруг света в восемьдесят дней - Жюль Верн, Жуль Верн - Страница 3

Филеас Фогг вышел из своего дома в Сэвилл-Роу в половине двенадцатого, и поставив 1375 раз свою правую ногу впереди левой, и 1375 раз свою левую ногу впереди правой, прибыл в Реформ-Клуб, обширное здание в Пэлл-Мэлл, постройка которого обошлась не менее трех миллионов.

Филеас Фогг отправился тотчас же в столовую, девять окон которой выходили в прекрасный сад, с деревьями уже позлащенными осенью. Там он занял обычное место за столом, где уже его ожидал завтрак, состоящий из hors d'oeuvre, из вареной рыбы, приправленной reading souce первого сорта, из пунцового ростбифа, пирога начиненного зеленью, из куска честера, и в заключение из нескольких чашек чая, специально собираемого по поручению клуба.

В сорок семь минут первого, этот джентльмен встал и направился в большую залу, великолепную комнату, украшенную картинами в богатых рамах. Там слуга подал ему неразрезанный «Таймс», и Филеас Фогг принялся за трудное дело развертывания этой газеты с ловкостью, свидетельствовавшей о многолетней привычке к такой операции. Чтение этой газеты заняло Филеаса Фогга до трех четвертей четвертого, а последовавшее затем чтение «Дейли Телеграф» до обеда. Обед совершился при тех же условиях, как и завтрак, с присоединением к нему royal british souce.

В 8 часов без двадцати минут джентльмен появился снова в большой зале и погрузился в чтение «Морнинг Кроникл».

Полчаса спустя стали появляться различные посетители клуба и подходить к камину, где разведен был приветливый огонь. То были обычные партнеры мистера Филеаса Фогга и подобно ему страстные игроки в вист: инженер Андрю Стюарт, банкиры Джон Сэлливан и Самюэль Фаллентин, пивовар Томас Фланаган, Готье Ральф, один из администраторов Английского Банка, лица богатые и уважаемые даже в этом клубе, считающем в числе своих членов различные знаменитости промышленного и финансового мира.

– Скажите мне, Ральф, – спросил Томас Фланаган, – на чем остановилось дело о краже?

– Должно думать, – отвечал Андрю Стюарт, – что Банку придется проститься со своими деньгами.

– Я так, напротив, надеюсь, – возразил Готье Ральф, – что мы захватим виновника кражи. Полицейские инспекторы, люди весьма ловкие, отправились в Америку и Европу, во все порты и пристани, и этому господину трудно будет от них ускользнуть.

– Значит, имеются приметы вора? – спросил Андрю Стюарт.

– Во-первых, это не вор, – ответил серьезно Готье Ральф.

– Как не вор? Этот человек, который украл банковых билетов на 55 тысяч фунтов (около 400000 руб.)?

– Нет, – сказал Ральф.

– Стало быть, он промышленник? – спросил Джон Сэлливан.

– «Морнинг Кроникл» утверждает, что он «джентльмен».

Последние слова произнес Филеас Фогг, голова которого была закрыта волнами бумаги, лежавшей около него. Вместе с тем Филеас Фогг поклонился своим товарищам, которые ответили ему тем же.

Дело, о котором шла речь и которое с жаром обсуждали газеты Соединенного Королевства, произошло за три дня до этого, 29 сентября. Связка банковых билетов, составлявшая огромную сумму 55000 фунтов, была захвачена с полки главного кассира Английского Банка. В ответ тем, кто удивлялся, что такое похищение могло совершиться так легко, товарищ управляющего Банком, Готье Ральф, ограничивался ответом, что в эту самую минуту кассир занимался внесением в регистр дохода в три шиллинга и шесть пенсов, и что нет возможности усмотреть за всем.

Но надо заметить при этом, – чем и объясняется до некоторой степени случившийся факт, – что это удивительное учреждение, называемое Английским Банком, заботится более всего о достоинстве публики. Нет ни сторожей, ни инвалидов, ни решеток! Золото, серебро, билеты лежат на свободе и так сказать под рукой у первого встречного. Невозможно подозревать честность какого-бы то ни было прохожего. Один из лучших наблюдателей английских нравов рассказывает даже следующее: в одной из зал Банка, где он находился однажды, он полюбопытствовал посмотреть поближе слиток золота, весивший от семи до восьми фунтов, лежавший на конторке у кассира; он взял этот слиток, осмотрел его, передал соседу, тот другому, так что слиток этот, переходя из рук в руки, дошел до глубины темного коридора и возвратился через полчаса на прежнее место, а кассир даже и не поднял головы во все это время.

Но 29 сентября дела шли несколько иначе; связка билетов не возвратилась, и когда великолепные часы, находящиеся над drawing-office, пробили шесть, время, назначенное для закрытия бюро, Английскому Банку оставалось только внести 55000 в список убытков.

Кража была засвидетельствована обычным порядком; агенты-сыщики, избранные в числе самых искусных, отправлены в главные порты: в Ливерпуль, в Глазго, в Гавр, в Суэц, в Бриндизи, в Нью-Йорк и пр., с обещанием, в случае успеха, награды в 2000 фунтов и пяти процентов с суммы, если бы она отыскалась. В ожидании сведений, которые должно было доставить следствие, немедленно начатое, сыщикам было поручено тщательно наблюдать за путешественниками при их приезде и отъезде.

Но именно так, как говорил «Морнинг Кроникл», было полное основание предполагать, что виновник кражи не принадлежал ни к одному из обществ воров в Англии. В течение этого дня, 29 сентября, было замечено, что джентльмен, хорошо одетый, с изящными манерами, с величественною осанкой, прохаживался взад и вперед по зале выдач, бывшей театром кражи. Следствие дало возможность воспроизвести довольно верно приметы этого джентльмена, которые тотчас же разосланы были по всем полицейским властям Соединенного Королевства и материка. Вследствие этого некоторые разумные люди, – в числе их был и Ральф Готье, – имели основание надеяться, что вор не ускользнет от преследования.

Понятно, что факт этот служил предметом всех разговоров как в Лондоне, так и во всей Англии. Повсюду обсуждали с жаром вероятности успеха столичной полиции. Итак, неудивительно было, что члены Реформ-Клуба толковали о том же предмете, тем более что один из вице-директоров Банка находился между ними.

Досточтимый Ральф Готье не хотел даже и сомневаться в успехе разысканий, выражая мнение, что обещанная премия должна сильно содействовать ловкости и усердию агентов. Но его товарищ, Андрю Стюарт, далеко не разделял этой уверенности. Итак, прения продолжались между джентльменами, усевшимися играть в вист, Стюартом, сидевшим против Фланагана, и Фаллентином, сидевшим против Филеаса Фогга. Во время игры партнеры не говорили ни слова, но между робберами прерванный разговор закипал с новою силой.

– Я утверждаю, – сказал Андрю Стюарт, – что все шансы в пользу вора, который должен быть непременно человеком весьма ловким.

– Полноте! – отвечал Ральф, – нет страны в мире, где бы он мог укрыться.

– Вот еще!

– Куда же вы прикажете ему отправиться?

– Не знаю, – сказал Андрю Стюарт, – но что ни говорите, земля довольно велика.

– Была когда-то… – сказал вполголоса Филеас Фогг; – вам снимать, сэр! – прибавил он, предлагая карты Томасу Фланагану.

Прения приостановились на время роббера. Но вскоре Андрю Стюарт воскликнул:

– Как была когда-то? Уж не уменьшилась ли земля каким-нибудь способом?

– Без сомнения, – ответил Готье Ральф; – я разделяю мнение мистера Фогга. Земля уменьшилась, потому что ее объезжают теперь в десять раз скорее, чем сто лет тому назад. И это-то самое в настоящем случае ускорит розыски.

– И даст также вору возможность скрыться скорее.

– Ваш ход, мистер Стюарт, – сказал Филеас Фогг.

Но недоверчивый Стюарт не был убежден и по окончании сказал:

– Надо сознаться, мистер Ральф, что вы нашли преинтересный способ заявить, что земля уменьшилась. Итак, потому что ее можно ныне объехать в три месяца.

– Только в 80 дней, – прервал Филеас Фогг.

– И в самом деле, господа, – прибавил Джон Сэлливан, – 80 дней, с тех пор как линия между Роталем и Аллахабадом была открыта в сети Great Indian Peninsular railway, и вот расчет, представленный в «Морнинг Кроникл»:

От Лондона до Суэца, через Мон-Сени и Бриндизи, в пакетботах и по железной дороге – 7 дней

От Суэца до Бомбея пакетботом – 13 дней

От Бомбея до Калькутты железной дорогой – 3 дня

От Калькутты до Гонконга (в Китае) пакетботом – 12 дней

От Гонконга до Йокагамы (в Японии) пакетботом – 6 дней

От Йокагамы до Сан-Франциско пакетботом – 22 дня

От Сан-Франциско до Нью-Йорка железной дорогой – 7 дней

От Нью-Йорка до Лондона пакетботом и железной дорогой – 10 дней

Всего – 80 дней

– Да, 80 дней, – воскликнул Андрю Стюарт, покрывший по рассеянности свою старшую карту, – но не принимая в расчет непогоды, противных ветров, крушений, соскакиваний с рельсов и пр.

– Со включением всего, – отвечал Филеас Фогг, продолжая играть, так как на этот раз прения нарушили уважение к висту.

– Даже если индусы или индийцы снимут рельсы! – воскликнул Андрю Стюарт, – если они остановят поезда, разграбят вагоны, примутся скальпировать пассажиров?

– Со включением всего, – отвечал Филеас Фогг, оканчивая игру вскрытием двух старших козырей.

Андрю Стюарт, которому приходилось сдавать, собрал карты, говоря:

– Теоретически вы правы, мистер Фогг, но на практике…

– И на практике также, мистер Стюарт.

– Желал бы я посмотреть.

– Дело зависит от вас. Поедемте вместе.

– Избави меня Бог! – воскликнул Стюарт: – Но я охотно подержу пари на четыре тысячи фунтов (около 25 тысяч рублей), что такое путешествие и на таких условиях невозможно.

– Весьма возможно, напротив, – отвечал мистер Фогг.

– Ну так сделайте его!

– Путешествие кругом света в 80 дней?

– Да.

– Очень охотно.

– Когда?

– Сейчас же. Только предупреждаю, что сделаю его на ваш счет.

– Это безумие! – воскликнул Андрю Стюарт, которого начинала сердить настойчивость его партнера. – Давайте лучше играть.

– В таком случае пересдайте, – сказал Филеас Фогг, – потому что вы засдались.

Андрю Стюарт схватил карты с лихорадочным движением, потом вдруг, положив их на стол, сказал:

– Хорошо, мистер Фогг, я согласен, и держу пари в четыре тысячи фунтов!

– Успокойтесь, любезный Стюарт, – сказал Фаллентин. – Тут не может быть ничего серьезного.

– Когда я сказал: держу пари, – возразил Андрю Стюарт, – то это всегда дело серьезное.

– Идет! – сказал мистер Фогг, потом, обратясь к своим товарищам, присовокупил: – Я имею двадцать тысяч фунтов (около 150 тысяч рублей), положенные у братьев Бэринг. Я охотно рискну ими.

– Двадцать тысяч фунтов! – воскликнул Джон Сэлливан. – Двадцать тысяч, которые вы можете потерять от малейшей непредвиденной задержки!

– Непредвиденного нет на свете, – отвечал спокойно Филеас Фогг.

– Но, мистер Фогг, этот промежуток в 80 дней вычислен как minimum времени.

– Хорошо употребленный minimum достаточен для всего.

– Но чтобы воспользоваться им, необходимо математически прыгать с железных дорог на пакетботы и с пакетботов на железные дороги.

– Я буду прыгать математически.

– Вы шутите.

– Добрый англичанин никогда не шутит, если дело идет о такой серьезной вещи, как пари. Я держу 20 тысяч фунтов против кого угодно, что объеду вокруг земли в 80 дней, или в 1920 часов, или во 115200 минут. Согласны вы?

– Согласны, – отвечали Стюарт, Фаллентин, Сэлливан, Фланаган и Ральф, предварительно условившись между собою.

– Хорошо, – сказал Фогг. – Дуврский поезд отправляется в тридцать пять минут одиннадцатого. Я поеду на нем.

– Сегодня вечером? – спросил Стюарт.

– Сегодня вечером, – отвечал мистер Фогг. – Итак, – прибавил он, справляясь с карманным календарем: – так как сегодня среда, 2 октября, то я должен быть обратно в Лондоне в этой самой зале клуба, в субботу, 21 декабря, в тридцать пять минут одиннадцатого вечером; за неисполнением чего мои двадцать тысяч фунтов, находящиеся ныне у братьев Бэринг, будут принадлежать вам, господа. Вот чек на эту сумму.

Пари было заключено и условие подписано шестью заинтересованными лицами. Филеас Фогг оставался совершенно равнодушен. Он, конечно, держал пари не для того, чтобы выиграть, и рискнул двадцатью тысячами фунтов, половиной своего состояния, – потому только, что предвидел, что он легко может издержать другую половину, дабы довести до конца это трудное, если даже и исполнимое предприятие. Что касается его соперников, то они, по-видимому, были взволнованы не вследствие ценности ставки, но потому что они совестились ратовать против невозможного.

Пробило девять часов. Мистеру Фоггу предложили оставить вист, чтобы сделать приготовления к отъезду.

– Я всегда готов, – отвечал этот невозмутимый джентльмен, и, сдавая карты, сказал:

– Бубны козыри. Ваш ход, мистер Стюарт.