Читать книгу ИСТИНА - Катрина Фрай - Страница 4

ГЛАВА 4

Здесь меня уже ждал доктор Майкл Спектр, увлечённо листающий свежий выпуск медицинского журнала.

Майкл Спектр – глава нашей больницы. Ему слегка за пятьдесят, он уважаемый врач-онколог. Выглядит солидно и внушительно. Мужчина среднего роста, крепкого телосложения. Лицо овальное, выразительные серые глаза смотрят строго и мудро одновременно. Короткая стрижка, седые волосы придают дополнительный авторитет. Обычно одет в строгий костюм или белый медицинский халат поверх рубашки с галстуком. Во внешности ощущаются спокойствие и уверенность, характерные для зрелого мужчины, который прошел долгий профессиональный путь.

Психологически Майкл относится к типу интровертированных рациональных лидеров. Он отличается глубоким аналитическим мышлением, вниманием к деталям и склонностью к систематизации. Легко воспринимает новую информацию, мгновенно схватывая суть. Предпочитает действовать продуманно и последовательно, избегая импульсивных решений. Чёткое понимание целей и задач помогало Майклу эффективно организовывать рабочий процесс в больнице и управлять коллективом.

Несмотря на внешнюю сдержанность, Майкл обладает эмпатией и способен чутко реагировать на потребности окружающих. Однако предпочитает выражать заботу и поддержку действиями, а не словами. Скромен и не любит привлекать излишнее внимание к собственной персоне.

Его сильные стороны – ответственность, надежность, способность вдохновлять команду личным примером. К слабым сторонам я бы отнесла чрезмерный перфекционизм и требовательность, как к другим, так и к самому себе.

– Привет, Майкл! Чем увлечён?

– О, Стелла, звезда моя, присаживайся скорее! Вот тут интересная статья о новой методике лечения тревожности… – он тычет пальцем в научный журнал, который лежит перед ним на столе.

– Уже читала! Мэри прислала ссылку утром. Что думаешь?

– По-моему, звучит перспективно, но нужны дополнительные исследования. Кстати, давно хотел спросить твоё мнение по поводу нового препарата, который, сейчас, активно раскручивает крупная фармацевтическая компания с которой мы сотрудничаем. Если мне не изменяет память, против бессонницы…

– Хорошее средство, но имеет побочные эффекты, особенно при длительном приёме. Лучше начинать с мягких методов терапии.

– Знаешь, Стелла, у меня недавно был случай, пациент жаловался на постоянную усталость и раздражительность…

– Похоже на симптомы депрессии, обязательно проверьте уровень гормонов щитовидной железы и кортизола.

– Интересно, а как часто в твоей практике пациенты скрывают настоящие причины своих жалоб? Например, жалуются на головную боль, а на самом деле страдают от стресса или эмоционального напряжения?

– Часто бывает такое, Майкл. Люди не хотят признаваться себе в собственных проблемах. Важно внимательно выслушивать пациента и замечать детали, которые могут подсказать настоящую причину заболевания. Недавно у меня был пациент, который уверял, что страдает от аллергии, а оказалось, что у него пищевая непереносимость. Только тщательное обследование помогло установить правильный диагноз.

Я не совсем понимала, зачем Майкл устраивает мне тест на знание своей профессии. Могу только предположить, что так он выказывает свою значимость и превосходство. Всё-таки глава больницы должен соответствовать заявленному статусу.

– Мне нравится, как ты работаешь, Стелла, – он слегка улыбнулся.

– Спасибо. Но ведь ты не для этого меня позвал на обед, чтобы осыпать комплементами?

– Аха-ха…Почему же я не могу пообедать с одной из сотрудниц, просто так?

– Потому что, ты слишком прагматичен, Майкл. Не припомню, чтобы мы просто так с тобой частенько обедали. Никак премию хочешь мне выписать?

– О, милочка, бюджет не резиновый. Но я постараюсь, поощрить тебя. Все-таки ты спасла жизнь ребёнку!

– Как Пенни?

– Пока в норме. Я переговорил с её родителями по твоей рекомендации, и они согласились дать Пенни передышку. Будем надеяться, что за это время опухоль не начнет прогрессировать.

– Отлично! Рада за неё. Она хорошая девочка, просто в возрасте пятнадцати лет, трудно справиться с раком. Пенни должна встречаться с парнями, ходить на школьные вечеринки, а вместо этого она проходит очередной курс химиотерапии. Несправедливо.

– Полностью с тобой согласен, Стелла. Жизнь порой бывает, жестока и несправедлива. Но, к сожалению, мы не в силах изменить всё и спасти всех. Единственное, что мы можем – делать всё возможное, чтобы облегчить страдания тех, кто в этом нуждается. И ты, Стелла, делаешь это прекрасно. Твоя преданность делу и сострадание к пациентам – то, что делает тебя ценным сотрудником.

Я слегка покраснела от его слов. Не часто Майкл рассыпался в комплиментах. Обычно он был сдержанным и даже немного отстраненным. Но сегодня в его глазах я видела искреннее восхищение.

– Я просто делаю свою работу, Майкл. И если она может помочь хотя бы одному ребенку не прыгнуть с крыши, то я считаю, что живу не зря.

– Ты делаешь гораздо больше, чем просто работу, Стелла. Ты даришь надежду. Вселяешь веру в то, что даже в самые темные времена есть место свету. И это бесценно. Но, вернемся к нашим делам, – он откашлялся, переходя на более деловой тон. – Есть одно деликатное дело, в котором понадобится твоя помощь.

Майкл замолчал, делая паузу, подбирая правельные слова. Я чувствовала, что сейчас последует что-то важное.

– Стелла, у меня дело к тебе, но оно касается не работы.

– Вот теперь другой разговор! – улыбнулась я. – Ты долго собирался с мыслями.

– Да, наверное… – Майкл замялся. – Видишь ли, хочу обсудить одну личную проблему…

– Ого, Майкл Спектр обращается за советом? Я польщена!

– Не ёрничай. Скажем так, возникли некоторые сложности личного характера, и я подумал, что твоя профессиональная помощь будет кстати.

– Расскажи подробнее, в чём именно заключается ситуация?

– Давай договоримся сначала об одном условии: диалог останется строго конфиденциальным.

– Само собой, разумеется, – киваю. – Мы коллеги и твои личные дела останутся исключительно между нами, Майкл.

– Спасибо. Тогда слушай… Моя жена последнее время стала странно себя вести. Сначала я думал, что из-за стрессов на работе, всё-таки у прокурора не самая спокойная работа. А недавно я заметил, что Синтия постоянно отвлекается. Она стала раздражительной и почти перестала общаться со мной, как в духовном плане, так и физическом. Может, у неё проблемы со здоровьем?

– Хм… Понятно, почему ты обратился ко мне. Такое поведение действительно настораживает. Возможно, у твоей жены развивается тревожность. Стрессы на работе копятся месяцами, а иногда и годами. Однако организм не резиновый, и он иногда тоже хочет отдыхать. Такое состояние скрытой тревожности переходит в разные фазы. Нужно для начала провести исследование на состояние здоровья Синтии и психологического самочувствия, взять кое-какие анализы. Без них ставить какие-либо диагнозы не имеет смысла. Ты и сам прекрасно понимаешь.

– Именно это я и хотел услышать. Думаю, стоит назначить Синтии консультацию с хорошим специалистом.

– Хороший выбор. Могу порекомендовать отличного психотерапевта, которому доверяю.

– Хм…Стелла, я бы хотел, чтобы ты сама взялась, – Майкл посмотрел на меня прямым изучающим взглядом.

– Нет, исключено.

– Почему?

– Сам подумай, вряд ли Синтия захочет появляться в нашей больнице и тем более в отделении неврологии! Майкл, для женщины важно сохранять конфиденциальность. Поэтому, я настаиваю на другой клинике и абсолютно стороннем специалисте. И для начала, пусть сходит к психологу и неврологу. Вовсе необязательно начинать лечение с тяжелой артиллерии, как психотерапевт.

– Возможно, ты права, Стелла. Я как-то не подумал. Ладно, уговорила. Надеюсь, твоя рекомендация окажется эффективной.

– Уверена, что да. Главное – действовать осторожно и деликатно. Если хочешь, можем вместе составить план действий.

– Буду благодарен за твою поддержку, Стелла.

– Всегда рада помочь, Майкл. А теперь вернёмся к нашему обеденному меню. Обед скоро закончится, а мы даже не приступали к еде. Что закажешь?

– Наверное, возьму салат с говядиной и рукколой, и суп «Минестроне», – отвечает Майкл, открывая меню. – А ты что выберешь?

– Закажу салат «Цезарь с креветками» и пасту с фрикадельками на горячее, – задумчиво произношу, изучая страницы меню.

– Так вот, возвращаясь к беседе… Как думаешь, стоит ли сразу сказать Синтии, что я планирую записать её на приём к психологу?

– Нет, лучше сделать подводку постепенно, аккуратно, так сказать подготовить почву. Для начала стоит убедиться, что Синтия я не беременна.

Майкл резко вскинул на меня такой удивленный взгляд, будто я сказала, что на планету высадился десант гуманоидов.

– Исключено, – он помотал головой.

– Эм…

– Я же сказал, в последнее время физический контакт между нами не происходил.

Я закатила глаза.

– Исключено – это, конечно, аргумент! Как будто непорочное зачатие настолько редкое явление, что о нем даже упоминать не стоит. Майкл, я понимаю, деликатность и всё такое. Но ты сам говоришь, что у нее перепады настроения, она раздражительная и плачет по пустякам. Это классические признаки. И, поверь, если она окажется беременной, а ты её поведешь её психологу "просто так", она будет в ярости.

Он нахмурился, явно обдумывая мои слова. Видимо, перспектива разъяренной Синтии была для него более пугающей, чем возможная беременность.

– Ладно, – наконец сказал он. – Что ты предлагаешь? Купить тест?

– Я бы пошла более простым путём. Просто спроси её об этом.

– Как? Мы два месяца не спим в одной постели. Она решит, что я подозреваю её в измене!

Он замолчал. Майкл видимо только что осознал, что такой вариант далеко не исключён. Возможно, у него разваливается брак уже как два месяца, а он этого не замечал.

Я откинулась на спинку стула, наблюдая за тем, как лицо Майкла стремительно меняет оттенки от бледно-розового до багрового. Паста с фрикадельками внезапно показалась мне не самой лучшей идеей для обеда. Что-то подсказывало, что сейчас аппетит у меня совершенно пропадёт.

– Ну… – протянула я, стараясь говорить как можно непринужденнее, – может, просто Синтия не до конца честна с тобой насчет причин своего "недомогания" и сама не знает, как тебе в этом признаться? В любом случае, прямой вопрос – самый эффективный. Только задай правильно. Создай атмосферу доверия, а не допроса.

Майкл застонал и потер переносицу.

– Легко сказать. Атмосфера доверия после двух месяцев раздельного сна? Звучит как сценарий для комедии абсурда.

– Слушай, ты ведь не хочешь, чтобы Синтия узнала о визите к психологу из моих уст, верно? Или, ещё хуже, чтобы все всплыло на приеме у врача, когда она будет рыдать, пытаясь понять, зачем ты её туда притащил. Так что соберись, ладно? Это в твоих интересах.

– Ты права.

– Если всё-таки твоя супруга не беременна, тогда начни с обсуждения общих проблем её постоянной усталости, стресса, эмоционального выгорания. Постепенно выведи разговор на тему эмоционального состояния, мягко предложи посетить специалиста ради общего благополучия семьи. Предложи сходить вместе. Не исключено, что Синтия до сих пор нуждается в твоей поддержке.

– Похоже, твой опыт действительно бесценен, – усмехнулся Майкл. – Спасибо за совет, Стелла.

– Всё-таки моя профессия накладывает отпечаток, – отвечаю улыбнувшись. – Иногда, кажется, будто врач-диагност живёт прямо в моей голове.

– Ты прекрасно справляешься с ролью врача и друга одновременно. Редкое сочетание качеств, Стелла.

– Значит, мои старания и многолетняя практика оправданы, – говорю, слегка покраснев. – Приятно слышать тёплые слова от начальства.

Обед прошёл спокойно и непринуждённо. Мы обсудили рабочие моменты, поделились впечатлениями о недавних прошедших конференциях и планах на ближайшие месяцы. После десерта, Майклу позвонили, и он быстро умчался к себе, помахав на прощанье рукой. Мне тоже пора было возвращаться. Ещё несколько пациентов, а потом долгожданные выходные.

В кафетерии больницы стало довольно много людей. Здесь обедал только персонал, поэтому стоял шум и гул, не хуже чем в школьной столовке. Все что-то обсуждали, делились историями, спорили.

Я собиралась незаметно улизнуть, после разговора с Майклом, как меня настигла Кларисса. Она практикующий хирург.

– Привет, Стелла! – окликнула Кларисса, энергично протискиваясь сквозь толпу врачей. Её яркий халат выделялся на общем серовато-зелёном фоне больничной формы.

– О, привет! – радостно приветствую её, останавливаясь возле автомата с напитками. – Твоя смена закончилась? Или решила перекусить?

– Перекусить, конечно, – смеётся она, потирая ладонью подбородок. – Две сложных операции подряд, я совсем забыла о нормальной еде! Чувствую себя высушенным изюмом.

– Нелегко приходится, понимаю тебя, – сочувственно киваю. – Отдохнёшь хотя бы завтра?

– Завтра дежурство, так что особо не разгуляться, – вздыхает Кларисса. – А ты как поживаешь, Стелла? Говорят, твои пациенты довольны? К тебе не прорваться просто так.

– Ты преувеличиваешь! Не слушай всякие сплетни. Я просто делаю свою работу хорошо. Стараюсь изо всех сил. Работы много, но приятно осознавать, что я кому-то помогаю.

– Вот-вот, я тебя понимаю, – добавляет Кларисса, пригубив горячий чай, который она взяла из автомата. – Знаешь, иногда хочется просто сбежать отсюда куда-нибудь подальше! Например, отправиться путешествовать на Багамы.

– Путешествия – отличная идея! Правда, кто бы знал, когда найдётся свободное время.

– Верно, сказано, – рассмеялась Кларисса. – Врачи вечно заняты спасением мира, некогда думать о собственном здоровье!

– Кстати, о здоровье. Ты ведь давно хотела попробовать новый метод восстановления после длительных дежурств? Слышала, в соседнем корпусе открылся инновационный центр, где предлагают что-то невероятное. Говорят, даже самым истощенным врачам помогает!

Кларисса нахмурилась.

– Звучит заманчиво, жаль, что у меня нет времени на эксперименты. Да и не очень-то я верю в новомодные штучки. Лучшее лекарство для практикующего врача – сон и нормальная еда!

– Ну, твоё дело, конечно, – пожимаю плечами. – Просто хотела помочь. Знаешь, иногда стоит попробовать что-то новое, чтобы вырваться из рутины.

– Может, в этом есть смысл, – задумчиво произнесла Кларисса, глядя в свою кружку с чаем. – В последнее время я чувствую, что действительно начинаю выгорать. Бессонные ночи, постоянное напряжение, дежурства… Иногда кажется, что я больше робот, чем человек.

Я почувствовала искреннее сочувствие к ней. Кларисса всегда такая энергичная и жизнерадостная, а сейчас в её голосе слышалась усталость и тёмные круги под глазами говорили о постоянном недосыпании.

– Тогда, может, всё-таки стоит узнать о центре поподробнее? Могу дать телефон, если хочешь. Никто не заставляет тебя сразу записываться, просто послушаешь, что они предлагают.

Кларисса немного поколебалась, но потом кивнула.

– Ладно, уговорила. Давай телефон. Хуже точно не будет. Спасибо, Стелла. Ты всегда знаешь, что сказать.

Улыбаюсь, довольная тем, что смогла хоть немного подбодрить подругу. Найти время для себя и здоровья действительно важно, особенно когда работа отнимает все силы.

Быстро нахожу в телефоне номер центра и диктую.

К нам подходит один из молодых ординаторов, сообщая Клариссе о вызове на срочную операции.

– Может, ты и права. Рутина меня скоро поглотит. Ладно, Стелла, мне пора! Как видишь, покой нам только снится! Была рада тебя видеть!

Быстро попрощавшись, Кларисса поспешила к выходу, оставив меня размышлять о непростых буднях медицинского персонала.

Стоя в кафе, я смотрела вслед уходящей Клариссе и понимала, насколько важна наша работа. Несмотря на усталость и бесконечные часы труда, мы делаем то, что приносит пользу окружающим. Наши усилия позволяют многим вновь обрести надежду и вернуть утраченное здоровье.

Возвращаюсь к себе. В приёмной уже ожидает следующий пациент.

Боже, главное продержаться до конца смены!

В шесть вечера ко мне заглянула Дейзи с напоминанием о звонке маме.

– Спасибо, Дез.

– Предстоят выходные с родителями? – интересуется она, стоя в дверях.

– Типа того. Давно их не навещала.

– Ммм… Значит, предстоит семейное воссоединение, – улыбнулась Дейзи, глядя широко раскрытыми глазами. – Родители наверняка соскучились по вам, доктор Пирс.

– Еще бы, – соглашаюсь, отодвигая бумаги на столе. – Представляю, сколько рассказов придется выслушать обо всём подряд. Мама любит поговорить, а папа… ну, папе достаточно молча смотреть футбол и комментировать каждое движение мяча.

Дейзи тихо хмыкнула, представляя подобную картину.

– Родителей сложно обмануть, правда? Особенно мамочку. У нее какая-то особая интуиция на плохое настроение или усталость.

– Ты права, – засмеялась я. – Мама всегда чувствует, когда я устала или расстроена. Поэтому важно отдохнуть заранее, чтобы не выдавать эмоций раньше времени. Иначе она меня не отпустит назад, а увидев мою худобу и бледность кожи, будет откармливать куриным супом и тефтелями.

– Зато приятно чувствовать родительскую заботу, – мечтательно произносит Дейзи. – Просто иногда хочется спрятаться и никого не видеть, правда?

– Бывают дни, когда мечтаешь оказаться на необитаемом острове, – подтвердила я. – Без звонков, сообщений и обязательств. Но такие минуты мимолетны, и вскоре начинаешь скучать по родным лицам и домашнему теплу.

Я откинулась на спинку кресла, устало потирая переносицу. Родители, конечно, скучают, но их "скучаю" обычно выливается в каскад непрошеных советов, критических замечаний по поводу моей личной жизни и дежурных вопросов о карьере, которые, как им кажется, они имеют право задавать, раз оплачивали в своё время моё обучение в медицинском.

– Надеюсь, встреча пройдет гладко, – пробормотала я, глядя в потолок.

Дейзи засмеялась.

– Да ладно вам, доктор Пирс. Вы сильная женщина, справитесь! Просто улыбайтесь и кивайте, как говорится. А потом сбежите обратно в свою берлогу.

– Золотые слова, Дейзи, – благодарно улыбаюсь. – Именно так и поступлю. Спасибо, что напомнила.

Она кивнула, соглашаясь:

– Идеально сбалансированная жизнь невозможна, зато эмоции и ощущения делают её особенной.

– Пусть следующие дни принесут тебе столько же приятных моментов, сколько моих родителей ожидает моя поездка, Дез.

– Желаю хорошей дороги и приятной атмосферы, доктор Пирс, – пожелала Дейзи, отступая назад. – И передайте родителям привет от меня.

– Обязательно. Наверное, пора, совершить душераздирающий звонок.

Она подмигнула мне и вышла из кабинета.

Мы с Дейзи сближались. Мне нравилась её непринужденность и вечный оптимизм. По-хорошему, следовало перейти на «ты», однако я пока соблюдала дистанцию. Не то чтобы я была выше по статусу. Если я врач, а она секретарь, это ещё ничего не значит. В первую очередь мы люди. Просто я хотела сохранить более деловые отношения. Иначе, как только мы разопьем бутылку вина, Дейзи будет не остановить. А такую подружку я точно не хотела заводить.

Дейзи обладала редким даром – заражать хорошим настроением окружающих. В её присутствии даже самый серый день казался немного ярче. Она постоянно что-то напевала себе под нос, рассказывала забавные истории из жизни, и, казалось, никогда не унывала. И это при её-то работе! Секретарь – наверное, одна из самых неблагодарных должностей в больнице. Постоянный поток людей, жалобы, вопросы, необходимость оперативно реагировать на разные ситуации – я бы точно не выдержала и недели. Но Дейзи справлялась играючи, умудряясь при этом сохранять лучезарную улыбку.

Однако что-то в ней меня настораживало. Слишком она была идеальной. Слишком старалась всем понравиться. Я не верила в такую безусловную доброжелательность. У каждого человека есть свои скелеты в шкафу, слабости и недостатки. У Дейзи, казалось, их нет совсем. И это меня беспокоило.

Несколько раз я ловила себя на том, что внимательно наблюдаю за ней. Пытаюсь разгадать её секрет, понять, что скрывается за маской вечного позитива. Но каждый раз безуспешно. Она была непроницаема. И это только усиливало моё подозрение.

Возможно, я просто завидовала Дейзи. Завидовала её умению радоваться жизни, её легкости и непринужденности. Я же, напротив, была слишком серьезной и рассудительной. Всегда все анализировала, взвешивала «за» и «против», и редко позволяла себе плыть по течению. Поэтому я продолжала держать дистанцию и старалась не сближаться с Дейзи, слишком сильно.

В конце концов, работа есть работа. И я по-прежнему остаюсь её начальницей. А дружба с подчиненными – всегда рискованно. Может привести к конфликту интересов, к предвзятому отношению, да и просто к неловким ситуациям. Поэтому я решила, что лучше всего – оставить все как есть. И сохранить с Дейзи исключительно деловые отношения. По крайней мере, пока.

Я вздохнула, собралась с духом и набрала номер мамы. Гудки тянулись медленно, испытывая моё терпение. В голове звучали мамины вопросы: "Почему так долго не звонила? Как работа? Кушаешь ли ты нормально?". Я улыбнулась, предвкушая допрос с пристрастием.

– Алло, дорогая! Как хорошо, что ты позвонила!

– Привет, – стараюсь придать голосу бодрость.

– Доченька! Наконец-то! А мы думали, что ты совсем про нас забыла. Как ты там? Всё в порядке? – Мамин голос звучит взволнованно, но тепло.

– Все хорошо, мам. Работа кипит. Собираюсь вырываться к вам на выходные. Соскучилась.

– Ох, как мы рады! Отец как раз ворчал, что давно тебя не видел. Приезжай, Стелла, отдохнешь, наберешься сил. Я тебе таких пирогов напеку! И супчик куриный, как ты любишь.

Я рассмеялась, представив мамины кулинарные изыски.

–Спасибо, мам. Звучит заманчиво. Постараюсь не растолстеть.

– Как вы там?

– Ой, милая, всё хорошо! Твой отец возится с машиной, а я тут как раз готовлю курицу в ананасовом маринаде. Тетя Рэйчел дала новый рецепт. Не знаю, что из этого получиться, но папа в предвкушении. А ты, как справляешь со своей нелегкой работой, Стелла?

– Мам, всё как обычно. Приём, пациенты.

– Знаешь, все-таки у тебя талант к медицине, это точно. Когда тебя показали по телевизору, я долго рыдала. Потому что мы гордимся тобой, Стелла. Однако ты подвергаешь себя каждый раз опасности, лазая по крышам спасая детей. Может, тебе стоит подумать о дерматологии? Там и график более спокойный, и пациенты не такие… болезненные.

Я закатила глаза. Вот оно, началось.

– Мам, я люблю свою работу. И мне нравится быть психиатром. Знаешь ли, дети не каждый день прыгают с крыши. Это единичный случай, просто как раз в тот день я была дежурным психиатром.

– Да-да, конечно. Но мы просто волнуемся за тебя. Ты совсем не следишь за собой, работаешь допоздна… И когда ты познакомишь нас с приличным молодым человеком? Все твои однокурсники давно женаты, а у некоторых уже и дети! А ты подвергаешь себя опасности каждый день. Ведь твои пациенты далеко не стабильные люди, Стелла. Кто знает, может кто-то из них принёс с собой оружие? Или кто-то будет винить тебя во всех своих неудачах! Ты ведь работаешь с людьми, а это самое неблагодарное дело!

– Мам, пожалуйста, давай не будем об этом. Я знаю, что вы с папой волнуетесь, но я в состоянии о себе позаботиться. И мои пациенты – не монстры, а люди, нуждающиеся в помощи.

На том конце провода повисла короткая пауза. Я знала, что мама переваривает мои слова, обдумывая, как лучше продолжить гнуть свою линию. Она никогда не сдавалась так просто.

– Хорошо, хорошо, не будем. Ты хотя бы кушаешь нормально? Не забываешь о себе? Твоя работа – это важно, но и ты сама тоже! А то совсем исхудала, в репортаже, который показывали по телевизору, одни глаза остались, – с напускной легкостью произнесла мама. – Ладно, не буду тебя задерживать. Ты, наверное, занята? Позвони, как будет свободная минутка. И передавай приветы от меня своим пациентам.

Я улыбнулась, представив, как мама изображает мои "приветы пациентам". Она всегда видела во всем опасность, даже в самой безобидной ситуации. Но в этом и заключалась ее любовь – в безусловной, немного навязчивой заботе.

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

– Мам, я приеду завтра. Давай поговорим обо всем лично. Просто… постарайтесь не давить на меня, ладно?

– Хорошо, дорогая. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. Ждем тебя с нетерпением! И, пожалуйста, оденься во что-нибудь приличное.

– Ладно, мам. До встречи.

Кладу трубку, чувствуя, как снова начинает болеть голова. Кажется, Дейзи права. Это будет долгий и трудный процесс "воссоединения".

Я немого посидела, улыбаясь своим мыслям. Городская суета, дедлайны, вечная спешка – все на миг отступило, оставив лишь предвкушение предстоящих выходных. Я уже чувствовала запах маминых пирогов и слышала папины ворчания по поводу футбола.Впереди меня ждали два дня, полных домашнего уюта, вкусной еды и душевных разговоров.

Около часа мне потребовалось, чтобы добрать до дома.

Когда я вошла в квартиру, то ощутила привычную тяжесть в плечах.

Скинув туфли и бросив сумку на диван, я прошла на кухню. Хотелось чего-то простого и согревающего. Чашку травяного чая и тишины. За окном зажигались огни города, но в квартире царил полумрак.

Я быстро скинула рабочую одежду и переоделась в домашнюю пижаму.

Чайник уже кипел, источая тихий свист. Я заварила любимый чай с чабрецом, добавив ложку меда. Аромат, разлившийся по кухне, немного успокоил.

Сделав глоток обжигающего напитка, я прикрыла глаза, стараясь отпустить заботы уходящего дня. В микроволновке разогревалась лазанья.

На кухне было тепло и уютно. Я присела на подоконник, наблюдая, как осенний ветер гонит по улицам опавшие листья. Город жил своей жизнью, полной движения и шума, но здесь, в моей маленькой квартире, царил покой. Мне нравилось ощущение уединения и защищенности.

«Святая миссия»… вспомнились слова Дейзи. Она даже не представляла, как далека от истины. Я не святая. Я всего лишь человек, пытающийся помочь другим людям найти выход из лабиринта их собственных страхов и травм. Человек, который каждый день сталкивается с болью, отчаянием и безнадежностью. И эта боль иногда становится невыносимой.

В такие моменты меня спасает одно – осознание того, что я могу хоть немного облегчить чьи-то страдания. Могу протянуть руку помощи, когда кажется, что выхода нет. Могу напомнить о том, что жизнь, несмотря ни на что, стоит того, чтобы за нее бороться.

Наспех перекусив даже не включая телевизор, я помыла за собой посуду и прошла в гостиную. На диване меня ждал плед и недочитанная книга. Забравшись под плед, я открыла книгу и погрузилась в историю, забыв обо всем на свете.

Постепенно усталость давала о себе знать. Глаза слипались, буквы плясали перед глазами. Закрыв книгу, я отложила её на столик и зевнула. Пора спать. Завтра снова начнется работа, встречи, звонки, но сейчас необходимо позволить себе расслабиться и отдохнуть.

В спальне я приоткрыла окно, впуская свежий ночной воздух. Я легла в кровать, укрывшись теплым одеялом. В голове крутились обрывки мыслей, но постепенно, под мерный шум ночного города, они стихли, и я провалилась в сон.

Телефонный звонок вырвал меня из сладкого сна. На экране высветился незнакомый номер.

С неохотой отвечаю.

– Доктор Пирс? Беспокоит отделение скорой помощи. У нас пациент, назвавший ваше имя как контактное лицо. Кажется, у него острый психоз…

Я вздохнула.

– Имя?

– Том Хендерсон. Семьдесят два года.

Моё сердце екнуло. Острый психоз – всегда непредсказуемо. Это хаос в сознании, буря эмоций, вырвавшаяся на свободу.

Глубоко вздохнув, я резко соскакиваю с кровати, одеваюсь, хватаю сумку и выхожу из квартиры.

***

В приёмном покое царит суета. Врачи и медсестры снуют туда-сюда, раздавая указания, успокаивая перепуганных родственников. Найти нужного пациента оказалось несложно. Пожилой мужчина в смирительной рубашке яростно кричал что-то нечленораздельное, его глаза были полны ужаса.

Подхожу к нему и беру за руку

– Мистер Хендерсон, всё хорошо. Я здесь. Вы узнаёте меня?

К моему удивлению, старик затих и уставился на меня, совершенно диким взглядом. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на мольбу.

– Помогите… – прошептал он, слова прозвучали как крик души.

– Вы узнаете меня, мистер Хендерсон?

– Да… Доктор Пирс… Вы должны мне помочь. Они… они… следят за мной.

В моей голове пронеслись обрывки информации из личного дела Тома Хендерсона. Одинокий старик, страдает от посттравматического синдрома после перенесенной автокатастрофы, в которой он потерял жену. Пару лет назад случались эпизоды панических атак, но медикаментозное лечение помогло стабилизировать его состояние. Что могло на этот раз спровоцировать такой серьёзный рецидив?

– Кто следит за вами, Том? – спокойно спрашиваю, стараясь не повышать голоса. – Расскажите.

– Они… Они… повсюду. В стенах, в телевизоре, в моих мыслях. Они хотят забрать меня, доктор. Не дайте им! Моя Маргарет… представляете, даже она приходила ко мне. Я видел, видел её! Видел собственными глазами, так же ясно, как я сейчас вижу вас. Что если она выжила в той аварии, доктор?

Я почувствовала, как его костлявые сильные пальцы судорожно сжимают мою руку. В глазах старика плескался первобытный ужас, и я понимала, что сейчас мистер Хендерсон живёт в совершенно ином мире, где реальность переплелась с кошмаром. Нужно как можно скорее вернуть его в реальность.

– Послушайте, мистер Хендерсон. Я не позволю никому вас забрать. Я буду с вами рядом. Мы в больнице, вы в безопасности. Постарайтесь дышать ровно. Сосредоточьтесь на моём голосе. Что вы видите вокруг? Постарайтесь описать это.

Он тяжело дышал, взгляд метался по палате. Наконец, старик остановился на моём лице, словно искал спасение.

– Я… я вижу… вас, доктор Пирс. Белый халат… стол… книги… Но я знаю, они здесь тоже есть. Прячутся. Ждут.

– Да, вы видите меня, мистер Хендерсон. И стол, и книги. Это реальность. А те, кто прячутся, – только игра вашего воображения. Мы вместе сможем разобраться, почему они появились. Помните, как мы работали над техниками заземления? Давайте попробуем одну из них. Почувствуйте свои ноги на полу. Пол холодный или тёплый?

Он опустил взгляд вниз, на свои ботинки, и несколько секунд молчал.

– Холодный… Пол холодный.

– Хорошо. Теперь прислушайтесь к звукам вокруг. Что вы слышите?

Его лицо немного расслабилось, напряжение в пальцах ослабло. Медленно, но верно, мистер Хендерсон возвращался. Нужно действовать осторожно, шаг за шагом, чтобы не спугнуть хрупкое ощущение реальности, которое начинало пробиваться сквозь пелену паранойи. Укол успокоительного и снотворного, который ему сделали в скорой, начинал действовать.

Впереди меня ждала долгая ночь. Полная разговоров, успокоения, попыток достучаться до затуманенного сознания. Ночь, в которой я снова стану тем самым человеком, протягивающим руку помощи в самый тёмный час.

Присаживаюсь рядом с ним на койку, стараясь говорить мягко и спокойно.

– Я здесь, чтобы помочь вам, мистер Хендерсон, – произношу, чуть ли не по слогам, глядя ему прямо в глаза. – Расскажите, что вы чувствуете.

Он молчит, лишь часто дышит, а по щекам текут слезы.

Нужно время. Время и терпение, чтобы завоевать его доверие и пробиться сквозь стену безумия.

Несколько часов мы провели в тишине, прерываемой только всхлипами мистера Хендерсона и моими тихими словами поддержки. Постепенно, лёд тронулся, мистер Хендерсон начал отвечать. Сначала односложно, потом более развернуто.

Мистер Хендерсон говорил о голосах, которые преследовали его, о видениях, которые пугали до смерти. О чувстве потерянности и одиночества, которое сжигало изнутри после потери жены. Детей у них не было, сестры живут далеко, и старик остался совсем один. Я слушала внимательно, не перебивая и не осуждая. Просто слушала и давала ему понять, что он не один.

К рассвету состояние мистера Хендерсона стабилизировалось. Ярость утихла, в глазах появился проблеск осознанности. Он поблагодарил меня за то, что я была рядом, за то, что выслушала. Я улыбнулась и сказала, что это только начало пути. Путь к выздоровлению долгий.

Мистер Хендерсон попросил устроить его в пансионат для пожилых людей с психическими заболеваниями под круглосуточное наблюдение врачей. Он боялся оставаться наедине с собой. Медицинской страховки должно хватить на всё его время проживания, до конца жизни. Решение далось нелегко, но и я и он понимали, что так будет лучше. Старик боялся смерти в одиночестве. Да и мне не хотелось отпускать его домой в таком нестабильном состоянии. Я пообещала подготовить необходимые документы для перевода.

Уходя, я ощутила дикую усталость, но и удовлетворение. Ещё один луч света, пробившийся сквозь тьму. И это придаёт силы продолжать, несмотря ни на что. Ведь пока есть надежда, есть и шанс на спасение.