Читать книгу ИСТИНА - Катрина Фрай - Страница 6

Утром следующего дня, я появилась на работе, как обычно за пятнадцать минут до начала приёма.

Дейзи с кем-то трещала по телефону. Как только она увидела меня, сразу бросила трубку.

– Доброе утро, доктор Пирс.

– И тебе, Дейзи. Ты сегодня прекрасно выглядишь!

– О, спасибо большое, – делано улыбнулась она, поправляя блузку. – Новую кофточку, купила вчера на распродаже.

– Она идеально подходит к твоим глазам, – отметила я, проходя к кабинету. – Какие новости сегодня?

– Первый пациент придёт ровно в десять. Мартин Фармер, – сообщила Дейзи, записывая что-то в дневнике. – Потом у вас график плотный, перерывы минимальные.

На секунду я оторопела от услышанной фамилии.

Нет, не может этого быть…

Мало ли Фармеров на свете?

– Дейзи, дай-ка карточку мистера Фармера.

– Она на вашем столе.

– Ну что ж, приступаем, – бодро произнесла я, входя в кабинет.

– Как прошли ваши выходные, доктор Пирс?

– Отлично! Мама откармливала меня не хуже чем гуся на фуагра.

– Ваша мама мастер кулинарного искусства, – рассмеялась Дейзи, записывая следующую строку в журнале. – Наверняка кормила фирменными блинчиками?

– Совершенно верно, – отвечаю, снимая пальто. – Плюс пирог из сёмги, домашние котлеты, овощной салат, булочки. Целую неделю, буду восстанавливать форму после такого праздника живота.

– Главное, чтобы питание приносило радость, – наставительно произносит Дейзи, поправляя карандаш в руке. – Кстати, пришли результаты анализов миссис Айзерис. Не слишком хорошие.

– Запиши её на дополнительный приём. Итак, Мартина Фармера сразу пригласи на приём когда он придёт, пожалуйста.

Вхожу в кабинет и плотно закрываю дверь. Надо отдышаться и взять себя в руки.Сердце бешено колотилось, в висках стучала кровь.

Фармер… Это не может быть простым совпадением. Слишком много лет прошло, но фамилия Фармер врезалась в мою память намертво, как шрам.

Я схватила со стола карточку пациента. Мартин Фармер, 35 лет. Причина обращения: тревожность, панические атаки. Ничего не говорило о его связи с тем самым Эриком Фармером, виновником гибели моей сестры. Но интуиция кричала об обратном.

Сажусь в кресло, пытаясь успокоиться. Впереди сеанс с человеком, чья фамилия вызывает во мне бурю эмоций, ворошит прошлое, причиняет душевную боль. Смогу ли я быть объективной? Достаточно ли профессиональна, чтобы отбросить личные чувства и помочь этому человеку?

Так. Надо успокоиться. Я врач, и мой долг – помогать людям, независимо от их фамилии или обстоятельств.

Ровно в десять Дейзи стучит в дверь.

– Доктор Пирс, к вам мистер Фармер.

Делаю глубокий вдох, выход и произношу:

– Пригласите.

Послышался лёгкий стук в дверь.

– Да, входите.

Дверь отварилась, и на пороге появился молодой человек.

– Мартин Фармер?

– Да.

– Проходите, пожалуйста.

– Вы доктор Стелла Пирс?

– Она самая.

Парень неуверенно входит в кабинет и закрывает плотно дверь. Он выглядит подавленным и потерянным. Встаю не без усилий из-за стола, чтобы поприветствовать его, и наши взгляды встречаются.

Высокий ростом, стройный, с широкими плечами и длинными ногами, подчёркивающими спортивную фигуру. Волосы тёмно-русые, густые, слегка растрепанные, придающие образу небрежную привлекательность. Лицо выразительное, черты правильные: прямой аккуратный нос, тонкие губы, высокие скулы и глубокие карие глаза, излучавшие смесь беспокойства и любопытства. Губы слегка приоткрыты, дыхание неровное, что выдает его внутреннее волнение. Манеры мягкие, движения плавные, однако видно, что нервы берут верх. Внешне Мартин производит впечатление интеллигентного, воспитанного мужчины, стремящегося произвести хорошее впечатление на собеседника.

– Присаживайтесь, мистер Фармер, – вежливо приглашаю его пройти, жестом указывая на кресло перед столом. – Чем могу быть полезна?

Мартин садится, нервно теребя ремешок наручных часов. Замечаю, что он выглядит бледным и взволнованным, вероятно, испытывает беспокойство перед предстоящей беседой.

– Доктор Пирс, я здесь по рекомендации вашего коллеги, – начинает он, чуть, заикаясь. – У меня серьёзные проблемы со сном, частые кошмары и повышенная тревожность вот уже несколько месяцев подряд.

– Расскажите подробнее, – прошу я, делая пометки в карточке пациента. – Какие конкретно симптомы беспокоят?

Мартин начинает подробно описывать мучающие его проблемы: хроническая бессонница, панические атаки, навязчивые страхи и снижение работоспособности, отсутствие нормальной половой жизни.

Внимательно слушаю, фиксируя важные детали и задавая уточняющие вопросы. Как бы я не пыталась абстрагироваться, но меня так и подмывает спросить о его фамилии.

– Судя по вашему состоянию, мистер Фармер, возможна комбинация факторов, включая психологический стресс и физиологические нарушения, – предполагаю я, заканчивая осмотр его медицинской карты. – Для начала потребуется комплексное обследование и назначение курса антидепрессантов и снотворных препаратов.

– Так просто? – он смотрит изучающим взглядом.

– А что вас смущает?

– До этого я лечился у доктора Фримена. И он ни грамма не помог. Я пропивал курсами таблетки, колол уколы, однако состояние с каждым месяцем становится только хуже. Кажется, вы не совсем внимательно меня слушаете, доктор Пирс, – в голосе Мартина звучит неприкрытая горечь и презрение.

Откладываю ручку и внимательно смотрю на него.

– Лечение депрессии и тревожности не всегда быстрый и простой процесс, мистер Фармер. Подбор подходящей терапии требует времени и индивидуального подхода. То, что не помогло одному пациенту, может оказаться эффективным для другого. Важно не терять надежду и продолжать искать оптимальное решение. Что именно вам назначал доктор Фримен?

Мартин называет несколько препаратов, известных своими побочными эффектами. Сверяюсь в карточке пациента с выписанными Фрименом препаратами, а потом киваю, подтверждая свои подозрения.

– Действительно, лекарства, которые вы перечислили, могут вызывать привыкание и не всегда подходят для длительного применения. Мой подход заключается в комплексной терапии, включающей медикаментозное лечение в сочетании с психотерапией и изменением образа жизни. Стоит начать с обследования, чтобы исключить возможные органические причины вашего состояния. А затем обсудим варианты психотерапии и подберем более современные и безопасные препараты. И, да, если вы не против, расскажите о своей семье. У вас есть братья или сестры?

– Зачем вам?

– Для полноты общей картины.

Марин явно мне не доверяет ни как врачу, ни как человеку. Его можно понять. Девяносто процентов пациентов негативно относятся к психотерапевтам.

– Обязательно исповедоваться о семье?

– Семейная история может дать ценную информацию о предрасположенности к определенным заболеваниям, а также о паттернах поведения и способах преодоления трудностей, которые формировались в вашей семье. Это поможет мне лучше понять контекст вашей жизни, и разработать наиболее эффективный план лечения. К тому же, наличие братьев и сестер часто влияет на формирование личности и взаимоотношения с окружающими.

Мартин смотрит с сомнением. Видно, как ему трудно открыться.

Терпеливо жду, стараясь показать своим видом, что я здесь для того, чтобы помочь, а не осудить.

– Я вижу в вас потенциал для изменений и уверена, что вы сможете вернуться к полноценной и счастливой жизни. Главное – не терять надежду и продолжать работать над собой.

– Ладно. Да, у меня есть старший брат.

– Прекрасно. Вы ладите?

– Общаемся, как обычные люди. Ничего сверхъестественного.

Наши взгляды снова встречаются. Мартин смотрит на меня не просто, как пациент. Он ведёт себя немного вызывающе, надменно и в тоже время, я чувствую, как он хочет завладеть моим вниманием.

Чуть склоняю голову, стараясь не показывать удивления или смущения от его прямого взгляда.

– Хорошо, – отвечаю спокойно, – Расскажите немного подробнее о вашем брате. Чем он занимается? Какие у вас отношения были в детстве? – мягко подталкиваю Мартина к рассказу, надеясь, что информация о семейной динамике поможет мне лучше понять корень его проблем.

Мартин начинает рассказывать о Джейке – успешном бизнесмене, всегда пользовавшимся вниманием родителей. В его голосе слышится легкая зависть, но и гордость. Он описывает сложные взаимоотношения, полные соперничества и недосказанности. Мартин вспоминает детские обиды и эпизоды, когда чувствовал себя в тени брата.

Внимательно слушаю, не перебивая, позволяя ему выговориться. Иногда задаю уточняющие вопросы, чтобы глубже понять контекст. Кажется, Мартину требуется не только лечение, но и возможность быть услышанным, понятым. И возможно, впервые за долгое время, он получает такую возможность прямо сейчас.

Закончив говорить о брате, Мартин немного расслабляется. В его взгляде появляется меньше напряжения. Пока не перехожу на личные темы. Не спрашиваю, женат ли он, есть ли дети, для этих тем пока рано. Мартин нестабилен. Он легко выходит из себя. И конечно корень проблемы где-то в его семейных отношениях. Если верить анкете, в графе семейное положение, указано, что он женат.

– Хорошо, мистер Фармер. Нам есть над чем поработать. Главное, что вы сделали первый шаг – обратились за помощью. Это уже маленькая победа, – улыбаюсь. – Давайте начнем с полного обследования, а затем вернемся к разговору о психотерапии. И помните, мистер Фармер, вы не одиноки в своей борьбе.

– Доктор Пирс, можно задать личный вопрос?

Я немного удивлена. Мартин впивается в меня взглядом. Взгляд прямой, требовательный. Ловлю себя на мысли, что мне нравится его заинтересованность. Киваю, стараясь сохранить профессиональное выражение лица, хотя любопытство уже вовсю гложет меня изнутри. Нет, конечно, я не заигрываю с пациентом, просто чувствую, как Мартин рассматривает меня через призму женской привлекательности. У многих моих пациентов мужчин, образ врача женщины, частенько вызывает пошлые фантазии. У них сразу меняется взгляд. Он становится именно таким, как сейчас у Мартина.

– Конечно, мистер Фармер. Но помните, я не всегда смогу ответить, если вопрос будет касаться слишком личной информации обо мне. Постараюсь ответить максимально откровенно, насколько позволит профессиональная этика.

Он немного помедлил, словно собираясь с духом.

– Вы верите в любовь с первого взгляда, доктор Пирс?

Вопрос застаёт меня врасплох. Точно не ожидала подобного поворота. Мой мозг лихорадочно ищет правильный ответ, который не заденет чувства Мартина и в то же время не даст ложных надежд.

– Хм…Я верю в сильные чувства, возникающие внезапно, мистер Фармер. Любовь – сложное понятие, требующее времени и усилий, чтобы перерасти во что-то устойчивое. Но первое впечатление, искра – она, безусловно, существует. А почему вы спросили?

Мартин усмехается, ерзает в кресле, но в его глазах читалось некое разочарование.

– Просто интересно ваше мнение, доктор. Иногда мне кажется, что я слишком идеализирую людей. Вижу в них то, чего нет на самом деле. Возлагаю слишком большие надежды. А потом разочаровываюсь. Вы красивая женщина, доктор Пирс. И умная. И слушаете меня. Это ценное качество.

Чувствую, как кровь приливает к щекам. Комплимент был неожиданным и немного обескураживающим, особенно в контексте терапевтической сессии. Стараюсь сохранить профессиональное выражение лица, хотя внутри все немного перевернулось.

– Мистер Фармер, я ценю ваши теплые слова, но мне кажется важным напомнить о границах наших отношений. Я здесь для того, чтобы помочь вам разобраться в ваших чувствах и проблемах. Моя роль заключается в том, чтобы слушать и поддерживать вас как профессионал, а не как объект романтического интереса.

Он кивнул, опустив взгляд.

– Ага. Я понимаю, доктор. Просто… иногда мне сложно отделить профессиональное от личного. Вы кажетесь мне очень… живой.

Я мягко улыбнулась.

– Понимаю и ценю вашу откровенность. Но, поверьте, как только мы начнем пересекать профессиональные границы, наша работа станет невозможной. И в конечном итоге это навредит вам. Поэтому, я прошу, мистер Фармер, постарайтесь помнить о том, что в первую очередь я ваш врач. Давайте вернемся к тому, что вы говорили о своих разочарованиях в людях. Что именно заставляет вас идеализировать их?

Ему не понравился мой ответ. Возможно, Мартин пытается флиртовать. И надо признаться, при других обстоятельствах, возможно, я бы ответила взаимностью.

Мартин снова усмехнулся, но на этот раз в его усмешке сквозила какая-то обреченность. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

– Наверное, я просто ищу идеал, которого не существует, доктор Пирс. Хочу, чтобы люди соответствовали моим ожиданиям, а когда этого не происходит, чувствую себя обманутым. Как будто они меня предали. Хотя, по сути, они ничего мне не обещали.

Я выдержала паузу, позволяя ему собраться с мыслями.

– Это очень распространенная проблема, мистер Фармер. Идеализация других людей – некий способ избежать разочарования в себе. Вам проще видеть недостатки в других, чем признавать собственные. Вы словно проецируете на других свои нереализованные желания и надежды. А когда они терпят крах, вините других, а не себя.

– Получается, я просто бегу от себя? – пробормотал Мартин, не отрывая взгляда от потолка.

– Возможно. Но это не приговор. А отправная точка. Первый шаг к осознанию проблемы. Теперь нам требуется разобраться, почему вы избегаете себя. Что именно вам в себе не нравится? Чего вы боитесь? Какие травмы из прошлого заставляют вас искать спасение в идеализации других людей?

– Доктор Пирс, а вы… вы сталкивались с чем-то подобным в своей жизни? С потерей смысла, с ощущением… пустоты? С чувством того, что не хочешь жить, потому что всё слишком сложно? – его голос звучит тихо, почти неуверенно. В глазах искренняя надежда на понимание.

Вопрос задевает что-то глубоко внутри меня. Вспоминаю собственные моменты отчаяния, периоды, когда мир казался мне серым и бессмысленным. Но в этой комнате я врач, и моя задача – помочь Мартину, а не делиться личными переживаниями.

Делаю глубокий вдох и отвечаю, стараясь, чтобы в голосе звучало сочувствие и профессионализм:

– Мистер Фармер, как и у каждого человека, в моей жизни были трудные моменты. Однако сейчас я здесь для того, чтобы помочь вам. И поверьте, даже если вы чувствуете себя одиноким в своей борьбе, выход есть. Главное – не опускать руки.

Замечаю, в его глазах разочарование. Возможно, он надеялся на более откровенный ответ. Мартину необходима уверенность в том, что он не один и что ему помогут. Он отводит взгляд. Кажется, его глаза увлажнились. Однако Мартину удается сдержаться. Он научился прятать эмоции.

В воздухе повисает неловкое молчание, которое я стараюсь заполнить, переводя разговор в более практическое русло.

– Мистер Фармер, давайте поговорим о том, что конкретно вас беспокоит. Какие мысли чаще всего приходят вам в голову? Что заставляет вас чувствовать эту… так называемую пустоту?

Стараюсь задавать вопросы мягко, не наседая, позволяя ему самому определять, насколько глубоко он готов погрузиться в свои переживания.

– Пока я не готов всего рассказать, доктор Пирс. Есть сугубо личные моменты в моей жизни, которые я бы не хотел рассказывать первому встречному человеку, даже, несмотря на то, что вы доктор. И мне кажется, совсем не плохой.

– Я не настаиваю. Будем двигаться постепенно.

– Доктор Пирс?

– Да.

– Вы замужем?

– Какое это имеет отношение к нашей беседе?

Пытаюсь сдержать раздражение, напоминая себе, что Мартин сейчас не в лучшем состоянии и его вопросы могут быть продиктованы отчаянием.

– Мистер Фармер, я понимаю ваше любопытство, но сейчас важнее сосредоточиться на ваших проблемах. Моя личная жизнь не имеет значения в контексте нашей работы.

Мартин смотрит на меня с вызовом, пытаясь прощупать почву, понять, насколько я готова ему открыться. Чувствую, как между нами нарастает напряжение.

– Хорошо, – произносит он, наконец, отворачиваясь к окну. – Тогда расскажите мне о… ваших методах. Как вы обычно помогаете людям, которые чувствуют то же самое, что и я?

– Каждый случай уникален, мистер Фармер. Нет одного универсального решения. Я использую различные терапевтические подходы, чтобы помочь пациентам разобраться в себе, определить причины их состояния и найти способы справиться с трудностями. Мы можем использовать когнитивно-поведенческую терапию, психоанализ, гештальт-терапию – все зависит от ваших потребностей и от того, что окажется наиболее эффективным. Главное – желание работать над собой и моя готовность вам помочь.

Мартин молчит, устремив взгляд в серые облака за окном. Кажется, он обдумывает мои слова, взвешивает, стоит ли доверять мне.

Тишина затягивается, становясь почти осязаемой. Он вздыхает и поворачивается, обратно. Его глаза кажутся чуть менее напряженными.

– Когнитивно-поведенческая… психоанализ… звучит как что-то сложное. Не уверен, что понимаю, о чем вы говорите.

– Не стоит беспокоиться об этом сейчас, мистер Фармер. Медицинские термины не так важны. Главное – то, что мы будем работать вместе.

Мартин кивает, но я вижу, что в его глазах осталось сомнение. Понимаю, что для установления доверия потребуется время и терпение. Но я готова к этому. Я знаю, что внутри человека сидящего напротив, скрывается глубочайшая боль, и моя задача – помочь её преодолеть.

– Позвольте рассказать одну историю, мистер Фармер, – начинаю, надеясь, что это поможет ему расслабиться и почувствовать себя комфортнее. – Представьте себе, что вы садовник. У вас есть прекрасный сад, но в нём растут сорняки, которые мешают расти прекрасным цветам. Мы можем рассматривать ваши негативные мысли и чувства как эти сорняки. Вместе мы научимся их распознавать, выдергивать с корнем и заменять на что-то более полезное и красивое.

Он немного оживляется, кажется, метафора ему понятна.

– И как мы будем это делать, доктор Пирс? – спрашивает он с легким любопытством.

– Разными способами. Будем анализировать ваши мысли, выявлять те, которые приводят к негативным эмоциям и поведению. Мы будем учиться заменять их на более реалистичные и позитивные. Станем работать поведением, чтобы вы могли лучше справляться со сложными ситуациями. Это потребует времени и усилий, но я уверена, что вместе мы сможем добиться хороших результатов.

Вижу, как в глазах Мартина появляется надежда. Он осторожен, но не так напряжен, как в начале встречи. Раз пошёл такой разговор, решаюсь зайти немного на опасную территорию.

– Мартин, у вас есть семья? Дети?

На долю секунды он замешкался, прежде чем ответить.

– Есть, доктор Пирс. Супруга. Я бы не хотел распространяться сейчас на эту тему.

– Понимаю, – отвечаю, стараясь не давить. – Это абсолютно ваше право. Просто, иногда, семейные отношения могут быть как источником стресса, так и мощной поддержкой в процессе выздоровления. Мы обязательно вернемся к теме, когда вы будете готовы.

– Хорошо. Спасибо.

Вот сейчас как раз момент, чтобы узнать есть ли у него отец по имени Эрик, который в прошлом лишил мою новорожденную сестру жизни.

Во мне нарастает внутреннее напряжение. Вопрос может многое изменить. Подтвердить худшие опасения или развеять их, оставив меня в неведении.

– Мартин, скажите, вашего отца звали Эрик? – стараюсь сохранить невозмутимый тон. Внутри все сжимается от страха перед ответом.

На лице Мартина мелькает недоумение, а затем тень тревоги. Он отводит взгляд, пытаясь избежать моего прямого взгляда.

– Довольно неожиданный вопрос. Да, моего отца звали Эрик, – наконец произносит он, его голос звучит глухо и неуверенно. – А почему вы спрашиваете?

Моё сердце бешено колотится. Мир вокруг замедляется. Эрик… Эрик Фармер.. Это имя преследует меня всю жизнь. И вот, оно всплывает здесь, в моём кабинете, а человек напротив, может быть его сыном! Во мне поднимается волна ярости и отчаяния. Однако я должна держать себя в руках. Нельзя допустить, чтобы эмоции взяли верх.

– Мистер Фармер…Каким человеком был ваш отец?

Мартин хмурится, явно не понимая моего внезапного интереса к его отцу. Он пожимает плечами и неуверенно отвечает:

– Он… он был строителем. Работал всю жизнь не покладая рук, насколько я помню. Умер, пару лет назад. От аневризмы.