Читать книгу Крылья восприятия. Книга 2. Дисциплина рассудка - Кирилл Ледовский - Страница 7

Часть II. Похоть

Оглавление

Похоть в этой книге не будет пониматься только как тема сексуальности в узком смысле. Такое понимание слишком быстро уводит разговор либо в бытовую мораль, либо в дешёвую провокацию, либо в бесконечные оправдания в стиле «это же естественно». Для нашей задачи этого недостаточно. Похоть — это более широкий и более опасный режим распущенного рассудка. Если в обжорстве рассудок прежде всего хочет добрать, то в похоти он уже хочет захватить. Ему мало насытиться. Ему нужно присвоить. Мало получить впечатление — нужно иметь постоянный доступ к его источнику. Мало пережить возбуждение — нужно подчинить себе то, от чего оно возникает. Мало быть рядом — нужно, чтобы другой стал частью внутреннего хозяйства рассудка.

Именно поэтому похоть идёт после обжорства. Это не случайный переход. Ненасытность почти неизбежно стремится стать захватом. Пока рассудок только жрёт, он ещё может делать это относительно пассивно. Но очень скоро ему становится мало. Он хочет уже не просто потреблять, а владеть источником потребления. Он хочет не просто получать, а иметь право на доступ. Он хочет закрепить своё возбуждение, своё удовольствие, своё влияние, своё ощущение силы, своё право на присутствие другого человека в собственной внутренней системе. В этом смысле похоть — это уже не просто голод, а голод, ставший присвоением.

Поэтому и в этой части тело не будет объявлено виновником. Тело может быть затронуто, вовлечено, ранено, использовано, перегружено, унижено, развращено или обмануто. Но источник проблемы и здесь остаётся тем же: распущенный рассудок. Именно он делает из другого человека объект. Именно он превращает живую встречу в потребление. Именно он хочет не просто близости, а власти над близостью. И именно он потом будет прикрываться словами о свободе, естественности, искренности, живости и праве на желание.

Задача этой части — показать три вещи. Во-первых, похоть начинается задолго до физического действия. Она начинается уже там, где рассудок смотрит на другого как на ресурс для собственной нехватки. Во-вторых, похоть особенно опасна тогда, когда мимикрирует под свободу, телесную раскрепощённость, честность с собой и даже духовную смелость. В-третьих, правильная форма здесь заключается не в подавлении жизни и не в кастрации чувства, а в одном очень точном предохранителе: другой не принадлежит тебе и не существует для компенсации твоей внутренней пустоты. Из этого предохранителя и вырастает возможность близости без захвата.

Глава 4. Рассудок, который хочет захватывать

Есть момент, когда человек смотрит на другого уже не как на живое существо, а как на источник своего внутреннего добора. Внешне это может быть почти незаметно. Он ещё ничего не сделал. Он может вести себя вполне культурно. Он может даже говорить правильные слова. Но внутри уже произошло главное. Другой человек перестал быть другим. Он начал превращаться в объект внутреннего использования. В источник возбуждения, признания, подтверждения, доступа, власти, обладания, эмоционального питания. Именно здесь и начинается похоть.

Обыденное сознание почти всегда сужает похоть до темы секса. Из-за этого она выглядит или как частная слабость, или как морально окрашенный порок, или как неизбежная «природа человека». Но если всмотреться глубже, становится видно: сексуальный слой здесь только один из вариантов. Суть похоти — не в физиологии как таковой. Суть — в захвате. В стремлении превратить другого в постоянно доступный источник для собственной нехватки.

Человек может желать не только тела другого человека. Он может желать его внимания, его зависимости, его восхищения, его эмоциональной вовлечённости, его готовности быть рядом тогда, когда самому хочется, и отсутствовать тогда, когда не хочется. Ему нужен не сам другой, а право пользоваться откликом другого. Поэтому похоть легко пересекается с темами власти, тщеславия, страха одиночества, внутренней пустоты и недоверия к жизни. Она редко бывает чистой. В ней почти всегда уже сидят и голод, и страх, и гордыня, и желание компенсации.

Именно в этом месте надо провести очень важное различение. Живое притяжение само по себе не есть похоть. Телесный отклик не есть похоть. Желание близости не есть похоть. Всё это может быть частью жизни. Похоть начинается там, где рассудок делает из другого средство. Где он уже не встречается, а присваивает. Не любит, а потребляет. Не слышит, а использует. Не терпит свободу другого, а внутренне требует доступа. Ему мало реального присутствия. Ему нужно ощущение владения.

Эта логика особенно хорошо видна в современной цифровой среде. Человек может бесконечно следить за чужими лицами, телами, реакциями, сторис, сообщениями, последним посещением, отметками, лайками, фотографиями и считать всё это чем-то почти невинным. Но в действительности здесь часто работает та же самая похотливая архитектура. Ему мало, что другой существует. Ему нужен постоянный контакт с его образом. Ему нужен непрерывный микродоступ. Ему нужно держать на крючке не тело даже, а возможность касаться чужого присутствия тогда, когда сам этого захотел. И это уже не про свободу. Это про захват.

Надо заметить и ещё одну вещь. Похоть всегда плохо переносит реальность другого человека. Пока другой далёк, пока он — фантазия, проекция, образ, возможность, повод для внутренней дрожи, всё кажется сильным и красивым. Но как только другой начинает проявляться как отдельное существо со своим ритмом, своими границами, своим правом на «нет», своими усталостями, паузами, молчанием и непредсказуемостью, похоть начинает раздражаться. Потому что ей нужен не живой человек, а удобный источник отклика.

Вот почему похоть — это не избыток жизни, а, напротив, одна из форм бедности рассудка. Она возникает не там, где в человеке слишком много силы, а там, где силы мало и потому хочется присвоить внешний источник подпитки. Рассудок, не умеющий держать себя, очень быстро начинает хотеть держать другого. Ему легче контролировать чужой отклик, чем столкнуться с собственной пустотой.

И здесь снова надо вернуть формулу первой части: рассудок распускается — кто-то платит. В обжорстве платит прежде всего собственное тело. В похоти начинают платить уже двое. Твоё тело, другой человек, сама возможность близости, само пространство доверия. Всё это оказывается втянутым в режим использования. И потому похоть всегда разрушает больше, чем обещает. Она обещает остроту, полноту, насыщенность, живость, чувство силы. А даёт зависимость, нервность, внутренний захват, обиду, ревность к недоступности, скрытое насилие и глубинную невозможность успокоиться.

Отсюда и главный тезис этой главы: похоть — это рассудок, который хочет не просто переживать жизнь, а владеть её источниками. Пока человек не видит этого, он будет называть похоть чем угодно: любовью, страстью, живостью, честностью перед собой, правом на желание, телесной свободой. Но архитектура останется прежней. Он будет пытаться превратить другого в источник постоянного внутреннего добора.

Крылья восприятия. Книга 2. Дисциплина рассудка

Подняться наверх