Читать книгу Личная горничная дочери короля - - Страница 5

Микуле с одной стороны стало проще – можно было не беспокоиться о здоровье его Находки. А с другой – намного сложнее. Девушка хотела быть самостоятельной, и хотя еще без помощи не могла выйти из избы, от слабости падала, смотрел на кузнец с подозрением, и даже порывалась заплатить за уход за собой, чем немало обидела мужчину.

Произошло это после того, как Моника вспомнила о своем саквояже, вернее наткнулась на него взглядом. Ее постель теперь находилась в светлице, чтобы соблюдать приличия, не лежачая больная, в сознании, взрослая девица. И девушка захотела проверить сохранность вещей.

– Можно я в свое уже переоденусь? – спросила она у Микулы, чему тот несказанно удивился.

– Ваши вещи все как были, я не открывал, не знаю, что там. – кузнец даже порадовался, что не стал открывать чужую сумку, как он про себя называл саквояж.

Моника понесла саквояж в светлицу, стала перебирать вещи. Наткнулась на мешочек с деньгами. Большая часть суммы находилась при ней, но в вещах оставался мешочек с тридцатью золотыми. Это тоже значительная сумма. Надев свое белье и одно из платьев, Моника почувствовала себя уверенней. Вернулась в горницу к Микуле, который накрывал на стол. Время обеда. Похлебка пахла вкусно, хотелось есть, а не спрашивать, но девушка решилась на неприятный разговор.

– А мои вещи, которые на мне были? Они все сохранны? – задала она вопрос.

Микула сначала не понял.

– Платье было все порвано, но я как мог постирал, зашивать не умею такую ткань, да и игл тонких нет, – пояснил он хмурясь. Не понимал, к чему этот разговор.

– Я не про платье, и не плащ, – уточнила девушка, – Там мешочка никакого не было? – спросила, опасаясь говорить про деньги.

– А с чем мешочек-то? Если не секрет? – отозвался кузнец. – Если тяжелый, то наверняка отвязался, да упал, а легкий ветром унесло, может когда на руках к саням нес. – намекнул, что Находка им спасена из Страшного леса, зимним морозным вечером, и вроде как спас он ее, а тут про какие-то мешочки интересуются.

– Деньги там были, большая сумма. – и видя, как каменеет взгляд кузнеца, торопливо добавила, – хотела расплатиться за помощь и гостеприимство. Микула сжал челюсти, сдерживаясь. Что же, его честного человека в воровстве заподозрили?!

– То есть я тебя ограбил, а, чтобы подозрения отвести, привез домой и выхаживал? – спросил он обманчиво спокойным голосом. Не позволил себе голос поднять, хотя хотелось кулаком по столу шарахнуть, выйти на улицу, хлопнув дверью, но сдержался, только глаза потемнели от несправедливой обиды.

– Я вовсе не это имела ввиду, – стала оправдываться Моника, ужаснувшись тому, как прозвучали ее слова о потере денег. – Там сумма была достаточная, чтобы оплатить мое лечение… – и замолчала, поняв, что так еще хуже звучит. – Простите. Не хотела обидеть.

«Но обидела» – висело в воздухе.

– Агафья живет лечением, а меня благодарить не нужно. Сделала как должен был. – нашелся, наконец, с ответом Микула, отодвинул недоеденную похлебку, аппетит пропал, и вышел на свежий воздух, чтобы успокоиться.

Монике было стыдно. Своими глупыми подозрениями обидела явно хорошего человека. Микула ей вообще был симпатичен, да только верила она гадалке, что мужа ее Микаэлем будут звать. А Микула совсем не Микаэль.

Агафья от золота, вопреки ожиданиям Микулы, отмахнулась.

– Не возьму от той, что на пороге стоит, и неизвестно куда шагнет. Вот как выполню все, так и приму благодарность. – ответила она девушке. Моника удивилась. В ее окружении таких людей давно не было. Все брали деньги, а уж за золото некоторые родного человека бы продали. А тут такое благородство. Микула тоже удивился словам ведьмы, но на его вопросительный взгляд ответила жестким отказом.

– Не нужно, тебе, соколик пока ничего знать. А вот время придет, обещайся каждого моего слова слушать, от этого жизнь и судьба не только твоя, но и всей деревни решится. Микула обещал, тем более, что Агафья и правда знала наперед будущее, и не только какой урожай ли приплод будет, но и жизнь спасала предупреждениями.

О себе Моника не говорила, только сказала, что добиралась к матери, а по дороге вынуждена была бросить застрявшую повозку, да идти пешком. Захотела сократить путь, да заплутала, попала в Страшный лес, а дальше сознание потеряла, когда оступилась и ногу прострелила боль. В остальном с кузнецом ей нравилось беседы вести, он хорошо рассказывал, немногословно, но так, что заслушаешься.

Микула видел, что Находка не хочет ничего рассказывать о себе, ну кроме того, что призналась, что до двенадцати лет жила в деревне с родителями, у нее есть два старших брата, уже женатых, и трое племянников. Про детство свое рассказывала охотно, вот разными забавными случаями они и обменивались. Ни слова Находка не говорила про жизнь в городе, ни одного вопроса не задал Микула. Девушка ему нравилась, но раз нет у нее доверия к человеку, что спас ее в Страшном лесу, от, пожалуй, страшной смерти, то он свои чувства загонял куда-то поглубже, так, чтобы ни по взгляду, ни по голосу девушка ничего не заметила. А та просто не хотела видеть. Одна Агафья смотрела понимающе на обоих, ухмылялась порой, но не вмешивалась. Ведут себя оба как дети, так это пройдет. Знала, что не сегодня, так завтра бед придет, и вот тогда будет выбор. А сейчас, так, игры.